Бывшие. Скандальная беременность (СИ) - Громова Марьяна - Страница 16

Телефона нет. В спешке забыла о нем напрочь!

Вспоминаю, в какой стороне сегодня припарковала свою машину — вечно с этим у нас здесь проблемы. Приходится выдумывать и выкручиваться, иногда ставя машину на ночь далеко от подъезда.

У ближайшей ко мне тачки неожиданно загораются фары. Я попадаю ровно в дорожку их света.

Закрываю рукой лицо, потому что ослепляет сильно.

— Вера!

Я даже не понимаю сначала, что это из этой машины кричат! И даже не сразу узнаю голос Макса.

— Иди сюда скорее! Промокнешь!

В моих сумбурных мыслях всё путается. Я не могу сообразить, почему он вдруг оказался здесь, а не там, с Катей! Я не понимаю, почему сидел в машине! Я вообще не уверена даже, что это — точно он, а не слуховая галлюцинация у меня.

Но несмотря на все эти странности, все равно ныряю в его машину.

И только в салоне понимаю, насколько сильно промокла и как жутко замерзла.

Сижу. Трясусь. С волос капает.

Свет загорается.

Макс!

— Ты чего это по улице ночью бегаешь? — с тревогой. — Что-то случилось? — Я думала, что да, — честно говорю я. — Думала, что ты с Катей сейчас…

Замолкаю, не в силах продолжить фразу. Потому что нужно же говорить «трахаешься» или хотя бы «время проводишь» — фразы разные, но суть-то одна! А я не могу этого сказать, потому что права предъявлять претензии ему не имею!

Дотягивается до заднего сиденья. Берет там свою куртку. Набрасывает мне на плечи. Укутывает меня, как ребенка. Включает на полную печку.

Зачем-то утыкаюсь лицом в воротник. Он так пахнет Максом. Его парфюмом, его кожей… Закрыв глаза, дышу его запахом.

Господи, как же хорошо, что мне не пришлось снова ЭТО увидеть! Я бы просто умерла, если бы увидела их вместе!

Потому что я снова… Нет, не так! Потому что я всегда его любила. И сейчас очень люблю. Очень…

— Да с чего ты взяла, вообще, что я должен быть обязательно с Катей! — возмущаюсь я.

Но в глубине души я уже понял, да! И то, почему она сейчас по дождю выскочила на улицу! И то, почему так прицепилась к этой Кате! И это не может меня не радовать!

Но я очень стараюсь выглядеть максимально серьезным.

— Ну, во-первых, она мне звонила. Сказала, что вечером ты приедешь к ней. И даже пригласила полюбоваться на это… безобразие.

Замолкает.

И я не могу удержаться, чтобы не продолжить:

— А во-вторых, просто я же всегда так себя веду, да? Вчера с тобой переспал, сегодня — с нею? Мне по-твоему совсем без разницы, с кем? Так?

— Да.

— Но это не так на самом деле!

Резко вскидывает лицо и смотрит мне в глаза. И я смотрю тоже.

И все те мысли, которые обычно присутствовали в моей голове всегда — о том, что меня тоже нужно понять, о том, почему только я один должен чувствовать вину, а она нет! Все эти мысли вдруг испаряются без следа!

Я думаю неожиданно для себя о том, что Вера явно очень переживала, когда узнала, что я могу быть с Катей сегодня. Что она накрутила себя. Что выскочила без зонта под дождь и собиралась ехать к Кате в такое позднее время… А все почему?

Потому, что я ей не безразличен! Потому что она до сих пор меня любит!

И мне так дико хочется сказать ей, что я после вчерашнего секса с нею, наверное, в принципе, не смогу быть с кем-то другим! И не потому, что этот секс был каким-то уж совсем потрясающим! А потому, что он был с нею!

И мне так безумно жаль, что вот так у нас все по-идиотски сложилось! И мне очень хочется, чтобы всё наладилось.

Потому что пять прошедших в разлуке лет — это были годы одиночества и тоски по ней! Потому что я пытался строить отношения! Да, было! Но я не мог! Я других женщин непременно сравнивал с Верой. И они обязательно проигрывали ей. Даже не в чем-то конкретном. А во всем и сразу.

— Вер, а у меня в квартире очень холодно. Дождь пошел и сразу температура упала. Нужно, наверное, сплит-систему купить… — зачем-то несу откровенный бред, за который очень хочется постучать себе самому по голове!

И сам понимаю, что не то говорю. И другого ничего сказать не могу!

— Так купи.

— А мне не для кого.

— Для кошки с котятами купи.

— А кошка, кстати, котят сегодня на мою кровать перетащила и спит там теперь с ними, как королева… — Господи, Фомин, лучше уж молчи! Но я продолжаю. — А мне самому теперь негде…

Молчит.

Вздыхаю.

Что еще сказать? В голове пусто.

Нахожу на сиденье ее руку. Тяну к себе. Укладываю себе на щеку. Прижимаю своей ладонью, как будто выпрашиваю ласки. А я и выпрашиваю!

И от того, что ее пальцы вдруг приходят в движение, слегка поглаживая мою кожу, сердце вдруг. словно мощный насос, начинает качать кровь такими сильными и неравномерными толчками, что у меня зашкаливает пульс! Сердце стучит где-то в горле, оглушая и заставляя тяжело сглатывать ставшую смиг вязкой слюну.

Она всхлипывает.

Плачет?

Притягиваю к себе. В машине неудобно. И толком-то и получается — коснуться плечами и лбами. Целую ее лоб, мокрые щеки, дрожащие губы.

— А что ты здесь делаешь? — шепчет. — Зачем приехал?

Это разве не очевидно?

— Да сам не знаю! Просто приехал и всё. Сидел в машине, глазел на твои окна.

— А Катя тебе звонила сегодня?

— Если звонила, это будет считаться преступлением с моей стороны?

— Да.

— А если я совру, что не звонила?

— Тогда это будет считаться двойным преступлением.

— Так я и думал. Да, она мне звонила. Но я ответил, что не могу и не хочу с нею разговаривать а уж тем более встречаться.

— Ладно…

— Ладно — я прощен? Или, «ладно, можешь сваливать домой, гад»?

— Ладно — без контекста.

Ну, хотя бы так… Уже хоть что-то!

— Пойдем к тебе? — выдыхаю, чувствуя, как сердце теперь уже резко замирает, пропуская сразу пару ударов в ожидании ее ответа.

Знаю, чувствую, что откажется! Но не сказать этого не могу!

— Нет, — естественно отвечает она.

Вздыхаю.

Ну, что я могу еще⁈ Я даже не знаю. Может, нужно было с цветами и подарками приезжать? Но я ведь не думал, что встречу ее сегодня! Думал, просто посижу возле дома и уеду.

— Лучше поехали к тебе. Нужно же навестить кошку…

Пытаюсь от входа сразу увлечь Веру в спальню. Но она тормозит, уперевшись в мою грудь ладонями.

— Эй! Я на кошку приехала посмотреть! — краснеет она. — А не вот это вот всё!

— Так я тебя к кошке и веду! А ты о чем таком неприличном подумала? Ох, Вера, Вера! Как не стыдно! — шучу я.

Мне сейчас кажется, что я готов обнять всю вселенную! Ну, или как там говорят, когда твой серый мир неожиданно окрашивается в розовый? И даже то, что еще недавно казалось серым и мрачным, не дающим надежду, вдруг становится прекрасным, чудесным, великолепным!

Вот она вошла в мою квартиру, и в ней как будто стало теплее и уютнее. А без нее было холодно и мерзко.

Кошка с котятами так и спит, устроившись посередине кровати. Вытянулась на мягком плюшевом покрывале. Три маленьких слепых котёнка присосались к ее животу.

Вера садится на краешек кровати. Тянет руку в сторону кошки. Животное тревожно вскидывает голову, но, не увидев в Вере угрозы, тут же кладет ее себе на лапы снова, начиная громко урчать.

Гладит кошку по серой голове с большими ушами. Проводит пальцем по спинками котятам.

А я стою и смотрю на нее. Это чудо какое-то, что она снова со мной, здесь!

— И куда мы их девать будем? — произносит задумчиво.

— Никуда. Пусть с матерью живут, — пожимаю плечами.

— Что-то раньше я в тебе такой любви к животным не видела…

— За то, что эта кошка привела тебя ко мне, я готов растить всех ее детей, даже если их будет сотня.

— Мне кажется, ты сейчас разбрасываешься слишком серьезными обещаниями.

— Я же не сказал, что усыновлю их…

— Фомин! — хохочет. Волосы рассыпаются по плечам.