Черная королева - Грубер Андреас - Страница 1

Andreas Gruber

DIE SCHWARZE DAME

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Copyright © dieser Ausgabe 2020 by Wilhelm

Goldmann Verlag, München

in der Penguin Random House

Verlagsgruppe GmbH

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление,

ООО «Гермес Букс», 2026

Центр Вены, вечер пятницы. Обычный час пик. В воздухе висели клубы выхлопных газов, машины ползли по улицам, словно вязкая лава. Всем явно хотелось вернуться домой. Всем, кроме Петера Хогарта.

Его работа только сейчас и начиналась. Большинство руководителей компаний беззастенчиво нанимали его прямо перед выходными. Пока другие наслаждались свободным временем, от него ожидали корпения над горами документов, чтобы к утру понедельника он выдал первые результаты. Обычно так и происходило. Ведь работа стояла у него на первом месте. Личной жизни в настоящий момент все равно не наблюдалось, но и докладывать об этом нанимателям его никто не обязывал – к тому ж некоторым из них он за работу в выходные мог выставить счет в двойном размере.

Хогарт вырулил из потока машин и втиснул «шкоду» в переулок на берегу Дуная. Внушительную стеклянную башню в конце соседнего бульвара вполне мог бы спроектировать Даниэль Сваровски. В проглядывавшем сквозь верхушки деревьев голубом стекле отражалось вечернее солнце. Лениво отслеживаемый объективами камер видеонаблюдения, Хогарт въехал на гостевую парковку перед офисным зданием. Затих мотор, смолк по радио Дюк Эллингтон. Когда Хогарт выходил из машины, ветер чуть не вырвал у него из рук дверь. В салон вихрем ворвались листья. Хогарт глянул на горизонт, и настроение у него резко упало. Один из последних по-летнему прекрасных деньков подходил к концу. Солнце как раз затмевала туча. В детстве он осенние грозы обожал и подолгу носился на велосипеде по самым глубоким лужам. Но лет с сорока дождливую погоду возненавидел. Стоило повыситься влажности воздуха, как у него начинало ныть бедро.

Хогарт перекинул пиджак через плечо, взбежал по мраморной лестнице к вращающейся стеклянной двери и успел проскользнуть в вестибюль до того, как упали первые капли дождя. Одиннадцатью этажами выше располагался венский филиал международного страхового гиганта «Медеен энд Ллойд». Там выдавали не обычные дешевые полисы, а страховали миллионные активы: скаковых лошадей, бриллианты, старинные автомобили, картины эпохи барокко, грузовые поезда, авиакомпании и целые нефтеналивные танкерные флоты. Также компания предлагала широкий спектр услуг, один их перечень длиннее «Венского отраслевого справочника». Располагая более чем двумястами офисами продаж по всему миру и годовым оборотом в два миллиарда евро, предприятие было одним из гигантов отрасли. Хогарт эти цифры знал. И уже несколько раз на «Медеен энд Ллойд» работал, а также поддерживал регулярные контакты с выездными сотрудниками компании.

Однако сегодня в штаб-квартиру его пригласил лично коммерческий советник Раст, исполнительный директор и управляющий венским филиалом. То, что на первый взгляд казалось впечатляющим, могло легко обернуться ничем. В конце концов, отец Хогарта был близким другом Раста. Так что во время этого визита было возможно все: от получения нового заказа до бессмысленного погружения в воспоминания о былых временах.

Прикрепив к груди пропуск посетителя, Хогарт вышел из лифта на одиннадцатом этаже. Сухой воздух царапал горло, словно наждачная бумага. В здании пахло пластиком и ворсом жуткого красного коврового покрытия, устилавшего бесконечные коридоры. Едва закрылись двери лифта, как перед Хогартом распахнулась дверь кабинета, и в коридор вышел Гельмут Раст. Как всегда, на высоком мужчине с редеющими волосами и фигурой огородного пугала был один из лучших костюмов, которые Хогарту доводилось видеть. Тем не менее сегодня пожилой джентльмен выглядел старше обычного. Мешки под глазами покраснели, а испещренные пигментными пятнами руки узловатостью напоминали корни деревьев. Лицо избороздили морщины тревоги, но на пенсию с руководящей должности он уходить не спешил. Компания, подчиненные и заседания наблюдательного совета требовались ему, как старому паровому котлу уголь.

– Привет, малыш. Рад тебя видеть, – проскрипел Раст.

Хогарт протянул было ему руку, но Раст обнял его за плечи.

– Шикарный костюм, – сказал Хогарт. – Ты в нем прекрасно выглядишь.

– Замолчи, ненавижу, когда мне врут, – в типичной для него ворчливой манере пробурчал Раст. – Поживешь с мое, и, когда тебя замучают подагра, усталость костей, гнилые суставы и геморрой размером с апельсин, – он сжал руку в кулак, – ты возблагодаришь Бога, когда твой день начнется с безболезненного стула. Только сейчас все это не важно. Нам на голову свалились проблемы похуже. Но подробности позже. – Раст потрепал его по плечу. – Но, малыш, ты хорошо выглядишь! Высокий и сильный, как твой отец.

Хогарта постоянно сравнивали с отцом, умершим шесть лет назад. Хогарт до сих пор живо помнил слова, сказанные ему Растом на похоронах: «Всю свою жизнь твой отец пытался пробиться наверх, но ему не хватало толстокожести. Он был слишком честен для этого мира и слишком часто позволял партнерам, этим стервятникам, его обманывать».

Отец Хогарта и вправду был парень видный, и эту внешность сын, вероятно, и унаследовал. Но седина в висках, каждое утро теснившая смоль, Хогарта отнюдь не молодила. Он слишком много работал, а личную жизнь свел к минимуму. Те несколько раз в год, когда он навещал мать, бродил по блошиным рынкам, ходил на фестивали короткометражных фильмов или встречался с младшим братом Куртом и его дочерью за ужином, можно было пересчитать по пальцам одной руки. С равным успехом он мог бы отказаться от остатков личной жизни: все равно никто бы не заметил. Его трудоголизм был всего лишь защитным механизмом, помогающим забыть Еву, – и он знал это лучше, чем кто-либо другой.

Но как можно было забыть Еву? Она бросила его ради исполнительного директора «Кока-Колы» – седого, пятью годами старше, в костюме в тонкую полоску. Причина известна. Ева постоянно жаловалась на барахло, которое Хогарт регулярно таскал домой с блошиных рынков, захламляя их квартиру. И раз за разом обещал исправиться. Но просто не мог ничего с собой поделать – эта тяга уже въелась в его плоть и кровь. Возможно, Ева так и не смирилась с тем, что физическая боль превратила его в сварливого циника. Его правая нога укоротилась, из-за чего искривилось бедро. Присмотревшись, можно было заметить, что он прихрамывает. В холодные дождливые дни тянущая боль в позвоночнике мучила его больше, в солнечные дни – меньше. Врачи годами предрекали ему усиление боли, но, пока он ежедневно бегал трусцой по Венскому лесу, ему удавалось ее сдерживать.

Но, несмотря на свой цинизм, он всегда умел Еву рассмешить, чего Мистеру Кока-Коле не удавалось. Вот только размышляя об этом, он не мог не признать, что таково его единственное преимущество. Может, их отношения развалились еще и потому, что он так и не сделал Еве предложения руки и сердца, а Мистер Менеджмент и месяца себя ждать не заставил. После разрыва Хогарт остался один, и теперь сравнение с хромым циником подходило ему как никогда: безвредный, но едкий, что в его работе и требовалось.