Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 22

Она была из металла или чего-то похожего на металл, а ее края стыковались с рамой под углами, не поддающимися никакой логике. Глаза Серафины так и норовили соскользнуть с нее, посмотреть на что-то другое, на что угодно. Требовались усилия, чтобы удерживать взгляд на ее поверхности.

— Сбивает с толку, не правда ли? — заметила Морган. — Когда я впервые увидела такую штуку, то не могла смотреть на нее прямо больше пары секунд.

— Что это?

— Порог, — Морган прижала ладонь к панели, которую Серафина до этого не замечала. Дверь открылась со звуком, похожим на затаенный вдох. — Корабль находится по ту сторону.

Серафина уставилась в открывшийся за дверью коридор. Он уходил вперед, его темные стены изгибались, уходя в тень, а поверхности слабо светились светом, у которого не было видимого источника. Воздух гудел на частоте, которую она скорее чувствовала, чем слышала, и этот гул отдавался вибрацией в зубах.

— Корабль, — повторила она.

— Мы не полетим в Коста-Рику коммерческим рейсом, детектив, — Морган без колебаний шагнула в дверной проем. — Идете?

Серафина последовала за ней.

Коридор изогнулся, затем пошел под уклон и наконец вывел их в пространство, которое никак не могло поместиться внутри здания, в которое она вошла. Ангар, огромный и высокий, как собор, вырубленный в земле под пустыней. Его свод уходил так высоко, что терялся в темноте, а стены изгибались по обе стороны, словно ребра какого-то гигантского погребенного существа. И в самом центре находился корабль.

Серафина остановилась.

Он был прекрасен. Это была ее первая мысль, прежде чем мозг осознал, на что именно она смотрит. Прекрасен той красотой, которой обладают хищники — обтекаемый, темный, созданный для целей, которые она не могла до конца постичь. Его поверхность была бесшовной, монолитной, и все ее изгибы говорили о скорости, мощи и абсолютной уверенности в своем предназначении.

Он был не от мира сего. Она смотрела на инопланетный корабль, который непостижимым образом стоял в ангаре под аризонской пустыней и ждал ее.

— Это по-настоящему, — сказала она. И это не было вопросом.

— Да, — ответила Морган. — По-настоящему.

— Кому это принадлежит? — спросила Серафина. — Кто всем этим управляет — программой, кораблями, всем… этим?

— Всё сложно, — произнесла Морган. — Если вкратце: существует сеть. Люди и пришельцы работают вместе, создавая то, чего не существовало до первого контакта. Программа подбора пар — это часть проекта, но всё гораздо масштабнее.

— Насколько масштабнее?

— Намного масштабнее, — Морган зашагала к кораблю. — Вы поймете больше по мере продвижения обучения. А пока вам нужно знать лишь то, что у нас есть ресурсы. Земные ресурсы, инопланетные ресурсы — больше, чем у любого правительства или корпорации. Те, кто управляет этой сетью, не мыслят категориями денег, как люди. Они мыслят категориями результатов.

— И результат, которого они добиваются… это что? Люди, спаривающиеся с пришельцами?

Морган оглянулась на нее:

— Совместимость. Связь. Виды, способные преодолеть пропасть между мирами, — она сделала паузу. — Знаю, звучит странно. Когда-то мне это тоже казалось странным.

— До Киракса.

— До Киракса, — на лице Морган промелькнуло нечто теплое и личное. Затем оно исчезло, сменившись привычным самообладанием. — Нам пора на борт. Окно скоро закроется.

Интерьер корабля оказался совсем не таким, как ожидала Серафина. Она представляла себе холодный металл, резкий свет и стерильную эффективность военного транспорта. Вместо этого коридоры были теплыми, освещение — мягким, а поверхности казались под пальцами гладкими и почти органическими. В воздухе витал едва уловимый аромат — чего-то зеленого и живого.

Морган вела ее по кораблю с уверенностью человека, проходившего по этим коридорам сотни раз. Они разминулись с несколькими фигурами — Серафина предположила, что это был экипаж. Некоторые из них были людьми. А некоторые — определенно нет. Они прошли мимо высокой фигуры с кожей, похожей на полированную медь, и мимо стройного существа со слишком большим количеством суставов и глазами, слабо светящимися в полумраке.

Они игнорировали ее, их взгляды скользили мимо, словно она была предметом мебели — просто еще одним пассажиром, которого везут туда, куда обычно отвозят людей, перешагнувших через двери, которых не должно существовать.

Морган проводила ее в небольшую каюту — уединенную, тихую, оборудованную кроватью, которая приняла форму ее тела, стоило ей на нее сесть.

— Полет займет примерно четыре часа, — сказала Морган. — Мы приземлимся в тренировочном комплексе до рассвета. Советую вам отдохнуть.

— Куда именно мы направляемся?

— В Коста-Рику. На базу в горах, недалеко от побережья, — Морган задержалась в дверях. — Остров, где будет проходить Охота, находится неподалеку. Исла-Сомбра.

— Остров Теней. Звучит совершенно не зловеще.

— Вы говорите по-испански.

— Я детектив в Лос-Анджелесе. Волей-неволей нахватаешься.

Губы Морган слегка изогнулись:

— Отдыхайте, детектив. Завтра вы начнете учиться охотиться на то, на что еще никто никогда не охотился.

Она вышла, и дверь за ней герметично закрылась со звуком, похожим на затаенный вдох.

Серафина сидела на кровати, которая была не совсем кроватью, на корабле, которого не должно было существовать, и летела сквозь ночь навстречу будущему, которое не могла себе даже представить.

Гнев всё еще был с ней, но теперь под ним таилось нечто иное — чувство… пожалуй, изумления. Она находилась на инопланетном корабле. Ей предстояло учиться охотиться на инопланетного воина. Вселенная оказалась больше и удивительнее, чем она когда-либо могла поверить, и она собиралась стать ее частью.

Это было страшно и невозможно, и при этом она чувствовала себя живой так, как не чувствовала уже много лет.

Она не помнила, как заснула, но, должно быть, это произошло, потому что, когда дверь ее каюты открылась и в проеме появилась Морган, тело Серафины резко дернулось от пробуждения, сопровождавшегося острой дезориентацией прерванного сна.

— Мы приземляемся, — сказала Морган. — Следуйте за мной.

Корабль снижался в темноте. Серафина скорее почувствовала это, чем увидела: едва уловимое изменение давления, перемена в гуле двигателей, а затем — неподвижность. Воздух внутри корабля, казалось, сгустился и потеплел, и еще до того, как открылись двери, она поняла, что они прибыли в место, разительно отличающееся от аризонской пустыни.

Они вышли на посадочную площадку, вырубленную в склоне горы, и джунгли обрушились на нее, как стена.

Влажность была мгновенной и абсолютной; она облепила кожу, словно второй слой одежды, и с каждым вдохом вдавливалась в легкие. В считанные секунды на ее лбу, шее и пояснице выступила тонкая пленка пота. Воздух был настолько густым от влаги и жизни, так сильно отличаясь от сухого зноя Лос-Анджелеса, что ее тело не понимало, как к нему приспособиться.

А звуки…

Джунгли не знали тишины. Они кричали, стрекотали, жужжали и перекликались — тысячи голосов наслаивались друг на друга в какофонии, которая, казалось, исходила отовсюду одновременно. Невидимые насекомые. Птицы, которым она не знала названия. Что-то, шуршащее и щелкающее в подлеске, затихающее при ее приближении, лишь чтобы возобновить свой хор у нее за спиной. Этот шум был настолько плотным, что казался осязаемым, давил на барабанные перепонки и мешал слышать собственные мысли.

Внизу, под посадочной площадкой, во все стороны простирался лес — море черноты, различимое лишь как более темный мрак на фоне неба; силуэты, которые могли быть деревьями, а могли быть и чем-то совершенно иным. Кроны поглощали тот скудный звездный свет, что пробивался сквозь облака, и казалось, будто тени под ними движутся по собственной воле.

Руки Серафины дрожали.

Она заметила это, когда сжала ремень сумки — мелкая дрожь, пробежавшая по пальцам, едва заметная, но игнорировать ее было невозможно. Страх и тревога… но под ними скрывалось нечто иное. Нечто, ощущавшееся почти как предвкушение, хотя она не хотела называть это так.