Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 43

Как и ожидалось, Грант отпустил меня в пять утра.

Не сам.

Он ясно дал понять это прошлой ночью.

— Мой сын не может быть неудачником, это ясно?

— Да, сэр, — это все, что я сказал, прежде чем он закрыл дверь.

Один из его помощников снимает с меня цепи и бросает меня на землю.

Когда я поднимаюсь по лестнице в главный дом, я вижу, что Самуэль ждет меня с полотенцем, его прямая осанка вот-вот будто сломается.

Он морщинистый старый лысый мужчина, который был нашим дворецким всю мою жизнь. Он почти не разговаривает, но всегда приносит полотенце и готовит мне теплую ванну, чай и еду после пыток.

Он также всегда на всякий случай приглашает врача.

Грант определенно не хочет, чтобы его сын и единственный наследник умер. Не после того, как мой дядя исчез из его жизни и, вероятно, наслаждается лучшими днями со своим юным бойфрендом.

Иногда мне кажется, что изгнание — не такая уж и плохая идея.

Но потом я вспоминаю, что не могу позволить Гранту получить все.

Я не настолько великодушен, как мой дядя.

Я благодарю Самуэля и вхожу в ванну. Тепло пронизывает меня, снимая озноб, но мышцы все еще напряжены. Поэтому я погружаюсь в воду на пару минут, прежде чем вновь вынырнуть.

— Сэр. Ваш телефон, — Самуэль стоит у ванны и протягивает мне телефон.

Но он не уходит.

Я обхватываю устройство синими от воды пальцами.

— Что такое?

— Ваша мать хочет вас видеть.

— Нет. Не подпускай ее ко мне. Я уеду через полчаса.

— Принято к сведению.

Он выходит из ванной, за ним закрывается огромная богато украшенная дверь.

Я прислоняюсь к ванне и включаю телефон.

На экране появляется множество уведомлений, и я уже собирался удалить их все, когда заметил несколько сообщений.

Я выпрямляюсь, вода плещется вокруг меня.

Далия: Я знаю, что вы впервые проиграли в этом сезоне, но ты сделал все, что мог.

Далия: Ты немного помешан на контроле, поэтому, вероятно, воспринимаешь все на свой счет, но не стоит. Если что, это Престон должен чувствовать себя виноватым и умолять о прощении на коленях. Боже, он был просто смешон, особенно в третьем периоде. Какой бесполезный кусок дерьма.

Далия: В любом случае, благодаря тебе «Гадюки» не были разгромлены в пух и прах. Есть в этом и что-то хорошее, правда?

Я откидываю голову назад и смеюсь.

Боже мой, черт возьми.

Не задумываясь, я встаю, вытираюсь и одеваюсь.

Затем я еду в центр города, в больницу Грейстоун, где она проводит большую часть ночей.

Старшая медсестра и персонал кланяются, увидев меня, но я не обращаю на них внимания, поднимаюсь на лифте и иду к палате в конце коридора.

Как и ожидалось, Далия спит в кресле, голова неловко склонилась на кровать рядом с бледной девушкой в коме. Ее ноутбук открыт, а несколько учебников хаотично разбросаны по обе стороны от нее.

Единственный звук, раздающийся в комнате, — это равномерный писк аппаратов.

Я иду к ней, как будто она заманивает меня невидимой веревкой.

Подойдя ближе, я бросаю взгляд на экран ноутбука.

Университетский проект, бесчисленные вкладки, связанные с исследованиями…

Что у нас тут?

Внизу экрана свернута вкладка со статьей о сегодняшней игре. Я нажимаю на нее и увеличиваю.

Сенсационный вечер — «Гадюки» разгромлены «Волками».

Я прокручиваю страницу и обнаруживаю, что у нее есть аккаунт, и ее ник — я не шучу — ColdAsKane. И ее альтер эго уже оставило множество комментариев.

— Да пошел ты. Разгромили. Говоришь как гребаный ребенок, который треплет языком, чтобы привлечь внимание и набрать клики. Никакого разгрома не было, и «Гадюки» бы отлично выстояли, если бы не этот сукин сын Армстронг.

— Сенсационный? Скорее жалкое зрелище. «Волки» не смогли бы «разгромить» никого, если бы не дали судьям на лапу.

— Блять, умоляю. Один матч не определяет весь сезон. Узнайте факты для начала, идиоты.

— Забавно, как одна победа заставила фанатов «Волков» пену пускать изо рта. Отчаяние вам к лицу.

— «Волкам» повезло, но везение не вечно. «Гадюкам» же везет всегда, ублюдки.

А когда фанаты «Волков» вступили с ней в перепалку, она вела себя очень пассивно-агрессивно, обзывая их всеми матами на свете и троллила до посинения.

Господи Иисусе.

Она как самая ядовитая маленькая девчонка в интернете, выражающая нелогичные чувства фанатов по поводу игр. Не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы она так ругалась в реальной жизни, но в интернете она мастер.

Это вызывает у меня улыбку. По крайней мере, она перестала интересоваться «Волками» и их ублюдочным капитаном.

Мысль о том, что Осборн дотронулся до нее раньше меня, вызывает у меня желание убить его.

Я закрываю ноутбук и заправляю прядь волос, упавшую ей на лицо, за ухо.

Она тихо стонет и прижимается к моей ладони, уткнувшись щекой, как щенок.

Эта женщина станет моей погибелью.

Она открывает глаза и несколько секунд смотрит на меня в нежном утреннем свете. Карие глаза постепенно превращаются в самые чистые, чарующие зеленые.

Она так чертовски красива, что на нее трудно смотреть, не чувствуя обжигающего жара.

Как будто пробуждаясь от оцепенения, Далия вскакивает и смотрит то на меня, то на свою сестру, застыв в напряжении.

Увидеть, как она в мгновение ока переходит в режим защиты, просто завораживает.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она четким, жестким голосом.

Черт. Я пришел без раздумий, поэтому не придумал подходящего оправдания.

— Утренняя проверка перед тренировкой.

— У тебя нет личного врача?

— Есть, но мне нужно было пройти тест мышечных тканей на аппарате, который есть только здесь.

Она прищуривается.

— Откуда ты узнал, что я в этой палате?

— Джуд.

— Джуд?

Прости, здоровяк. Я твой должник.

Я указываю за себя на другого безжизненного пациента в палате.

— Это его личный охранник.

— А, ясно, — она хмурится. — Я никогда не видела, чтобы Джуд его навещал.

— Не в твоем присутствии, потому что он не любит, когда его беспокоят. Если не веришь, можешь спросить у него сама.

Она кладет руку на бедро.

— Тогда ты спроси его об этом сейчас. Позвони ему и включи громкую связь.

— Похоже, ты мне не веришь.

— Не верю. Давай.

Черт.

Я достаю телефон и звоню, но Джуд не отвечает.

Отлично.

— Наверное, еще спит, — говорю я, вешая трубку, и быстро отправляю ему сообщение, делая вид, что хмурюсь в телефон.

Кейн: Я в больнице. Лучше поторопись.

Далия все еще прищуривает широко раскрытые глаза, но вздыхает и собирает свои вещи.

— Ты можешь идти. Моя сестра настороженно относится к незнакомцам.

— Уверен, она не сможет сказать ничего против, потому что находится в коме.

Она сердито смотрит на меня.

— Неудачная шутка?

— Просто уходи.

Я сажусь в ее кресло и бросаю беглый взгляд на спящую девушку.

— Сводная сестра?

Она садится на кровать, закрывая мне обзор.

— Почему ты так думаешь?

— Вы не похожи.

— Приемная сестра, — ее голос смягчается, когда она берет сестру за руку. — Она единственный родной мне человек.

— Что случилось? — я притворяюсь заинтересованным.

— Мы не знаем точно, но на нее напали и привезли в больницу в Стантонвилле. С тех пор она в коме.

— Мне очень жаль.

Ее глаза встречаются с моими, блестящие, с неестественным блеском.

— Спасибо, но она выживет. Я знаю это.

Я хочу сказать ей, чтобы она не цеплялась за ложные надежды и ударить ее жестоким фактами о том, что пациенты в коме не могут просто так из нее выйти и ей следует сдаться, но не могу этого сделать.

Обычно мне плевать на чувства других людей.