Бывшие. Скандальная беременность (СИ) - Громова Марьяна - Страница 17

И мы вдвоем. Не считая, конечно, животных… И впереди вся ночь! И она поехала со мной! А это значит очень и очень многое! И вся жизнь впереди…

Меня словно в спину кто-то толкает.

И я никогда и ни с кем бы не смог так, как с нею.

И только перед нею готов…

Шагаю ближе. Становлюсь на колени… И теперь уже я смотрю на нее немного снизу-вверх.

Нет, это вовсе не унизительно — сесть в ноги своей женщине. Это не унизительно, когда ее руки, нежные, ласковые руки, которые когда-то качали по ночам вашего общего сына, которые варили нам супы и гладили мои рубашки, когда эти руки… взлетают и замирают в воздухе, как крылья птицы — трепетно и изящно.

А потом медленно и изучающее ложатся на твое лицо… Гладят его, словно знакомятся, словно запоминают и узнают снова.

— Клянешься ли ты, Фомин Максим Александрович, быть верным и никогда не изменять… — смеется она.

Но по тому, как подрагивают ее пальцы на моей коже, по тому, как грустны глаза, я отлично понимаю, как тяжело даются подобные шутки.

— Клянусь! — и мой голос проседает и я не могу выдавить из себя ни смех, ни шутку. Конечно, я клянусь! Как иначе? Я сам себе не рад был всё это время! Я жил воспоминаниями! Я так скучал… — Люблю тебя, Вера…

— Властью данной мне… — начинает она. Но потом замолкает. И просто прижимается своей щекой к моей щеке. Ласкаемся лицами. Заглядываем друг другу в глаза.

И всё происходит само собой. Не потому даже, что я ее хочу, а она меня! А просто нас притягивает, словно магниты телами. И мы слипаемся, потому что иначе невозможно.

И секс в этот раз совсем другой. Сначала яростный и дикий. Прямо в кресле, прямо рядом с кошачьей матерью и ее семейством.

Не раздеваясь. Просто стащив её и свои штаны и белье. И усадив ее лицом к себе сверху.

И бесконечно целуясь. И шепча бессвязно ей на ушко, как мне хорошо сейчас, как мне всегда с нею хорошо и как сильно я люблю…

А потом в душе. Стоя под горячими струями. Развернув ее к себе спиной. Сначала медленно и нежно, а потом, забывшись и отдавшись чувствам, сильно и беспощадно. Вцепившись пальцами в ее бедра, с силой трахать до ее громких стонов, до того самого момента, пока она не начнет сокращаться на члене, оседая в моих руках.

И потом еще раз уже в постели, отправив кошку вместе с котятами в ящик, застланный моим старым мягким шарфом.

…Просыпаюсь ночью в ужасе. Будучи на сто процентов уверенным, что эта ночь мне просто приснилась.

Вздрогнув, резко сажусь в кровати.

И не могу отдышаться, вглядываясь в предутренний полумрак.

— Максим? — на спину ложатся ее руки.

И я выдыхаю, падая на подушку обратно и увлекая ее к себе на грудь.

— Представляешь, такой бред приснился, — шепчу, целуя ее в висок.

— Какой? — успокаивающе гладит мои руки, целует в шею, подбородок…

— Что тебя у меня снова нет. Что ты ушла и бросила меня. Ерунда ведь, правда?

— Правда…

— Боже мой! Мы опоздаем! Макс, почему ты не собран? Почему ты котят не покормил? И где ваши кольца? — в панике Зоя Петровна мечется по нашей с Верой кухне — от двери к окну и обратно.

Котята, словно привязанные мечутся по той же траектории следом за ней.

Кошка меланхолично вращает головой туда-обратно, сидя на Верином стуле напротив меня за столом. Над столешницей торчит только ее ушастая голова, да задумчивые желтые глаза.

— Зоя Петровна, — вздыхаю я, объясняя уже во второй раз. Первый, видимо, не был толком расслышан — теща с недавних пор жалуется на слух. — Мы же на венчание едем а не на свадебную церемонию в ЗАГС. Какие кольца?

— Так и знала, что ты зажал подарить Верочке нормальное кольцо! Вот Витька Перьков… — притормаживает свою пламенную речь, и прищурив глаза, всматривается в меня. — Знаешь Витьку?

— Не имею чести знать вашего Витьку, — доедаю кусок батона, густо намазанный вареньем (перед венчанием пришлось целых три дня поститься), запиваю его глотком несладкого чая. И сегодня с утра тоже никакого мяса!

— Так вот он, — тещу нисколько не смущает тот факт, что мы с Витькой друг о друге слыхом не слыхивали. И она продолжает. — Своей Любаве в знак примирения подарил шубу норковую и кольцо с бриллиантом! А ведь Витька тоже, как и ты, погулял гад, не дай Бог никому!

— Избавьте меня от подробностей о жизни вашего Витьки и его Любавы! — мою под краном чашки — свою и Зои Петровны, ставлю в сушку. — Всё, что Вера захочет, я ей готов купить! Но, согласитесь, шубу летом дарить как-то… нет смысла, что ли!

— Э-эх, Макс, Макс, — смотрит на меня, как на умалишенного — немного презрительно и с показным сочувствием. — Чтоб ты знал, шубы летом в пять раз дешевле, чем зимой!

— А я на любимой жене не экономлю! Я в состоянии купить ей шубу тогда, когда она действительно нужна, а не впрок, — иду в спальню переодеваться. Теща на полном серьезе марширует следом. — Зоя Петровна, я бы хотел переодеться.

— Так переодевайся, я что, не даю тебе? — пораженно.

— Я бы хотел сделать это в одиночестве, — усмехаюсь, перегораживая ей вход в комнату собой.

— А-а-а, ну, так бы и сказал!

Но стоит мне только закрыть дверь в спальню, теща тут же стучит в нее с обратной стороны.

— Макс! Ма-а-а-акс! А где Верочка?

Нет, она точно стала хуже слышать! Ну, или тут какие-то другие процессы задействованы, более серьезные. Я вообще-то уже говорил, что Вера поехала к Семёну с Машей, чтобы помочь собрать нашу внучку Алёнку. Потому что Семён сегодня только приезжает из соседнего города ровно к нашему венчанию. А Маша только учится водить машину. А Алёнке всего два месяца…

— Зоя Петровна, я же вам уже рассказывал!

— Да я помню, что ты рассказывал! — кричит она обиженно из-за двери. — Ты что думаешь, бабка совсем чокнулась, что ли? Просто по всем рассчетам выходит, что она уже давно должна была бы вернуться, а ее все нет и нет!

— Скоро приедет.

Что-то ласковое приговаривая котам, Зоя Петровна уходит в сторону кухни.

Стоп! А ведь она права!

Мы договаривались, что я привезу Зою Петровну — мне по пути было от магазина. А Вера заедет к Маше с маленькой Алёнкой! И к часу дня мы все вместе на моей машине поедем в церковь.

И вот мы с Зоей Петровной уже даже чаю попили. А их всё еще нет.

Меня обваривает паникой.

А что если что-то случилось? А что если авария или еще что-то?

Никогда раньше я не был настолько суеверным и мнительным, как сейчас. Почему так? Может потому, что в молодости просто не задумываешься о подобных вещах, а потом мне не о ком было переживать?

А сейчас я пять раз в день ловлю себя на желании просто набрать ее… И набираю. Не для того, чтобы решить какой-то вопрос, а просто чтобы услышать голос и еще раз удостовериться, что с нею все в порядке, что с нами все в порядке. Что она у меня все еще есть.

В одних трусах срываюсь на кухню за телефоном.

— О, Боже, Макс! Какая муха тебя укусила! — ахает теща, инспектирующая наш холодильник. — Ты чего это голый по дому бегаешь?

— Извините, Зоя Петровна! Срочно нужно позвонить по работе! — вру, чтобы не напугать ее.

— Что у тебя там? Опять проблемы, да? — спрашивает таким тоном, как будто у меня вечно что-то плохое происходит, явно намекая на то, что я нормально не могу организовать рабочий процесс.

— Нет. Просто кое-что вспомнил по доставке кое-каких товаров, — найдя телефон на подоконнике за горшком с цветком, куда его точно ложил не я, ухожу в комнату.

Набираю Веру.

Сбрасывает.

Паникуя, набираю снова.

— Макс, — шепотом. — Я тебе перезвоню через десять минут! Всё нормально! Не переживай!

Отключается.

Не переживай?

Как теперь не переживать? Как?

До венчания остался час. Нам добираться минут сорок. Если бы ничего не случилось, Вера бы никогда не рискнула опоздать. Наоборот, заставила бы всех приехать заранее!

Набираю Машу.

Раз Вера не может объяснить мне ситуацию, значит, можно побеспокоить и её!