На пути Войны. Трилогия - Мокроусов Николай - Страница 19

– Нет, – засмеялась она, – глупый, я про…

– Я люблю тебя, Кайя, – сказал я ей, глядя прямо в глаза, а после поцеловал ее.

***

– Дарий, Вы слышите меня? С Вами все в порядке?

– Что? Да, да…повторите, пожалуйста, еще раз, что Вы сказали, – растерянно ответил я, слыша только бешеный стук своего сердца, сжимая в руке небольшую бардовую коробочку, в которой было кольцо.

– Мне очень жаль, но Вы умираете.

– Да, да, это, как раз таки я и расслышал, – прикрыв глаза дрожащей рукой, ответил я. – Что со мной?

– Я не могу точно Вам ответить на этот вопрос. Ваши жизненные показатели падают, и я не знаю почему. Я консультировался с десятком врачей и, увы, мы не смогли прийти к общему знаменателю. По какой-то необъяснимой причине Ваши органы перестали функционировать нормально, причем почти все сразу, что само по себе парадоксально, – с нездоровым восторгом сказал врач и, видимо заметив, с какой ненавистью я на него посмотрел, тут же извинился: – Бога ради, простите, Дарий, я не думал обидеть Вас или выказать неуважение к Вам, просто я, как и все врачи, подвержен профессиональному недугу бессердечности…

– Я так и подумал. Сколько мне осталось? – перебив, сухо спросил его я.

– Сложно сказать, но судя по тому, как протекает ваша ммм…болезнь, если можно так выразиться, я бы предположил, что у Вас есть два-три месяца, максимум полгода.

Услышав его ответ, я вновь стал слышать только стук сердца, время словно замедлилось, внутри меня была холодная пустота и сожаление. «Два-три месяца? Как же так? Почему именно я? Неужто тебе было недостаточно всех моих страданий? Зачем ты вот так со мной? Ответь мне, судьба! Ибо я уже ничего не понимаю». Затем я просто встал и вышел из кабинета врача, медленно и тяжело бредя по больничному коридору, в то время как врач, стоя в дверях своего кабинета мне что-то продолжал говорить, но мне уже было все равно. Проходя мимо урны, я равнодушно выбросил коробочку с кольцом, с которым хотел сделать предложение Кайе. Конечно, я понимал, что жениться на ней было невозможно, кольцо было всего лишь символикой того, что я ее очень сильно любил, но теперь в этом нет никакого смысла, как, в принципе, и в моей жизни.

Нет ничего постоянного, как я и говорил, и любой сладкий сон, рано или поздно подходит к концу. И либо ты пробуждаешься, возвращаясь в серую реальность, либо сладкий сон сменяется кошмаром. Мой кошмар начался с момента, когда я принял предложение Завоевателя.

В тот день мы купались в море, развлекались на берегу Закинфа. Я всеми силами старался скрыть свое волнение от Кайи, прекрасно осознавая, что мое время с ней почти на исходе.

– Тебе очень идет этот купальник, но без него намного лучше.

– Но-но-но, что я слышу?! Что за намеки?

– Это вовсе не намеки, а комплимент. И кстати, у нас кончается имбирный лимонад…

– Кровь! У тебя снова идет кровь. Я начинаю волноваться за тебя, все это очень странно. Ты ведь был у доктора? Что он тебе сказал?

Вот он, идеальный момент, чтобы признаться ей во всем: мы на пляже и все хорошо. Я бы мог ей все объяснить и думаю, она бы поняла. Но что я сделал? Я сознательно упустил этот момент, боясь сообщить ей о неизбежном.

– Что? Да, я был у врача, он сказал, что ничего серьезного со мной не происходит, все дело в старой детской травме.

– Какой?

– Однажды с друзьями мы решили прокатиться на тарзанке втроем разом. Я был посередине, а мои друзья по краям. И вот в один прекрасный момент, когда мы были в воздухе, палка, за которую мы держались, не выдержала и сломалась, и мы рухнули. Так как я был посередине, я упал вниз лицом и сломал себе нос. Естественно, никто не отвел меня в травмпункт, чтобы мне его вправили, как следует, вместо этого мне все сделали на дому. И поэтому мой нос иногда кровоточит, видимо срослось что-то не так.

– Ты уверен? То есть доктор уверен, что все дело в этом? Потому что ты и похудел еще вдобавок.

– Ну, когда ты так на меня наседаешь, да ты же мне продыху не даешь: «Дарий, хочу в купальне, хочу на пляже, хочу в море». Только сплошные «хочу, хочу, хочу, хочу», а меня, между прочим, и кормить еще надо, – как обычно, отшутившись, ловко улизнул я от серьезного разговора.

– Ах вот ты значит, как заговорил! Раньше ты не жаловался, – засмеявшись, возмущенно сказала Кайя, чуть толкнув меня в ногу.

– Да я и сейчас-то не жалуюсь, это так, мысли вслух. Слушай, ты не могла бы открыть портал в наше гнездышко? Я быстренько приведу себя в порядок, а заодно захвачу имбирный лимонад.

– Руна с тобой?

– Да, со мной.

– Тогда отправляйся, и не оставляй меня одну надолго.

– Не волнуйся, я мигом.

Она взмахнула рукой и открыла портал в наше крыло. Завернув в длинный коридор, я увидел Завоевателя. Он стоял и разглядывал полотно, на котором была изображена битва давно ушедших времен. «Странно», – подумал я, ведь на моей памяти он не появлялся здесь еще ни разу. Проходя мимо, я поприветствовал его:

– Завоеватель.

– Дарий.

И в тот момент, когда я почти прошел мимо него, он сказал:

– Похоже, ты сделал невозможное.

– Ты это о чем?

– Ну как же, ты сделал мою сестру счастливой, по-настоящему счастливой. Это казалось мне невозможным, чем-то недостижимым, но ты преуспел, и это достойно похвалы.

– Спасибо конечно за эти слова, но…

– Но?

– Мне кажется, ты неспроста появился здесь и затеял разговор с тем, кого ты недолюбливаешь. Это, как минимум, подозрительно.

Он повернул свою голову в мою сторону и ухмыльнулся, затем, повернувшись обратно к полотну, сказал:

– Ты прав, я тебя недолюбливаю, но не принимай это близко к сердцу, я недолюбливаю весь ваш человеческий род. Что с тобой? Ты в крови. Хотя, наверное, глупо спрашивать тебя, зная ответ заранее.

– О чем это ты? И как это понимать? – спросил я Завоевателя, заподозрив неладное.

– Ты ведь ей еще ничего не сказал, не так ли? – спросил Завоеватель, слегка улыбнувшись, а затем продолжил: – Судя по твоему многозначительному молчанию, я могу предположить, что твой ответ «нет». Не забывай, Дарий, где ты находишься, а точнее, среди кого ты находишься. Голод уже давно заметила твой недуг и сказала…

– Кто еще знает?

– Никто, кроме меня и Голод, именно поэтому я здесь. У меня к тебе есть разговор.

– Ну что ж, я слушаю.

– Не здесь и не сейчас, встретимся в библиотеке в полночь.

– И с чего ты взял, что мне нужен этот разговор?

– Наша беседа и те плоды, что она принесет, нужны, в первую очередь, тебе. А теперь ступай, куда ты там направлялся, – он сказал это раздраженно, видимо его оскорбило то, что он должен был мне что-то объяснять.

– Завоеватель.

– Дарий, – и он исчез, а я направился в спальню.

Добравшись до нее, я подошел к странному подобию умывальника и привел себя в порядок.

«Что он имел в виду? Он может помочь мне или что? К чему было его появление… Чертов Завоеватель, чертова болезнь, чертово все!»

– И куда ты пропал? – сказала Кайя, скрестив руки на груди.

– Оу, черт, ты меня до инфаркта доведешь! Я просто не могу найти рунный камень, кажется, я где-то его выронил.

Она вытянула руку, и мило улыбаясь, сказала:

– Ты про этот камень?

– Да, именно про него. Где я его оставил?

– Он был на твоей футболке.

– Ты – моя спасительница.

– Держи его при себе, и я всегда смогу тебя найти.

– Обещаю, даю слово, – я начертил мизинцем крест на своей груди. – Ну, тогда вернемся на пляж?

– Почему я здесь перед тобой, а ты ни разу так и не поцеловал меня? – скрестив руки на груди, спросила Кайя?