Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 42

— Машину я вам подготовил. После такого плавания, уверен, вы и наши горы пешком готовы пройти, но на колёсах оно всё же сподручнее.

— Документы? — деловито спросил Шепард.

— Конечно, — подтвердил Бьёрн. — Но лучше переходите на немецкий.

— Вы внезапно прониклись имперским духом и верностью трону? — удивился Шепард.

Бьёрн отмахнулся.

— Не, куда там. Имперскую администрацию всё так же поносят нехорошими словами, да только и о появлении двух англоговорящих чужаков молчать не будут. А здесь, в глуши, такая новость распространится быстрее свиста. Пусть лучше в вас видят двух немцев. К обычным людям у нас довольно спокойно относятся, конфликтов не будет.

— Мы не собираемся к вам с разговорами лезть, — вставила Славяна, перейдя на немецкий.

— Кхм, — Бьёрн помолчал немного, переваривая слова девушки. — Так заправляться-то вам всё равно придётся. И где-то останавливаться, чтобы поесть и поспать. До границы ехать, по моим прикидкам, дня два в лучшем случае. А учитывая погоду и общую обстановку, так и на неделю поездка затянуться может. В горах творится сущая чертовщина.

Славяна дёрнула щекой.

— Сейчас самые опасные в этих горах мы.

Бьёрн удивился, а затем рассмеялся.

— Хорошая шутка, фрёкен.

— Она не шутила, Бьёрн, — тоже перешёл на немецкий Шепард, оставив шведа в молчаливом недоумении.

До деревушки, занявшей самую высокую точку долины, добрались за пару часов. Домов здесь стояло не сильно много, зато они не выглядели запущенными и заброшенными. Местные смотрели на путников издалека, не спеша приближаться и как-то контактировать.

— Хальвете, — тихо ругнулся Бьёрн, когда увидел на центральной улице армейский грузовик. — Гарнизонные силы.

У грузовика околачивались четверо, водитель, офицер и два бойца. Другие бойцы, разделившись тройками, обходили дома. Экипировку гарнизонные носили относительно современную, пусть и далеко не лучшую, а высокая антенна, торчавшей из кузова, намекала на наличие ретранслятора сигнала.

— Я разберусь, — сказала Слава и первая ускорила шаг, направляясь прямо к грузовику.

Бьёрн бросил недоумённый взгляд на Шепарда, а командор чуть побледнел, быстро пересчитывая солдат.

Боя командор не боялся, два десятка гарнизонных бойцов он бы положил и сам, в одиночку, но гарантировать, что они не успеют передать сигнал, не мог. А даже если не успеют, чтобы затормозить погоню и сбить след, придётся перебить свидетелей, что несколько расходилось с моральным компасом офицера. При необходимости Шепард готов был и не на такое, рука не дрогнет, разведчик сентиментальностью и мягкосердечностью не отличался. Однако выкладывать себе путь трупами не хотел, да и в целом предпочёл бы действовать скрытно.

Тем временем Слава подошла достаточно близко, чтобы начать говорить, и чтобы заставить бойцов немного напрячься.

— Герр офицер! Как я рада вас видеть! Объясните хоть вы, что происходит?

Офицер слегка опешил, однако быстро пришёл в себя и спросил:

— Пожалуйста, назовите себя.

— А? — Славяна очень натурально удивилась вопросу. — Да, конечно! Анна-Мария Шульц. Мы с мужем, Генрихом, отправились в поход. Знаете, моя бабушка происходит из этих мест, я много слышала от неё. А потом что-то случилось, и погода сошла с ума, мы не смогли сами выбраться…

С каждой секундой Слава вываливала на служивого всё больше бесполезной информации, а Шепард только удивлялся способностям девушки. Командор видел её спокойной, даже холодной, язвительной, отстранённой. Сейчас эта русская очень натурально изображала попавшую в беду молодую женщину, а благодаря одежде она могла сойти и за двадцатилетнюю, и за тридцатилетнюю немку. Пока Шепард и Бьёрн подошли, офицер уже успел обрисовать общую картину с катастрофой в Берлине, погодной аномалией и бунтом британской аристократии. Слава как раз охала и дивилась, какие вещи творятся в мире.

— Вам нужна эвакуация, герр Шульц? — обратился офицер к Шепарду, явно мечтая отделаться побыстрее от назойливой девушки.

— Я думаю, что нет, — Шепард изобразил слегка растерянного мужчину, глянул на Бьёрна. — Нам уже помогли, обеспечив всё необходимое. Думаю, мы сами доберёмся как-нибудь до Бергена, а оттуда самолётом или кораблём…

Офицер отрицательно покачал головой.

— Нет, герр Шульц. Морское и воздушное сообщение полностью нарушено.

— Тогда… Мы поедем на юг, в Осло, а оттуда…

— Герр Шульц, Эресуннский мост разрушен, в Копенгагене наводнение. В горах творится какая-то чертовщина. Вам лучше остаться здесь. Поверьте, это самый безопасный вариант.

Гарнизонные потеряли интерес к непонятным чужакам и сопровождающему их местному, так что вскоре троица добралась до дома Бьёрна.

— Про что он говорил, когда упомянул чертовщину в горах? — спросил Шепард.

Бьёрн развёл руками.

— Люди пропадают. Машины уезжают и не приезжают. Не постоянно, изредка, но никаких следов не находят. Целая фура с продуктами к нам сюда ехала. Последнюю точку прошла, а затем исчезла. Мы дорогу прочёсывали — ничего.

— Демоны, — сказала Слава и повернулась к Шепарду. — Ты не замечаешь?

Командор отрицательно покачал головой.

— Нет. Много взбудораженной магии — это всё, что я могу сказать.

Слава подошла к окну и указала на что-то рукой.

— Там, среди деревьев у холма. Одержимые животные. Три штуки. Нам не опасны, да и вообще вооружённый человек с ними вполне справиться должен. Но безоружного человека сожрут, в том числе вместе с машиной.

Бьёрн вздрогнул и начал что-то быстро нашёптывать. А Шепард, подошедший к другому окну и попытавшийся найти взглядом тех, на кого указывала Славяна, заметил лишь ускользающие фигуры.

— А где-то в горах точка возмущения, — продолжила Слава. — Километров сто или сто пятьдесят, не могу точнее сказать. Но ты, Бьёрн, оружием запасись. Пригодится.

Пригород Петрограда

Май 1984 года

— Мины! — хриплый крик прорвался через заложивший уши писк.

Солдаты метнулись с улицы в разные стороны, прыгая в чёрные пасти подвалов, проломы стен, прячась в немногих уцелевших подъездах. Снаряды падали, невидимые для обычного глаза, неслышимые за пёстрым многоголосием взрывов, стрельбы и магии. Разрывы вспахали остатки асфальта, разорвали остов подбитой машины, подняли облака пыли. Осколки летели во все стороны, пробивались в проломы, забирались в щели и секли плоть, если добирались до неё. Несколько секунд грохота сменилось коротким затишьем. Вокруг гремели взрывы, продолжалась стрельба, горело пламя, но одна улочка будто поставила войну на паузу. На какую-то минуту, даже меньше. Бой притормозил, чтобы продолжиться с новым ожесточением.

На улицу выкатился танк и, сверкая магической защитой, открыл подавляющий огонь из пулемётов. Под прикрытием танка потянулись цепочки солдат, перебегающих от укрытия к укрытию. Бой перешёл в новую стадию, и по всей округе за каждую улочку разворачивались подобные сражения. Шальной осколок от взрыва рухнувшей на крышу мины разорвал магическую птицу-наблюдателя. Гвардии капитан Соколов встряхнул головой, освобождаясь от лёгкой мигрени, оставшейся от применения магии.

— Есть что-то? — спросил Беляев.

Ещё один гвардейский капитан, которого случайность вынесла в круг адъютантов кронпринца.

— Нет, атаки и контратаки, — отозвался Соколов. — Топчемся на месте.

После первого удачного наскока, пользуясь артиллерийской поддержкой, войска лоялистов продвинулись, где на километр, где на два, а затем завязли. Бойцам приходилось брать штурмом каждый дом, порой каждый этаж и каждый подвал. Каждая улица становилась полосой смерти — пулемётные гнёзда, наведённые миномёты, снайперы. Город превратился в крепость, готовую пожирать людскую массу тысячами. А стационарная магическая защита лишала возможности применять артиллерию и бомбардировки.

Сам Соколов только утром участвовал в штурме одного из узлов защиты. Бетонный саркофаг бункера, где прятался узел магических щитов города, находился посреди пустого парка. Защитники убрали деревья и кустарники, закопали овраги, лишили нападающих любых укрытий. Гвардейцы, поредевшие вдвое, усиленные линейными войсками, шли под прикрытием танков. Мобильных щитов хватило на десяток минут, массивный противотанковый огонь сжёг все коробочки одну за другой. Защитники поставили пушки в подвалах и стреляли из проёмов, оставаясь почти недосягаемыми — ответный огонь танков заткнул только две огневые точки.