Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 44

Только этого момента и ждавшая артиллерия открывает огонь, и, едва Соколов успевает отдать приказ об окапывании и закреплении на позиции, как земля начинает дрожать под натиском ярости кронпринца.

Всю ночь Соколов занимается организацией работы, а утро наталкивается на Салтыкова. Упырь выглядит слегка потрёпанным, но довольным.

— Ты еси добрый воине. Годен. Помысли о даре моём, чародее. Крепко помысли и слово молви.

Священная Римская Империя, Шлезвиг-Гольштейн, замок Аренсбург

Май 1984 года

Шолль прошёл мост и остановился перед воротами замка шестнадцатого века. Не средневековый замок, с большими окнами и балкончиками, но тем не менее прятал в себе серьёзную магическую защиту. Ни один средневековый замок и рядом не стоял, если говорить о способности пережить нападения и штурмы. Даже с современным оружием такой замок далеко не на раз можно взять.

В воротах стояли отнюдь не простые солдаты. Некоторая расслабленность и даже насмешливая небрежность сочеталась со скрытой в них угрозой. Угрозу, однако, могли заметить только люди, знающие, куда смотреть. Шолль был таким человеком, обращал внимание на неочевидные детали. Спецподразделение, к которому относились бойцы, здесь и сейчас несущие функцию обычной охраны, Шолль бы не назвал при всём желании, слишком много их было. Армейский спецназ разведки, спецназ военно-морского флота, спецподразделения колониальных сил, спецназ воздушно-десантных войск, особые подразделения внешней разведки, подразделения специального назначения внутренней контрразведки, особый отряд финансового управления, силы защиты императорской семьи. И это только подразделения, что существовали официально, имели не засекреченные базы размещения, а ведь есть ещё и засекреченные подразделения. У армейского спецназа, помимо девяти официально существовавших бригад была и десятая, секретная, для проведения операций, после которых не должно оставаться следов. У спецназа флота имели ныряльщики, формально — просто две роты среди прочих, а на деле спецы среди спецов. Подразделения внешней и внутренней разведок вообще тёмный лес. Под «силами защиты императорской семьи» скрывалась сложная многоуровневая структура с широким спектром задач, и в этой структуре кого только не было.

Однако Шолль не испытывал даже малейшего пиетета перед этими вполне себе серьёзными профессионалами. Он потерял к ним малейшее уважение, когда Берлин исчезал под давлением магии. Шолль не мог с уверенностью сказать, насколько знания, показанные Гамаюном, релевантны, как сомневался в этих знаниях и Мартен, но в иллюзорном будущем спецподразделения войну не выиграли. Некоторых сильнейших высших магов русских действительно захватили сводные подразделения, содержащие в том числе и спецназовцев, да. Только стоит упомянуть, что того самого Куницу ловили долго и устраивали облаву далеко не один раз, подлавливали в момент слабости, ставили ловушки, пытались застать врасплох. Куница давил их, как кутят. Отлично подготовленный, экипированный, вооружённый солдат, маг среднего, плюс-минус, ранга, в бою с Куницей отличался от простого солдата только тем, что требовал на себя немного внимания. Обычных солдат высший боевой маг вообще не замечал, раскидывая щелбанами, а экипированные спецназовцы имели при себе неприятные артефакты, зачарованные патроны и прочие пакости. Не способные убить, нет, только ослабить и сделать чуть более уязвимым. Но первые же годы войны уполовинили состав многочисленных спецподразделений, а концу не осталось почти никого. Но оно и понятно, специфический инструмент для узких задач, а тотальная война предъявляет несколько иные требования.

Сейчас же Шолль с пренебрежением смотрел на бойцов, потому что именно эти спецназовцы разведки и контрразведки должны были предотвратить случившееся в Берлине. Они должны были находиться на расстоянии быстрого реагирования от бункера. Они должны были выбить вторженцев и предотвратить удар. Пусть это не вина конкретных бойцов, но они не оказались там, где должны были. Не сделали того, что должны были сделать. Оружие, что пылилось в оружейном ящике, когда в дом забрались злоумышленники. Этих бойцов не было в Дании. Их не было и в Лондоне. Нет от них пользы и сейчас.

Его пропустили, пусть и с небольшим промедлением. Дальше, сопровождаемый парой вооружённых солдат, уже обычных, маркграф поднялся на два этажа. Внизу остались основные внутренние защитные сооружения, казармы, тюрьма и прочее, а здесь, на верхних этажах, находились кабинеты. Рабочие места людей, по должности обременённых властью, влиянием… И ответственностью.

Дубовая дверь кабинета мало отличалась от подобных ей, ведущих в прочие рабочие пространства. Большой кабинет адъютанта, молодого офицера, мага. Иронично. Шолль знал парня по «воспоминаниям», ещё один привет из видений будущего. Там граф Конрад фон Траунштайн показал себя сильным магом и умным командиром. Здесь его судьба оказалась на распутье.

— Как вас представить? — поднялся и спросил Конрад.

— Маркграф Эмиль фон Шолль, — ответил разведчик. — Особый отряд «Schattenritter».

Траунштайн нахмурился, название ему ничего не говорило, однако документы Шолля подтверждали слова маркграфа. Конрад кивнул.

— Подождите минутку, я о вас сообщу.

Адъютант скрылся за дверью, а Шолль вскинул руку. Эмиль не допускал даже мысли сравниться с Куницей в личной силе, не в ближайшее время точно, ведь там, где Мартен получил обширную базу знаний по развитию магии, немцу достались чуть ли не объедки со стола. И всё же Гамаюн много чего показал маркграфу. Заклинание имело физическое выражение в виде тонкой длинной иглы. Две таких иглы сорвались с пальцев Шолля и врезались в тела солдат. Несмертельное проклятие, всего лишь кратковременный паралич. Маркграф сунул руки в карманы и схватил два предмета, до поры скрытых одеждой. Два предмета: специализированный артефакт и пистолет. Входить в дверь с ноги не входило в привычки Эмиля, да и не в традициях это фон Шоллей, но маркграф сделал исключение для сегодняшней ситуации.

На выломанную дверь оба находившихся в кабинете мага среагировали недоумением. Конрад, как молодой и не так давно проходивший подготовку, активировал артефактную защиту, ещё не решив, что ему делать: атаковать вторженца, защищать патрона или вовсе погодить и посмотреть на развитие ситуации. Карл дель Фортини, хозяин кабинета, тучный, обрюзгший немец с итальянскими корнями, бездействовал в те секунды, которые Эмиль дал.

— Карл дель Фортини. Вы обвиняетесь в применении запрещённой магии.

Вот так. Обвинение не в измене, не в продаже секретов. Нужна реакция, первая, пока жертва не успела ничего сообразить. Обвинение настолько несерьёзное, что это даже смешно. Людей, работающих в этом месте, проверяют вдоль и поперёк. Но это если задумываться. Карл дель Фортини не успел задуматься, он начал действовать. Эмиль почувствовал вибрацию магии, начавшееся складываться заклинание. Только Шолль не знал, от кого из двоих идёт ощущение.

Артефакт в руке Шолля сработал. Парализующее заклятие, изощрённое, способное пройти хорошую, но типичную защиту адъютанта. Война показала, что пусть плохая, но нетипичная защита в магической дуэли подчас оказывается предпочтительнее. А какой бывает типичная… Шоль знал об этом не просто много, Эмиль знал об этом едва ли не всё.

Конрад начал заваливаться, а Эмиль направил пистолет на дель Фортини. Крест сделал свою работу, отследил цепочки передачи информации, нашёл три слабых места. Одно из них — этот кабинет. Либо дель Фортини, либо Траунштайн, либо оба предатели. Оставалось посмотреть на реакцию толстяка.

И дель Фортини сорвался в сторону с прытью, какой позавидовали бы и те бойцы на воротах. Секунду назад Шолль ощущал только общий фон магии, довольно спокойный в защищённом замке, с лёгкими прибоями возмущений, пробивающихся снаружи. Сейчас перед ним раскрылся маг, не сильно недотягивающий до планки высшего, тринадцатый или даже четырнадцатый ранг.