Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 16

Но свои настоящие и весьма значительные таланты они смогли проявить за ужином. Миссис Броуд, вместе со своей кухаркой, горничными и официантами, занималась обычными делами в довольно оживленной гостинице, а Стивен и Рид играли в нарды, попивая херес и обсуждая плачевное положение своих товарищей-моряков в распадающемся на глазах военном флоте, когда вошли Сара и Эмили, одетые в длинные фартуки, и накрыли на стол.

Воцарилось молчание.

– Ну же, джентльмены, просим к столу, – воскликнули они, пододвигая стулья. Стивена драпировали особенно широкой салфеткой; Риду было позволено позаботиться о себе самому.

Первым блюдом был простой, но идеально свежий зеленый горошек, который нужно было есть ложкой; затем, с некоторой тревогой, они подали большое овальное блюдо, еще шипящее по краям, где филе камбалы, клешни и хвосты омаров, а также кое-где огромные жирные мидии плавали в сливочном соусе. Сара наполняла тарелки, а Эмили наливала вино – золотистый рейнвейн.

Все рассмотрев, понюхав и попробовав на вкус, Стивен воскликнул:

– О, мои дорогие, какое греховное наслаждение! Что за великолепное блюдо! Милые мои, я вас сердечно поздравляю!

– В жизни ничего вкуснее не едал, – сказал Уильям Рид. – И вряд ли попробую, даже если дослужусь до адмирала флота.

– Надеюсь, вы помогали его готовить? – спросил Стивен.

– Сэр, – сказала Эмили. – Мы с Сарой все это приготовили, только Генри для нас разбил клешни тупой стороной своего ножа.

– Я очень, очень рад и доволен. Вы очень хорошие и чрезвычайно талантливые девочки. Благослови Бог вас обеих.

Чаепитие с сэром Джозефом в его очень уютном доме на Шефердс-Маркет, конечно, нельзя было сравнить с ужином в "Лозе", но оно тоже было очень приятным, хотя и по совершенно иной причине. Блейн, проходя мимо Сомерсет-Хауса[17], заглянул повидаться с тем очень ответственным человеком, который принимал и присматривал за образцами, присылаемыми для членов Королевского научного общества, – которыми были и сам Блейн, и Стивен, – и принес с собой посылку от Кристины Вуд, адресованную доктору Мэтьюрину. Это был очень аккуратно препарированный и собранный заново скелет его потто, редкого и любопытного западноафриканского зверька, номинально относящегося к числу приматов, – тихого, медлительного, безобидного и удивительно ласкового. Стивен был очень привязан к своему потто, и теперь он открыл посылку, разглядывая скелет со смесью дружеской симпатии и научного интереса, а необычная форма указательного пальца и нижней части грудной клетки снова произвели на него большое впечатление, усиленное былым чувством привязанности.

– Полагаю, вам без сахара? – спросил сэр Джозеф.

– Без сахара, благодарю вас – ответил Стивен, закрывая коробку и тут же принимая вид пристального внимания, поскольку выражение лица и поза Блейна говорили о том, что тот собирается перейти к главному вопросу. Однако, к его удивлению, сэр Джозеф продолжил притворно небрежным тоном: – Я полагаю, вы хорошо знакомы с герцогом Кларенсом, принцем Уильямом? – Стивен поклонился: он несколько раз лечил принца Уильяма, но был не из тех врачей, которые обсуждают своих пациентов. С некоторым смущением Блейн продолжил: – Я случайно встретил его сегодня утром в Адмиралтействе. Какой-то чрезвычайно неосторожный человек сообщил ему, что гидрографическое плавание под командованием капитана Обри все же состоится. Но и только: не было никаких упоминаний о чем-либо, даже отдаленно напоминающем политику. Принц, как, я полагаю, вам известно, испытывает к капитану Обри почти благоговейный трепет. Он слишком его уважает, чтобы явиться без приглашения, хотя обычно он не отличается робостью или скромностью в таких вопросах.

– Наглый, самоуверенный подонок и сквернослов, – очень тихо произнес Мэтьюрин.

–...и он был очень дружен с Нельсоном, который его ценил. Но дело вот в чем: у него есть сын.

– Видел я этих маленьких Фитц-Кларенсов: сборище невоспитанных засранцев, что довольно странно, если учесть, какая милая, жизнерадостная и по-настоящему красивая у них мать.

– Вы знакомы с миссис Джордан?

– Достаточно неплохо, и я не раз видел ее на сцене.

– Но я говорю не о них. Это мальчик от другой женщины – ребенок, которого он открыто не признает, возможно, из страха разозлить миссис Джордан. Этого сына зовут Горацио Фицрой Хэнсон. Ему лет четырнадцать-пятнадцать; у него приличные манеры, сносное образование, и я думаю, что это единственный из детей принца Уильяма, кого он действительно любит. Нужно сказать, что Горацио понятия не имеет о том, кто его настоящий отец: знакомство, пусть и довольно близкое, с Кларенсом, то есть дядей Уильямом, объясняется тем, что он был товарищем по кораблю предполагаемого отца мальчика. К сожалению, его мать была довольно неуравновешенной особой и уехала в Канаду, когда Горацио было два или три года; его воспитывал дедушка, суровый сельский священник. Все, что вы говорили о Кларенсе, – правда, и я понимаю, что ни вы, ни капитан Обри не можете его уважать, но, тем не менее, у него есть несколько достойных качеств: он привязчив, довольно щедр и добр к бывшим товарищам по плаваниям. Более того, он искренне боготворит военный флот и испытывает огромное уважение к капитану Обри. Короче говоря, он хочет, чтобы я попросил вас использовать свое влияние на Обри, чтобы зачислить мальчика к нему в мичманы на время предстоящего плавания.

– А вы можете рассказать мне больше о семье мальчика?

– Мистер Хэнсон, его официальный отец, был морским офицером; они с принцем Уильямом вместе служили в Вест-Индии. Мать Горацио жила в Кингстоне с родственниками. Они с мистером Хэнсоном были обручены, но, несмотря на это, сильно ссорились. Говорят, что их брак был более или менее незаконным. В любом случае, Хэнсон погиб на "Сераписе", а его беременная жена уехала в Англию. Я узнал об этом от трех разных людей, но ни один из них не мог рассказать последовательную или хотя бы связную историю. Я только знаю, что Кларенс ее утешил и что он убежден, что это его ребенок.

– Уверен, что Джек согласится хотя бы взглянуть на парня, пусть даже только из-за его имени[18]. Я сообщу о нем, когда буду писать ему насчет нашего путешествия; возможно, было бы лучше не упоминать об этой предполагаемой связи. Но скажите мне, имел ли тот чрезвычайно неосторожный господин, который сказал герцогу, что гидрографическое путешествие должно состояться, какие-либо основания для своего утверждения?

– О, разумеется... Извините. Я должен был сразу сказать вам об этом; в конце концов, это касается вас больше, чем кого-либо другого. В последнее время я, к сожалению, начинаю забываться. Вы же не должны обо всем сами догадываться, и кроме того, нужно сказать, что меня утомили и расстроили все эти бесконечные аргументы за и против проекта, выдвигаемые людьми, которые мало что смыслят в этом вопросе, а также неприлично продолжительные публичные разглагольствования Кларенса об этом парне. Да, да, вы туда поплывете, но я должен предупредить вас, Стивен, что теперь, когда война закончилась, во всем жесткая экономия, и вы не получите ничего подобного тому, что когда-то смогли взять с собой в Перу.

Стивен кивнул и сказал:

– Поскольку мы туда все-таки отправимся, я думаю, что должен немедленно написать капитану Обри. Его тендер "Рингл" – необычайно быстроходное судно, которое, несомненно, обгонит любой пакетбот. Я отправлю его сегодня с вечерним отливом и попрошу Джека, не теряя ни минуты, отправиться на верфь Сеппингса для необходимого ремонта. Если бы вы могли убедить своих коллег оформить эти слова в виде приказа, должным образом подписанного и скрепленного печатью, я мог бы приложить его к своему письму.

– А вы сами останетесь в Англии?

– Да, я еду навестить свою дочь, Бригиту, а также Софи Обри и ее детей.

– Пожалуйста, передайте им от меня наилучшие пожелания, но, прежде чем уехать, не могли бы вы сопроводить меня в министерство иностранных дел и казначейство для уточнения технических вопросов?