После развода. Даже если без тебя - Мара Алекс - Страница 1

Annotation

Ире двадцать лет, а тебе сорок пять! Ты сошёл с ума?!

Муж холодно смотрит на меня.

Истерика тебе не к лицу.

Ты изменял мне прямо в нашей квартире

Можешь оставить её себе, я подписал бумаги. Усмехается. Даже не пытается оправдаться. Уходит, хлопнув дверью.

Я тоже ухожу. Беременная.

Муж не узнает о ребёнке. Даже если найдёт меня, даже если снова вторгнется в мою жизнь.

Я смогу защитить свою дочь от человека, который предал нас обеих.

Алекс Мара

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Конец ознакомительного фрагмента.

Алекс Мара

После развода. Даже если без тебя

– Ире двадцать лет, а тебе сорок пять! Ты сошёл с ума?!

Муж холодно смотрит на меня.

– Истерика тебе не к лицу.

– Ты изменял мне прямо в нашей квартире…

– Можешь оставить её себе, я подписал бумаги. – Усмехается. Даже не пытается оправдаться. Уходит, хлопнув дверью.

Я тоже ухожу. Беременная.

Муж не узнает о ребёнке.

Даже если найдёт меня, даже если снова вторгнется в мою жизнь.

Я смогу защитить свою дочь от человека, который предал нас обеих.

1

Солнце обжигает асфальт, топит город в жарком мареве. В такой день не хочется не только двигаться, а даже думать. Тело размякло, распарилось, кожа излучает жар.

Андрей раскинулся на переднем сиденье машины рядом с водителем. С недовольным видом смотрит в окно. Он терпеть не может магазины, поэтому до сих пор злится, что я уговорила его поехать с нами в торговый центр.

Я сижу сзади, за мужем. Рядом со мной Ира, дочь подруги, с которой мы дружили в юности. Люся теперь живёт далеко, на другом конце страны, но отправила дочь в столицу – поискать хорошую работу. Ну и заодно присмотреть жениха, как же без этого.

Красивая девочка…

Хотя какая она девочка, ей двадцать лет. Помню её ребёнком. Милой, стеснительной крошкой. А теперь она уверенная в себе, красивая, яркая, пахнущая дорогими духами и июлем. Её энергия словно сочится сквозь поры. Всё кажется ей новым, свежим, только что распакованным.

Сегодня она какая-то уж очень радостная. Не может усидеть на месте, хихикает. Глаза сверкают.

Замечаю, что муж смотрит на неё в зеркало заднего вида. Тоже, наверное, удивляется такому избытку энергии в невыносимую жару.

Солнце давит на стёкла машины, даже мощный кондиционер с трудом поддерживает прохладу.

– Сил нет, какая жара! Ощущаю себя варёной рыбиной, не могу так больше, – ворчу. Я не любительница жары. Мне бы снег, а не солнце. – Разбудите меня, когда подъедем к торговому центру.

Откидываюсь на сиденье, прижимаюсь щекой к холодной обивке и прикрываю глаза.

Плыву в дрёме. Хорошо, что Андрей поехал с нами, проведём день как семья. Накупим девочке подарков, сходим в ресторан.

Иришка мне как родная, я всегда мечтала о дочке. Да и о сыне тоже. Но своих детей у нас нет. Зачать естественным путём не получилось, а к врачам Андрей идти отказался.

Мне не заснуть, слишком жарко. Сквозь узкие щёлки под веками лениво слежу за видом из окна.

Вдруг замечаю, что Ириша смотрит на меня. Странно как-то… Наклоняется ближе, вглядывается.

Следуя инстинкту, плотно прикрываю глаза, чтобы она не заметила, как дрожат мои веки.

Ира тихо подвигается вперёд, к сиденью Андрея.

Он оборачивается…

В уголках его глаз те самые морщины, которые я раньше называла "умными". Однако сейчас они кажутся… хищными. В его взгляде будто затишье перед прыжком. Как если бы он собирается наброситься…

На Иру?

Мозг ещё не успел обработать информацию и просчитать варианты, но я внезапно чувствую себя чужой в собственном автомобиле. Кожа покрывается пупырышками, желудок стягивает спазмом.

Что-то не так.

Происходит что-то еле уловимое, но липкое, тягучее. Гадкое.

Это не просто последствия жары, а намного большее. Что-то в улыбке Иры, в её слишком коротком платье, в фамильярности по отношению к Андрею…

Андрей бросает на меня цепкий взгляд, но ему не видно моих глаз, прикрытых прядью волос.

Ира качает головой. Еле слышно, одними губами говорит: «Она спит».

Андрей поворачивается к Ире, и его лицо тотчас меняется. Раскрывается в улыбку, которая раньше была моей. По праву брака. По велению любви, которая нас связывала и в которую я наивно верила до сих пор.

Ира улыбается в ответ, но в этой улыбке нет её обычного стеснения. Только уверенность и счастье.

Между ними словно натянута прямая, напряжённая, гудящая нить. Связь, которую я раньше не замечала.

Замираю, почти не дышу. Безмолвная свидетельница обмана настолько грандиозного, насколько разрушительного.

2

Вспоминаю, как Андрей замешкался, когда мы усаживали Иру в машину. Что-то говорил ей, шептал. Я не придала значения.

Почему? Почему не придала?

Почему не увидела правду?

Почему не догадалась, что он смотрит на неё не с отцовскими чувствами, а как мужчина смотрит на женщину?!

Мы приняли Иру как родную. Я искренне радовалась: её присутствие будто бы возвращало в дом тепло, отвлекало Андрея от постоянных рабочих забот. Он всё чаще оставался дома – работал в своём кабинете, а Ира ему помогала. Печатала, раскладывала бумаги, приносила кофе. Постоянную работу она пока не нашла, так что Андрей платил ей сам – "за помощь", как он говорил.

Ира стала засиживаться у него допоздна. Я слышала, как за стеной они негромко переговариваются, смеются.

Какая грубая, дешёвая подлость…

Стараюсь дышать глубже. Пусть думают, что я сплю. Пусть ни о чём не подозревают.

Я не могу сейчас открыть глаза и поймать их с поличным. Не способна на это, мне не хватает сил. Вообще ни на что не хватает. Внутри меня будто обвал в горах. Лавина, разрушающая всё на своём пути: мысли, чувства, волю. Равнодушная и беспощадная.

Если от меня хоть что-то останется, то я справлюсь. Сдюжу. Смогу.

Но сначала нужно выдержать лавину.

Выстоять.

Выжить.

Велю себе закрыть глаза и не подглядывать, потому что от этого только хуже. Однако веки сами по себе приподнимаются. Благо под длинной чёлкой и накладными ресницами можно скрыть что угодно. На днях я водила Иру в салон красоты, решила её побаловать. Она уговорила меня сделать накладные ресницы. Тогда я сомневалась, а теперь очень этому рада. Под их тяжёлой тенью не заметен мой тёмный, убийственный взгляд.

Ира тянется к Андрею и поправляет воротник его рубашки. Он смотрит ей в глаза и трётся щекой о её ладонь.

Не стесняясь водителя.

Прямо перед "спящей" женой.

Бесстыже.

Пространство между ними насыщено чувствами, к которым я не имею отношения.

У моего мужа любовница.

Как же это… хрестоматийно. До банальности. Ему сорок пять, ей двадцать.

Предсказуемо. Противно.

Гадко.

Сколько это уже длится? Где они…

О, Господи… Андрей приходит в мою постель после неё.

Змея. В моём доме.

Ест мою еду. Советует мне, как ухаживать за собой, рассказывает современные рецепты красоты. Я покупаю ей одежду, дарю украшения, даю полезные советы…

С каждой секундой лавина внутри меня всё массивней, всё страшнее.

Теперь уже не верится, что от меня останется хоть что-то живое.

Мы подъезжаем к перекрёстку. Субботнее утро, и машин немного. Свет переключается на зелёный, и водитель трогается вперёд. Машина набирает скорость.