Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М. - Страница 33

Шестая. Седьмая. Восьмая.

Нити натягивались, некоторые провисали — твари на мгновение замирали на пороге, теряя направление. Угарова перехватывала каждую рывком, возвращая в строй. Это было похоже на удержание дюжины обезумевших лошадей одновременно.

Девятая. Десятая.

Перед глазами плыло. Архимаг, ветеран многих войн, создатель сотен тварей — она стояла посреди лаборатории, сжимая кулаки до хруста, и удерживала двенадцать жизней на нитке чистого контроля.

Одиннадцатая.

Двенадцатая вышла последней. Лучшая из всех. Семь минут работы, идеальные пропорции, острый ум, вживленный вместе со змеиными ямками. Она замерла у ног создательницы, подняла морду и посмотрела в глаза.

В этом взгляде не было привязанности. Был вопрос. Почти человеческий:

«Куда?»

— Туда же, — выдохнула княгиня. — Найди остальных. Присмотри за ними. Исполняй.

Двенадцатая исчезла в камнях.

В шесть утра княгиню Угарову едва успели подхватить под руки два полковых лекаря, помогая осесть на пол и прислониться спиной к столбу. Двенадцать нитей тянулись от неё в горы, уходя всё глубже под землю.

Она чувствовала холод пещер. Слышала эхо собственных шагов чужими ушами. Видела темноту, в которой не было ни единого проблеска света, только тепловые пятна спящих подземных тварей.

До рассвета ещё три часа. Потом день. Потом ещё ночь.

Она будет сидеть здесь, пока они не вернутся. Потому что химеры без контроля разбегутся, забудут приказ, уйдут в дикую охоту, а от неё ждут результата.

Ей вернули силу. Она использовала её всю, без остатка. Двенадцать химер за ночь — личный рекорд, который она уже не побьет, потому что для тринадцатой просто не хватит нервов.

Но двенадцать — это ровно по числу точек. Ровно то, что нужно.

Задача выполнена. Цена не важна. Так их учили когда-то.

Была у меня мысль после всего услышанного рвануть порталом сразу же куда-нибудь в долину реки Саны. Но тот же Великий князь объяснил, что принц, если и исчез, то, скорее всего, отправился в ставку, которая находится в столице Закарпатья, Унгваре. А уж оттуда, вероятно, его должны были провести в оперативный штаб при Резване Эраго, расположившийся в месте, где императрица в последний раз выходила на связь.

— Принц в долине реки Саны был? — на всякий случай уточнил я.

— Да вроде бы как не был, — ответил неуверенно Великий князь, хоть и был воспитателем принца. — В любом случае Унгвар мы оповестим о твоём прибытии, они сопроводят тебя в оперштаб Эраго.

Ну что ж, теперь можно официально себя считать чрезвычайно важной магической шишкой, раз под меня выделили целый транспортный дирижабль, на котором я, единолично и отправился к западным границам империи. Лететь мне предстояло порядка семи-восьми часов. Конечно, не как до Мурманска, но тоже не ближний свет. Хуже всего было, что у меня где-то под сердцем встало на дыбы очень хреновое предчувствие, волнами накатывало тянущее, ноющее чувство, как будто я критически, катастрофически опаздываю.

И сон никак не прогнал эти ощущения, напротив, стало ещё хуже. К восьми утра я искренне готов был вцепиться кому-нибудь в глотку.

На лётном поле Унгвара, самого крупного западного города империи за Карпатскими хребтами, меня уже встречал один из молодых оборотней Эраго. Причём один из тех, кого я когда-то приводил в чувство после ритуала австрийских орденцев, вынимая из них личинок-паразитов. Оборотень обрадовался, увидев меня, но радость эта была с привкусом горечи.

— Князь, надеюсь, у вас есть с собой парочка летающих химер? Ибо по земле нам добираться часа два, а то и три, а нам бы неплохо сократить время, — обратился он ко мне.

— Что стряслось? — спросил я, хотя сердце уже дало ответ.

— Ваша бабушка… Кажется, она слегка переоценила собственные возможности.

Я тихо выругался. А ведь её воспитывали так, что, выполняя задачу, они не щадили не только врагов, но и себя. Поэтому вынув из собственного Ничто Гора и создав овеществлённую иллюзию крылогрива для оборотня, мы рванули из Унгвара в ставку оборотней. Треклятая пружина под сердцем всё сильнее и сильнее сжималась, подгоняя меня что есть мочи.

Уже на подлёте к небольшому оперативному штабу оборотней в одной из горных долин я перешёл на магическое зрение и увидел дюжину истончившихся нитей, ведущих в разные стороны из одного шатра на отшибе. В магическом спектре фигура напоминала медузу или осьминога, распятых колышками в разные стороны за щупальца.

Основная же проблема была ещё и в том, что вместо серебристого оттенка связи с помощью магии Угаровых и химеризма я видел сейчас алые всполохи, будто княгиня давно и прочно уже пыталась удерживать связь с собственными химерами не за счёт магии и даже не за счёт воли, а за счёт жизненных сил. А так быть не должно было. Химеры не могли убивать своего создателя.

Гор спикировал прямиком к шатру. Но тот даже не успел приземлиться, как я спрыгнул и рванул внутрь. Откинув полог, я заметил, как над княгиней склонились два полковых лекаря, обессиленных донельзя. Вид у них был краше на костёр кладут. Но бабушка и вовсе напоминала иссушенный скелет. Где была та цветущая женщина, которую я встречал у источника Жизни?

Сосредоточившись, я потянулся к тем самым нитям и по одной аккуратно, словно струны, перевязывал их на собственную волю и собственный приказ. Даже не зная точной формулировки, я транслировал лишь одно: «Продолжайте выполнение задачи, данной вам создательницей». Одна за одной я перецеплял нити связи на себя, пока все двенадцать не оказались на мне.

И тут меня ждал сюрприз. Вместо привычных, адекватных, послушных и разумных химер я получил нечто дикое, необузданное и максимально непослушное, то и дело пытавшееся вырваться из-под моего контроля и проверявшее мою слабину.

— Ах так⁈ Вашу мать! Ну, держитесь, — прорычал я и быстро закрутил гайки всем строптивцам, удавкой собственной воли перекрыв им кислород. Собственно говоря, связь создателя с творением была такова, что мы в принципе могли заставить химер самоубиться, но я всего лишь припугнул вновь созданных тварей, возможно, экспериментальных и выведенных исключительно под существующую задачу. Те трепыхались, пытаясь коллективно сломить мою волю, но если уж у Атикаи ничего не вышло, то у этой треклятой дюжины и подавно. Пяти минут хватило, чтобы химеры притихли и признали моё главенство.

И лишь тогда я смог обратить внимание на что-то бормотавших в шатре лекарей, которые пытались меня растормошить.

— Какого демона⁈ Сделайте хоть что-то! — рыкнул я на них. — Алхимию влейте! Или так лечите!

— Эликсиры больше нельзя, мы уже вливали всё, что можно. Ещё чуть-чуть — и пойдёт распад и интоксикация организма и магических каналов. А мы сухие, под донышко. Мы сами её держали, как могли, — причитали они.

— Тогда вон из шатра! — рявкнул я.

Лекари удивлённо на меня посмотрели.

— Мне дважды повторить? Вон!

Услышав мой рык, в палатку заглянул Гор и принялся аккуратно зубами цеплять за шкирку лекарей по одному и вышвыривать из шатра. Химере хватило десяти секунд, чтобы освободить мне пространство для манёвра.

Едва последний полковой лекарь кубарем выкатился из палатки, как я тут же открыл портал к Эльзе и Мясникову на остров посреди Океании, где те куковали с Эсрай и Шанталь Зисланг. Взяв на руки лёгкую, как пушинку, бабушку, я шагнул через прорыв такни реальности к ним. Я даже не успел ничего сказать, когда у Эльзы расширились в ужасе глаза при виде княгини.

— Всё потом, — бросил я. — Нам бы её с того света вытянуть.

Фёдор Михайлович тут же подхватил бабушку и принялся вливать в неё свои силы, но не потоком, а тонкими ручейками, словно по каплям, боясь навредить.

Захлопнув портал, я вернулся обратно в шатёр и тут же пошатнулся от яркости пришедшего видения от одной из химер: она видела силуэты в небольшой полости горы сгрудились тепловые силуэты от алого до оранжевого оттенка, которые могли соответствовать скорее детским, чем взрослым. Причём детским, разного возраста: от самых маленьких годовалых, возможно, до лет шестнадцати-восемнадцати. По таким сигнатурам очень сложно было определить точнее.