Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 41

Куница улыбнулся. Зло.

— Собираюсь получить ответы. Есть кое-кто, кому можно задать вопросы. Правда, придётся выбивать силой. Раньше мне силы не хватало, да и обстоятельства не позволяли. Теперь же… — Дмитрий поднял руку, и пальцы его окутались тьмой. — Герцог Мартен пропал без вести. Пусть всё так и остаётся. А когда я во всём разберусь, станет понятно, что делать дальше.

Поляки с Вайорикой переглянулись, и ведьма уверенно заявила:

— Я отправлюсь с тобой. Меня никто не знает, у меня нет дворянского титула, и я умею оставаться незаметной.

Куница задумался на секунду, глядя в лицо Вайорике, и кивнул:

— Приемлемо. А вас, — он вновь повернулся к полякам, — я попрошу собрать остальных. Ну и успокоить, чтобы не наделали глупостей.

Ядвига кивнула. Куница глянул на Вицлава.

— Что делать с тобой — пока не представляю. В моей памяти идиоты, заключившие подобные сделки, встречались только в начале войны, и они все повымерли в первые годы. Позже с демонами общались совершенно иначе.

Вицлав сложил руки в замок.

— Вы надо мной издеваться изволите, герцог?

— Проверяю, герцог, — говорил Дмитрий спокойным, ровным голосом. — Думаю, тебе уже прояснили ситуацию?

— О том, что Отчаяние со мной навсегда и меня, всего скорее, ждёт одиночество? Да, мне это известно.

— Значит, не прояснили, — пришёл к выводу Куница. — Сейчас от твоих действий зависит, будем мы тратить время на помощь или просто прибьём тебя, как не способного справиться с демоном. Единственный способ это понять — постоянно тебя раздражать, наблюдая за реакцией. Пока реакция правильная, ты остаёшься собой. Но не думай, что проверка в какой-то момент закончится. Тебя не только одиночество ждёт. До конца твоей жизни все вокруг будут держать возможность, что ты не справишься и проиграешь демону.

Дмитрий криво улыбнулся.

— Ирония, правда? Меня, нырнувшего в самые глубины демонического плана, чуть ли не на брудершафт выпивающего с одним из старших демонов пантеона страха, не думают даже в чём-то подозревать. А от тебя шарахаются. Злая ирония. Но мы что-нибудь придумаем. Крайний способ есть всегда — можно вытащить Отчаяние и развоплотить тварь. Тебя заденет откатом, вызывающем деградацию магического тела, что стало бы медленной мучительной смертью… Но как мне известно, деградацию можно остановить и обратить. Сложно, долго, дорого, но можно. Главное — доживи до этого момента.

Куница развернулся и двинулся дальше, не дожидаясь ответа.

Северное море

Май 1984 года

Растревоженное море окуталось удушливым мраком. Мечущиеся, завывающие порывы ветра ударялись о вздымающиеся в танце ярости волны, выбивая сонмы пенистых брызг. Будто сама стихия ожила, подчиняясь воле незримых сил.

Луч солнца едва пробивался сквозь облака и казался тусклой точкой в мире тьмы и холода. Свет не отражался на чёрных живых холмах волн, не блестел в водной взвеси. Солнечная точка в чёрной мути неба могла показаться видением, мороком. Вода кипела, ветер гремел, а мрак сгущался всё сильнее, и было непонятно, где кончалась небесная стихия и начиналась морская.

И в этой мгле, на границе двух стихий, трепыхалось маленькое судно. На первый взгляд судёнышко могло показаться щепкой, которую подхватил бурный поток и игрался с нею, готовый в любой момент потопить. Но корабль стойко держался на воде, доказывая, что свою судьбу определяет сам, не подчиняясь воле стихии.

Небольшой катамаран едва вмещал двух пассажиров. Места для отдыха на судёнышке не предполагалось вовсе, только два магических паруса — треугольных магических мембран, пропускающих воду и улавливающих движение воздуха. Как бы сильно ни болтало катамаран, сидевшая впереди и контролирующая «паруса» девушка уверенно ловила ветер и держала приличную скорость. Она практически утопала, полулёжа в передней части «сумки», закреплённой между двумя поплавками, а напарник лежал в задней части. Мужчина крепко сжимал в руке навигационный шар. Ни о каких разговорах не могло идти и речи: свист ветра и грохот воды давил все прочие звуки. Навигатор корректировал курс, практически пиная рулевого по правому или левому плечу.

В темноте проступили новые источники света, тускло мерцающие далеко справа и слева от курса катамарана. Два маяка, отмечающих залив. Потребовался почти час, прежде чем из темноты показались очертания суши. Девушка, впрочем, в плотном костюме, с маской и очками, полностью закрывающей лицо (понять, девушка там или мужчина, не смог бы и самый глазастый очевидец) хотела повернуть к берегу, но навигатор настойчиво требовал плыть дальше. Катамаран вошёл в залив Согне-Фьорд, и теперь девушка старалась держать судно подальше от скалистых берегов.

Ещё несколько долгих часов катамаран углублялся в норвежскую землю. Ловить ветер становилось всё сложнее, но приливные волны, докатывавшиеся от моря, толкали судно вперёд. Наконец, навигатор указал на отрывок пустого пологого берега. Поплавки шаркнули по гальке, оба члена экипажа выпрыгнули в холодную воду и, преодолевая усталость, вытолкали катамаран к поваленным стихией деревьям.

Девушка сдёрнула с лица маску, отбросила очки и, тяжело дыша, согнулась, уперев ладони в колени. Мужчина просто упал на землю и тяжело дышал, не найдя сил даже стащить с лица снаряжение. Не меньше десяти минут они оставались в таких позах, пока девушка не выпрямилась, напрягаясь и готовясь к бою. Из леса вышел мужчина в тёплой одежде. Окинув взглядом обоих приплывших, а затем катамаран, мужчина выругался на своём языке, а затем заговорил по-английски.

— Я не поверил, что найдутся безумцы, готовые на этой лохани северное море преодолеть. Тем более сейчас.

Шепард нашёл в себе силы стащить с лица маску, продолжая лежать.

— Давайте уберёмся отсюда! Я хочу пить, есть и согреться. А потом спать.

— Слабак, — фыркнула девушка и повернулась к местному. — Куда убрать лодку?

Спрятав судно в небольшой рукотворной пещере, они прошли к уединённому дому. Местный, назвавшийся Бьёрном, рассказал, что уже сутки сидит здесь и ждёт гостей. Услышав от Шепарда, сколько времени ушло на плавание, норвежец с уважением посмотрел на Славяну.

— Четверо суток без еды, воды и сна? Да ты настоящая валькирия. Не все наши легендарные герои такой подвиг проворачивали.

Слава, почти закончившая с поздним ужином, проигнорировала восхищение мужчины и спросила:

— Где можно лечь?

Бьёрн махнул рукой на дверь. В небольшом домике нашлось место всего трём комнатам: прихожей, столовой и спальне. Для долгого проживания это жилище не предназначалось. Шепард как вошёл в столовую, так и сел на ближайшее к печке место, отогреваясь и закидывая в рот какое-то супоподобное горячее варево. Славяна не выглядела замёрзшей, села в стороне и ела неторопливо, вдумчиво.

— Спальня там, падай на любую свободную койку. Никаких удобств, уж прости. Помоетесь, когда…

— Избавь меня от подробностей, я поняла.

Слава, закончив с едой и поставив тарелку на стол, удалилась в спальню. Бьёрн вопросительно посмотрел на Шепарда.

— Это она устала, или всегда такая добрая?

— Всегда, — подтвердил командор.

— Но вы всё равно безумцы. Три сотни морских миль на лоханке пройти.

Шепард улыбнулся.

— Ерунда. То, что мы собираемся делать дальше, ещё безумнее.

Утром, немного отдохнув, Шепард и Слава переоделись под местных и, сопровождаемые Бьёрном, двинулись к цивилизации. Со стороны моря дул холодный ветер, дождь и не думал прекращаться, но хотя бы темнота осталась позади, майское солнце без особого успеха пыталось согреть землю. Вскоре они покинули лес, оказавшись на узкой полосе лугов. Едва успевшая вытянуться зелень лежала побитая ветрами и дождями, навевая уныние. Вдали мерцали вершины гор, укрытые снегом. Дома местных попадались редко, а людей они не видели вовсе. Хижины выглядели покинутыми.

Дорога уходила к вершинам, но пока почти не петляла. Ветер ещё приносил холод с воды, но уже не так свистел и завывал, позволив Бьёрну начать разговор.