Журнал «Юность» №02/2026 - "Литературно-художественный журнал" - Страница 4
- Предыдущая
- 4/8
- Следующая
Изменить размер шрифта:
4
* * *
Вот вы цари, царицы мои —
все раскатились бочонки лото!
…В царствах подземных царицы, цари
без имени-отчества спят,
лишь надо мною реет теперь
шествие их незабвенных имен —
словно колонна крылатых знамен:
Анна, Анфиса, Павел, Андрей
Юрий, Мария, Борис…
Недостоверные гости во снах,
будто они – не совсем они,
капельки крови в дымном стекле —
от Стеклодува дар!
Бросили, невыносимо ушли —
эту дыру не заткнуть кулаком,
слезной подушкой не заслонить —
только в пробоину выть!
…Разве что – призрак ребяческих дружб
чудится – в память несметных богатств:
там «чекулдыкнул стаканчик» поют,
в речке изнанка листка в серебре,
крылья, заря, виадук!
Черная молодость, товарняки,
клуб поселковый и маскарад,
бедный, посильный… О, Новый год!
В воинской части – в колкую тьму:
«Куба, любовь моя!»
…Как раздражают дурацкий задор,
люди, таращащие глаза,
стихотворений страстный бубнеж,
собственные грехи!
…В детстве в картишки азартный игрок
да по мишени удалый стрелок —
разве смогу, позабуду в тоске
бабочек родины чудный наряд,
иссиня-зелень их траурных крыл?
Стаей на влажном, как некий обряд,
сплошь махаоны Маака сидят…
Но части речи!.. Облако рифм
вдруг группируется над головой —
выпрошен, вымолен ради Христа —
горьких времен – божественный свет!
* * *
В доломитовых Альпах – нет, в Ялте-Фиальте моей,
иль в кубанских катальпах преткнешься ты, сердцебиенье…
Над могилой Чингиса прогнали хрипящих коней —
чтоб никто не сыскал Чингисханово упокоенье…
…Синекрылые сойки мою поедают иргу,
не дают и попробовать, словно не мною сажалось
это легкое деревце… Нет, я не рву, не могу
драгоценных цветов: к ним, отважным, и нежность и жалость —
только бархатный шомпол рогоза поставлю в углу…
Надо (в рифму!) навоза для сада купить у ханыг
(было море навоза от конной орды Чингисхана!..).
Посмотри, от своих писанин оторвавшись на миг,
и на классику граней, и на совершенство пустого стакана!
Бойся, мать, элегантных стишков, глянь открыто, не ври,
присмотрись уже к рейсам Хароновой мощной эскадры…
В ненавистных центральных похабных каналах ТиВи
отвратительна глупых ведущих ребячливость в кадре.
О, кино, и кинцо, и кинище, бальзам близоруким очам!
Ты, о страшно-прекрасная Музыка, данная нам в назиданье!..
…Всё лапландка и финка скребутся в окно по ночам
и сгущенная тьма (Чингисхан) пролетает скрозь зданье…
«ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ»
Всё запах мороза от бедных пальто,
газетные ляпы и штампы,
и цирк-шапито, и бочонки лото,
чугуний грохочет… не знает никто,
кто, собственно, этот Раб Лампы.
…Он ноги расставил, он в кресле сидит,
медь Лампы перстом потирает,
и, нервно зевая, незряче глядит
и демона вдруг выпускает,
а с тем вырывается форменный ад,
Вселенной разъятые кляксы —
тому, что случилось, сидящий не рад:
всё запах карболки и ваксы,
колдун-магрибинец, царевна Будур,
визирь, и ревнивый, и глупый, —
але, Аладдин, этот хаос и сюр
теперь осознай и пощупай…
чудовищ толпа без имен, без сердец
отныне тебя окружает,
«Разрушить ли град иль построить дворец?!» —
настойчиво джинн вопрошает —
да разве ж вернет он простые труды,
не лысое, юное темя?..
Шутить с продавцами холодной воды,
гадать на песке – было время…
ПАМЯТИ ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА КИРИЛЛА РОМАНОВСКОГО
Пристегнутый к тросу, летящий извне вертолета —
от скорости трос развевается, словно бы нитка, —
ты матом от счастья кричишь на безумных качелях,
почти задыхаясь от встречных булыжников ветра…
В железной «стрекозке» смеются: «Кирюша, летай!»
Летай в океане воздушном, Кирилл Романовский,
без камеры ныне. Где Сирия и Палестина,
любимые курды и дворик кофейный в Дамаске?..
Где бронежилеты, Ирак, и Афган, и Арцах, и колонны Пальмиры,
горелые танки Донбасса, штурмующий «Вагнер»,
Центральная Африка, в клетку платок бедуина
(лицо закрывает, башку твою оберегает
от хлада ночного, зеркального солнца, песка)?..
В чалме, при чеченской короткой бородке, пригож, черноглазый:
французский, английский, немецкий, волшебный арабский…
В промышленном, вдруг, альпинизме светился в столице,
с шестом, высоко, по веревке, ступал босиком…
Шальной, бесшабашный, ходивший обычно без шлема,
хрипящую глотку обиды заткнул кулаком!
…Ты все испытал, и любовь, и слепящую славу
(прапрадед в Галлиполи, Врангель, – известное дело!),
стихи твои, книги, вино узкоплечих бутылок,
во дворике Литинститута недолго, но пел…
…Куда ты ушел, не боящийся грязи войны?
Тебя провожаю, рыдая, что больше ТАКОГО не будет, —
и Смирной с Трапзоном, и яшмовой, и сердоликовой галькой,
моим дельтапланом над морем и над Кара-Дагом…
Ты шаришь в потемках, но все не найдешь выключатель!
Уж Брейгелевы конькобежцы скользят без тебя…
4
- Предыдущая
- 4/8
- Следующая
Перейти на страницу:
