Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 45

Шолль многого ждал от предателя. Проклятий, атакующей магии, сложной защиты, попытки сбежать. Дель Фортини смог удивить маркграфа, когда попытался убить собственного адъютанта. Стихийное преобразование, молния, не слишком сложная, но достаточно мощная сорвалась с рук дель Фортини. На защиту времени не нашлось, но Шолль успел повесить рассеивающую дымку. Молния ударила в туманную взвесь, разделившись на множество небольших разрядов, и большая часть магии ударила по стенам, мебели, чему угодно. Парня лишь немного встряхнуло, но точно не убило. Одновременно Эмиль стрелял из пистолета. Секунды, которые позволят ему выиграть право следующего хода, пока дель Фортини сосредоточен на защите. И предатель закрылся щитами, а на толстом лица появилась досада.

Но Шолль тоже умел удивлять. Он не атаковал, а поставил свою защиту, утащив под неё и адъютанта. Эффект внезапности больше не требовался, Шолль уже увидел всё, что требовалось. Глядя в недоумённое лицо предателя, маркграф презрительно улыбнулся. А затем в дело вмешались другие. Те самые бойцы, что не оказались в нужном месте в нужное время. Выстрел из дробовика, или, точнее, помпового ружья. В качестве пули взвесь зачарованной гадости, расцветающая зеленоватым облачком перед лицом дель Фортини. Бьётся стекло от ударов ног, бойцы штурмуют неприлично большой кабинет, в котором вполне хватит места и для дуэли магов, и для сценки с бойцами в глухих шлемах. Узкоспециализированная амуниция спецназа идёт в ход. Несколько секунд, и предателя вяжут, не оставляя ни шанса на сопротивление. Это против магов, перешагнувших отметку «высших», вся эта амуниция превращается в папье-маше, а шансы на положительный результат совпадают с шансами выиграть у шулера с краплёной колодой. Карл дель Фортини не был высшим магом, не был даже боевым, хотя базовую подготовку и некоторые неучтённые умения всё же показал.

— Герр Шолль, — из безликих из-за глухих шлемов бойцов спецгруппы вышел один. — Объект обезврежен. Оба объекта.

Эмиль мысленно хмыкнул. Как будто он не стоял прямо здесь и не наблюдал за всем происходящим. Неожиданно Эмиль подумал, что он, настоящий он, тот, который жил до внедрения Гамаюном вымышленных воспоминаний и чужих грязных секретов, тот юноша, что убежал на другую сторону планеты, чтобы реализовать обычное подростковое желание отделиться от родителей, тот настоящий Эмиль фон Шолль сейчас должен был высказать саркастичный комментарий. Что-то вроде: «Да что ты говоришь, а я своими глазами не вижу». Но тот Эмиль давно мёртв. А Шолль, что стоял здесь и сейчас, понимает значение слова протокол и не видит в протоколе ничего смешного. Командир обязан доложить об итоге задержания, потому что помимо результата: «нет проблем, объект обезврежен» есть и другие варианты, в которых объект ранен и требует медицинской помощи, или объект временно обезврежен, но в ближайшее время может вырваться, и ещё десяток вариантов. И потому никакого желания вести себя, как подросток, не возникло.

— Хорошо. Пакуем их и уходим.

Задержание — всего лишь прелюдия. Дальше начиналось самое интересное. То самое, на чём Эмиль специализировался в навязанных воспоминаниях. Допросы.

Петроград, особняк графа Орловского

Май 1984 года

— Врач! Срочно врача!

Входная дверь уже сутки лежала во дворе, оставляя входной проём открытой неровной дырой. Два бойца внесли носилки с искалеченным телом и, подчиняясь жесту мужчины в кроваво-белом фартуке, положили его на свободное место.

Холл особняка, превращённого в полевой госпиталь, пропах тошнотворным коктейлем ароматов. Пол был неразличим за пятнами грязи, крови и демоны знают чего ещё. Магия позволяла без особого, на первый взгляд, труда очистить грязь с поверхностей и освежить воздух, но на это не оставалось сил.

Кутузов окинул взглядом работу магов, что сортировали принесённых раненых на тех, кому надо оказать медицинскую помощь срочно, кому можно подождать, а кого уже спасать поздно, и двинулся в другой зал. Война, с приставкой «гражданская», но всё же настоящая. Не те локальные конфликты, почти куртуазные, что вспыхивали по границам империи, или в неспокойных колониях. Там условия не позволяли получить полное отражение современного боя. Либо на стороне войск империи имелось значительное техническое и тактическое преимущество: лучшее оружие, лучшая логистика, лучшая подготовка войск. Либо, когда подразделения Российской Империи сталкивались с подразделениями Священной Римской Империи, имели место некоторые неписаные правила. Не добивать, а чаще всего оказывать медицинскую помощь раненым противникам, не действовать слишком жёстко, не, не, не и ещё раз не. Только недавнее подавление восстания дало нормальный опыт боёв с примерно равным противником и с полным желанием обеих сторон уничтожить друг друга.

Сейчас всё шло иначе. Что войска Дворянского союза, что войска Романовых состояли из линейных частей Российской Империи, применяя весь доступный арсенал, более того, пуская в ход всё секретное и недавно разработанное. Только утром Кутузов читал отчёт о князе вампиров, старом Салтыкове, которого Романовы, как оказалось, держали где-то уже не одну сотню лет. Схватки с ночными существами дорого стоили магам Дворянского союза, и пока Салтыков побеждал, оставляя поле боя за собой. Но Кутузов уже возлагал некоторые надежды на следующую вылазку вампира. Вылазку, которая может стать последней.

Впрочем, Салтыков являлся пусть яркой, но далеко не единственной «новинкой» этой войны. Например: новые проклятия. Сюда, в особняк, стаскивали раненых, чьи ранения сильно выбивались из привычного образа. Кутузов вошёл в операционную, оставаясь, впрочем, за магическим барьером, и посмотрел на работу сразу четырёх команд. Четыре одновременные операции. Одна — работа с непонятным проклятием. Две — каверзная боевая магия, нанёсшая серьёзный урон, с лечением которого обычные маги-целители не справились бы. Ещё один — тоже проклятие, но там уже не пытались спасти гарантированно обречённого на смерть молодого мага, только разобраться с проклятием. К сожалению, вскрытие после смерти в случае с магией почти бесполезно, и приходилось насильственно удерживать страдающего пациента в живых, чтобы получить почти бесценные данные.

Здесь Кутузова и нашёл Шереметев. Князь окинул взглядом операционные столы, вздохнул и сосредоточил внимание на Кутузове.

— Есть сводки из Европы. Срочные.

Мужчины покинули операционную.

— Зайдём в кабинет? — спросил Шереметев.

Кутузов мотнул головой.

— Нет. Все помещения переоснащены под палаты. Да и хочется воздухом подышать. Пойдём.

Когда-то у особняка был сад, скромный, всего несколько десяток деревьев и беседка. Сейчас деревья оказались повалены, хотя следов падения снарядов не было. Изящная беседка, однако, стояла целёхонькая, будто окружающий хаос никак её не задел. Там и присел Кутузов, окидывая взглядом поднимающиеся над городом столбы дыма.

— Ну и как в Священной Римской Империи относятся к нашей войне? — спросил Кутузов.

— Если говорить откровенно — им плевать.

Родион перевёл вопросительный взгляд на Шереметева.

— Поясни.

— У них сейчас столько своих проблем, что откровенно не до нас. Слух про восстание Стюартов подтвердился. Британия объявила о своей независимости.

Кутузов прищурился, отведя взгляд в сторону. Князь думал, собирая в голове детали пазла.

— Восстание, значит? И как?

— Пока — никак. Море неспокойно, морская связь нарушена полностью. А по узкому тоннелю войска не перебросить, если не на гарантированную смерть, конечно.

— И по воздуху переброска невозможна тоже?

Шереметев кивнул:

— Самоубийство.

— Тогда понятно, почему дворянам СРИ не до нас, — вздохнул Кутузов, — Может, оно и к лучшему?

— Это далеко не всё. Точнее, восстание — это рукотворная проблема.

Кутузов сосредоточил взгляд на князе.