Изгой Высшего Ранга VII (СИ) - Молотов Виктор - Страница 9

— На самом деле вся сложность была не в том, чтобы убить эту тварь. А чтобы добраться до места. Пришлось цепочку из десяти порталов делать.

Всё-таки даже после улучшений навыка ограничения на Открытие порталов оставались существенными. И переместиться в одночасье на другой конец города я не мог.

Вновь подошёл официант, и мы заказали еду. Разговор с родителями поначалу шёл ни о чём. Погода. Академия. Как работает ресторан после снятия ограничений. Обычные, нормальные, скучные темы.

И это было хорошо. Вот так сидеть с родителями в ресторане и говорить о ерунде. Как обычная семья. Как будто за нашими спинами нет стольких лет молчания, проекта «Пустота» и всего остального.

Конечно, я понимал, что это иллюзия. Что за этим ужином стоит что-то ещё. Люди не меняются за несколько месяцев. Особенно такие люди, как мои родители.

Но прямо сейчас, в эту минуту, мне было всё равно. Пусть будет иллюзия. Хоть на один вечер.

Принесли вино. Мать налила себе полбокала. Пригубила. Потом ещё раз — уже смелее. Набиралась храбрости. Я это видел. И ждал.

— Глеб, — она поставила бокал и посмотрела мне в глаза. — Мы должны тебе кое в чём признаться.

Ну вот. Началось…

Мать посмотрела на отца. Тот еле заметно кивнул, мол, давай, начинай.

— Ты ведь понимаешь, что получил Дар Громова неслучайно? — сказала она.

— Понимаю, — я откинулся на спинку стула. — Василий Осипович был мне родственником.

Мать моргнула. Явно не ожидала, что я знаю.

Отец среагировал спокойнее. Снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула.

— Да, — сказал он. — Василий Осипович Громов — мой дядя. Родной брат моего отца. И он положил десятилетия на то, чтобы создать механизм передачи Дара конкретному человеку. Не случайному носителю, а тому, кого он выбрал. То есть тебе.

— Я нашёл это в его записях, — кивнул я.

— Так даже проще, — он кивнул. И помолчал, собираясь с мыслями. — Как-то я спросил Василия прямо: зачем ему всё это. Он был не из тех людей, кто чтит семью или стремится к славе для рода. Ему было плевать на наследие, на имя, на всё это.

Отец взял бокал с водой, но не отпил. Просто держал.

— Тогда он сказал, что довольно скоро в мире наступит эпоха хаоса, с которой сможет справиться лишь его Дар. Но не в его руках, а в руках того, для кого Дар будет преобразован. Я ответил ему, что он слишком самоуверен, — отец усмехнулся. — Знаешь, что он сказал?

— Что?

— «Отнюдь, я не самоуверен. Я просто знаю больше, чем ты». И замолчал. Больше мы к этой теме не возвращались, сколько я ни пытался вывести его на разговор.

Мать слушала, теребя салфетку.

— Не знаю, что именно он сделал с Даром, — отец поставил бокал. — Он никому не рассказывал. Но после закрытия проекта «Пустота» он сказал, что настанет время, когда я должен буду передать своему сыну вот это. Сказал, что стоит передать только в том случае, если мир содрогнется раньше 2029-го года. Я тогда расспрашивал подробности, но Василий лишь ответил, что я пойму, если этот момент настанет. Думаю, происходящее сейчас можно так интерпретировать.

Отец достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Небольшой, запечатанный. Положил на стол и подвинул ко мне.

Я взял конверт. Вскрыл. Внутри был всего один листок. На нём, аккуратным почерком Громова, была записана последовательность символов и цифр. Два ряда. Первый — буквенно-цифровой код. Второй — что-то похожее на координаты.

Я уставился на код. И в ту же секунду Система откликнулась.

[Обнаружен код доступа]

[Идентификация: наследие Громова В. О.]

[Запрос: ранний доступ к коллективному опыту]

[Внимание!]

[Ранний доступ к коллективному опыту может нанести вред ментальным способностям организма]

[Рекомендуемый уровень для безопасного принятия: 90]

Видимо, Громов предусмотрел ускоренный вариант обучения. На тот случай, если мир будет рушиться быстрее, чем я смогу становиться сильнее.

Что будет, если снять ограничение сейчас? Уверен, 90-й уровень был заложен не просто так. И ранний доступ предвещает последствия.

[Текущий уровень: 40]

[Оценка рисков при текущем уровне:]

[30% — успешное принятие информации]

[50% — временная потеря сознания, восстановление в течение двух недель]

[20% — кома с неопределённым сроком пробуждения]

[Подтвердить запрос?]

Я медленно положил листок на стол. Родители смотрели на меня. Ждали реакции.

А я смотрел на цифры, которые видел только я. И думал о том, готов ли поставить на кон всё ради знаний человека, который всё это для меня и затеял.

Глава 4

Я смотрел на системное окно и понимал одну простую вещь. Система не обманывает. Она вообще никогда не пыталась меня провести.

Все эти уровни, навыки, ограничения — это не игра и не развлечение. Это обучающая программа, выстроенная так, чтобы носитель дара выжил. Каждый уровень — это не просто цифра, а подготовка тела и разума к следующему этапу нагрузки. Пропустить ступень — значит сломать систему.

И сейчас мне предлагали перескочить через пятьдесят ступеней разом.

С одной стороны, я наконец получу все тайны Громова. С другой стороны, родители сидели напротив. Мать с полупустым бокалом вина, отец со стаканом воды, который так и не тронул. Мы только начали налаживать отношения. Только начали становиться похожими на семью. И что я сделаю — вырублюсь прямо за столом? В лучшем случае — очнусь через две недели. В худшем — не очнусь вообще.

Нет. Я не хочу, чтобы они видели подобный исход, если он случится.

Можно ли отложить запрос?

[Запрос может быть активирован в любое время]

[Код доступа сохранён в памяти Системы]

[Повторная идентификация не требуется]

Я мысленно смахнул окно. Буквы растворились, их как не бывало.

— Ты в порядке? Что-то ты резко задумчивым стал, — мать подалась вперёд.

— Да, всё нормально, — я убрал листок с кодом в карман. — Просто слишком много информации за один день.

— Ладно… — она явно не поверила. — Ты знаешь, для чего этот код?

Я помотал головой.

Это, конечно, была ложь. Но Система ясно дала понять ещё в самом начале: Громов заложил в неё условие конфиденциальности. Никому не рассказывать. Я сдержу это слово. Даже если это означает врать близким людям.

Паршивое чувство на самом деле. Но необходимое.

— Нет, — сказал я. — Скорее всего, это как-то связано с Печатью Пустоты.

— Вероятно, — мать задумалась. Она машинально взяла вилку и принялась водить ею по тарелке, рисуя невидимые узоры. — Но это же магическая составляющая, а код — цифровая. Странная комбинация. Даже несовместимая, я бы сказала.

Несовместимая, если бы не проводник в виде Системы.

— Да и вообще этот код мог значить что угодно. И за столько лет он мог утратить свою важность, — подал голос отец.

Мать посмотрела на него. Потом на меня. Кивнула, соглашаясь. Она видела несостыковку. Магия и цифры обычно не пересекаются.

Но Система в моей голове — это и есть главное исключение. Цифровая оболочка для магической сути. Гениальное решение, до которого за триста лет никто больше не додумался. А мне и вовсе велено молчать.

И сейчас двое учёных, видя очередную загадку от Громова, даже не больно-то хотели в ней разбираться. Создавалось такое впечатление, что они устали от количества этих загадок. И я их прекрасно понимал.

Только в моём случае от их решения зависела не только моя жизнь. Громов (или кто-то другой, кто создал её) вложил в Систему нечто большее. То, что должно помочь победить в этой войне.

Официант подошёл, забрал пустые тарелки и предложил нам десерт. Мать заказала тирамису, отец отказался, а я просто взял кофе с молоком.

— Кстати, — отец сменил тему. Видимо, почувствовал, что я тоже не хочу углубляться в загадку кода. А самое главное, что требовалось, родители сделали и передали его мне. — По поводу Печати Пустоты и стабилизации энергии хаоса. Думаю, мы близки к разгадке.