Маньчжурский гамбит (СИ) - Барчук Павел - Страница 11

Солдаты двинулись по вагону, грубо толкая пассажиров прикладами.

— Давай, давай! Быстро! Выходи! — бодро переводил толмач, разъясняя людям, что от них требуется.

Тимофей напрягся. Я покосился на казака, тихо «шикнул». Чтоб он не вздумал устраивать тут героическое нападение на целую кучу китайцев. Один против шестерых — это, конечно, мощно. И самоуубийственно.

Пора. Мой выход.

Медленно двинулся вперед. Шуба была велика, но за счёт этого придавала мне объема. Я расправил плечи. Насколько мог.

Главное — взгляд. Не просящий. Не испуганный. Уверенный, четкий.

— Офицер! — окликнул того, что похлопывал стеком по голенищу сапог.

Китаец обернулся. Удивленно вскинул брови. Он увидел бледного юношу, закутанного в дорогие меха, которые стоили больше, чем годовое жалованье всего его взвода, но не очень понимал, что этому юноше надо.

— Ни ши шэнь-мэ жэнь? — спросил офицер, настороженно прищурившись.

— Кто такой? Представься, — тут же перевел толмач.

— Князь Арсеньев, — я назвал фамилию так, будто она открывает любые двери мира. А китайские так вообще сносит пинком, — Мне нужно поговорить с вами. Конфиденциально.

Толмач торопливо повернулся к офицеру, подобострастно склонил голову и затараторил:

— А-эр-сэ-не-фу бо-цзюэ. Та сян гэн ни ду-чу тань-тань. (Князь Арсеньев. Хочет поговорить с вами наедине).

Офицер медленно оглядел меня с ног до головы. Особенно меховую шубу. Затем посмотрел в лицо. Обдумывал услышанное и оценивал, стою ли я его драгоценного времени.

Грязь теплушки с княжеским титулом плохо сочеталась, но моя уверенность явно сбивала его с толку.

Я добавил на чистом английском.

— A business matter, Lieutenant. Very profitable.(Деловое предложение, лейтенант. Очень выгодное).

Офицер прищурился. Английский он, видимо, понимал. В любом случае, слово «profitable» (выгодное) в переводе не нуждается. Его китайцы чуют всем нутром.

Лейтенает сделал жест солдатам — ждать. А мне — следовать за ним.

Мы выбрались на улицу, отошли немного в сторону от вагона. Тимофей тут же нарисовался рядом, но держался чуть на расстоянии. Делал вид, будто дышит свежим воздухом.

При этом вахмистр косился на китайца очень выразительным взглядом, который говорил красноречивие любых слов:" Только попробуй тронуть князя, я тебе башку сверну в момент".

— Твоя есть золото? Деньга? — спросил офицер на ломанном русском. Решил не тратить время даром и сразу перейти к делу.

Кстати, говорил он хреновенько, но все же вполне понятно. На кой черт ему переводчик? Если только для статуса.

— У меня есть кое-что получше, — ответил я. Сунул руку в карман шубы и жестом фокусника вытащил оттуда часы.

Золотой «Брегет» на цепочке тихонько покачивался перед китайцем, гипнотизируя своим блеском. Вещь, которая стоит целое состояние. За такие часы сейчас можно купить дом в Харбине. Или жизнь. Или китайского лейтенанта.

Глаза офицера маслянисто блеснули. Он медленно потянулся к часам, словно бандерлог перед удавом Каа.

Я открыл крышку, нажал кнопку репетира. Пусть полюбуется. Прочувствует. Пусть захочет эти часы сильнее всего на свете.

— Швейцария. Личный подарок Императора, — соврал, не моргнув глазом. В бизнесе красивая легенда — половина успеха. А проверить эту историю китаец не сможет, — Везу их своим друзьям в Харбин. Но готов найти для прекрасной вещицы другого владельца. Ах да… Я ведь не успел пояснить вам…Видите ли, меня ждут в Харбине. — Подался немного вперед и, понизив голос, добавил, — Важные люди. Если вы понимаете, о чем я.

Сделал театральную паузу, посмотрел китайцу прямо в глаза.

— Ну что ж… Вы, лейтенант, человек чести и порядка. Редкость в наши дни хаоса.

Вложил часы в его ладонь. Медленно. Весомо.

— Это мой взнос в фонд… вашей личной благотворительности. За решение некоторых логистических проблем.

Офицер сжал часы в руке и быстро, профессиональным движением сунул их в карман кителя. Оглянулся на солдат. Те ничего не видели. Ну или очень хорошо изобразили приступ внезапной слепоты.

Взятка принята. Контакт установлен. Теперь — торги.

— Что твоя нужно? — тон лейтенанта изменился. Исчезло высокомерие, появился деловой интерес.

— Три вещи, — я начал загибать пальцы. — Первое. Этот вагон не едет в тупик. В нем нет тифа. Здесь находятся мои… — Завис на секунду, соображая, как обозвать всех этих людей. — Мои сотрудники. Специалисты. Мы направляемся в Харбин. Задержки нам ни к чему. К тому же, поверьте, это и не в ваших интересах.

Офицер кивнул.

— Моя устроить. Цеплять другая эшелона. Коммерческая.

— Второе. Вот этот человек, — я кивнул в сторону Тимофея, который смотрел на мой спектакль с нескрываемым удивлением. — Он охраняет меня. У него есть кинжал. Это… фамильная реликвия, символ рода. Хочу, чтоб оружие осталось при нем. Нужна специальная, разрешающая бумага. Лицензия, которую дадите вы.

Китаец посмотрел на Тимофея. На его шрам, на ширину плеч, на откровенно разбойничью физиономию. Подумал. Пришел к выводу, что разоружать такого — себе дороже.

— Хорошо, — процедил он. — Кинжала пусть носит под одежда. Справку давать. Но пистолеты твоя нельзя.

— И третье, — я улыбнулся одними губами. — У меня в кармане пачка «керенок». Вам, наверное, нужно оплатить формальную пошлину за проезд? В кассу?

Офицер усмехнулся. Он оценил изящество моих «торгов».

— Да. «Пошлина». Давай.

Я выгреб деньги, которые тоже предварительно взял у Тимохи. Пачку мятых купюр. Для меня сейчас они не стоили ничего. Для китайца — приятный бонус в виде отчетности о проделанной работе.

Офицер взял «керенки». Спрятал.

Затем расстегнул китель и вытащил из-за пазухи сложенный вдвое бланк из плотной бумаги. На нем уже заранее был проставлен большой красный квадрат казенной печати военной комендатуры.

Я мысленно усмехнулся. Ну дают, конечно. Просто даже не стесняются. Коррупция поставлена на поток.

Получается, предприимчивые патрульные и проверяющие таскают ворованные из канцелярии бланки специально для «платежеспособных» беженцев. Чтоб решать вопросы на месте.

Китаец достал химический карандаш, торопливо вписал пару иероглифов, обозначающих номер вагона и провоз холодного оружия. Затем вытащил из кармашка маленькую костяную печатку — свою личную, с иероглифами имени. Подышал на нее и шлепнул красный оттиск поверх текста, заверяя сделку.

Протянул мне документ, потом обернулся к солдатам и отдал им приказ на китайском. Те даже бровью не повели. Их вообще не удивило, что проверка закончилась, не успев начаться.

Китайцы уже развернулись, чтоб двинуться к следующему вагону, но тут случилось то, чего я не планировал.

Дверь соседней теплушки с грохотом откатилась. На снег выпрыгнул какой-то старик в пальто, за ним женщина с ребенком. Они кинулись не к китайскому офицеру, а ко мне.

— Ваше сиятельство! — закричал старик, падая на колени прямо в грязь. — Спасите! Нас в карантин погонят! У нас дети! Мы заплатим! Ради Христа!

Проверяющий замер. Повернулся к переводчику, который уже топтался рядом с ним. Видимо, знание русского языка было у офицера слишком скудное, чтоб понять, какого черта люди падают мне в ноги. Толмач быстро протараторил что-то.

Офицер с интересом посмотрел на старика, который упорно пытался схватить мою руку и облобызать ее. Потом перевел взгляд на меня, отбивающегося от деда.

В глазах китайца вспыхнул новый огонек алчности. Он на полном серьезе начал прикидывать, не получится ли у него выкружить что-нибудь из этой ситуации. Потом включился мозг и огонь погас. На лицо наползла гримаса досады и сожаления.

— Ваше сиятельство, Христом богом! — продолжал старик свои причитания.

— Помогите! Мы видели, вы смогли договориться, — вторила ему женщина. Она держала ребенка на вытянутых руках, прямо передо мной. Совала под нос, будто дитя — мною сделанное. — Пожалейте деток.

Я глянул на соседние вагоны. Из них высовывались лица. Бледные, испуганные. И все смотрели на меня. С надеждой. Твою ж мать…