Марафон в рай - Каджар Артур - Страница 5

– Пусть будет сорок. Марат, я еще четыре месяца назад отработала все, что была должна. Потом вы пообещали мне проценты. Я очень жду их.

Он отбросил очищенный мандарин и похлопал себя по груди.

– Вот откуда у меня ощущение, что, как только получишь эти деньги – только мы тебя и видали? Шеф, кстати, тоже так думает.

– Вот как. – Нара почувствовала пульс в висках. – То есть вы никогда не собираетесь меня отпускать?

Он отвел взгляд на светильник, потом посмотрел на нее.

– Ну почему же это никогда? Никогда не говори никогда…

Нара сжала пальцами бокал.

– Ну пожалуйста, мне очень нужно!

– Свалишь. – Марат щелкнул пальцами.

– Вы обещали мне заплатить! Я свое слово держу. А мужчина тем более должен держать.

– Хорошо, может, в следующий раз.

– Вы уже говорили так.

– А давай лучше мы тебе зарплату поднимем, раза в три? Только мне надо с шефом переговорить.

Нара встала и подошла к окну. Улица с желтыми фонарями плавно делала круг, заканчиваясь возле красиво подсвеченного здания оперы.

Она резко развернулась, подошла и села на диван.

– Согласна, выпьем по этому поводу.

Шеф просиял, встал и сделал очередную попытку сесть к ней.

– Марат, сейчас уйду.

Он плюхнулся обратно в кресло и покачал головой.

– Да в чем, блин, дело? Чем не угодил? – Он пригладил рукой длинные волосы и снял очки. – Вроде и не такой старый. Говори как есть, не обижусь. Хотя нет, постой, дай-ка угадаю. Это потому, что я, как бы это сказать, зажиточный? Ты ненавидишь богатых.

– С чего так решил?

Марат допил бокал, рассмеялся и ткнул в нее пальцем.

– Давно подметил! Кайфуешь, когда обыгрываешь их, разве нет?

– Не замечала такого.

– А я заметил. А ведь у меня глаз – алмаз, сама знаешь. Тебя вон вычислил.

Он выпил до дна, Нара снова только пригубила и взяла кусочек шоколада.

– Ну как мне… – он стал подыскивать подходящее слово, – снискать твое расположение? Хочешь, избавлюсь от всего этого, – обвел рукой гостиную, продам на фиг и все деньги раздарю бедным? Что еще у меня есть? «Гелендваген» подарю. Красному кресту.

– А «порш»? – усмехнулась Нара. – Его куда?

Марат покачал указательным пальцем.

– «Порш» не-е-е, – он хихикнул, – его не отдам. Тебе бы подарил, да ты не примешь ведь.

– Не надо таких жертв, Марат Сергеевич.

Начальник по-детски поджал губы.

– Ну вот, я стараюсь… как это… сократить дистанцию. – Он несколько раз плавно провел рукой между ними. – И не думай, что только постель хочу, ты мне как человек интересна. Расскажи, о чем думаешь, как живешь? Слушай, а переезжай ко мне? Смотри, сколько места. Приставать не буду. Обещаю.

– Как-нибудь, может, и расскажу. – Нара поднялась и стала убирать со столика. – Спать уже пора.

Марат встал и покачнулся.

– Оставь, не убирай сейчас.

– Где у тебя белье? Я себе тут на диване постелю.

Он поморщился.

– Зачем… там, – он взмахнул рукой, – спальня… большая кровать.

Нара посмотрела ему в глаза.

– Кто-то обещал не приставать. Или сплю тут, или ухожу.

Он поднял обе ладони кверху.

– Хорошо, хорошо, как скажешь. Все, иду. Белье там. – Он на ходу указал рукой на стенной шкаф.

Нара не стала ни доставать белье, ни ложиться. Подвинув кресло к панорамному окну, долго смотрела в предрассветный сумрак на фоне своего неясного отражения в стекле. Затем неслышно прошлась до спальни, остановилась на пороге, прислушиваясь к неровному храпу спящего Марата, и вошла.

Сделала несколько осторожных шагов, чувствуя, как дрожат ноги и пульсирует кровь в висках. Подождала, пока глаза не привыкли к темноте. Саквояж лежал под кроватной тумбой. Нара села на корточки и стала тихонько его вытаскивать.

До Марата, лежащего на спине, можно было дотянуться рукой. Вдруг он заворочался, храп прекратился. Нара замерла и закрыла глаза. Но Марат всего лишь перевернулся во сне на другой бок.

Нара вернулась с саквояжем в гостиную и положила его на стол. Еще полминуты ушло на то, чтобы поместить гитару в чехол. Она отдышалась и заказала такси.

Комбинация чисел, которую она подглядела еще давно, подошла. Нара достала из саквояжа четыре пачки денег и торопливо засунула их в свою сумку.

– Куда в такую рань? Концерт давать? – спросил веселый шепелявый таксист, кивнув на гитару.

Нара уселась, положила инструмент рядом и захлопнула дверцу. В машине звучала псевдонародная заунывная мелодия и приторно пахло автомобильным дезодорантом, как в большинстве такси. «Тариф дискомфорт, – вспомнила она чью-то шутку, – когда таксист начинает разговаривать с тобой».

Небо вдали за вершинами холмов занялось розовым багрянцем. Когда доехали до места, уже достаточно рассвело. Она попросила водителя подождать пять минут и пошла по дорожке, по которой провожала Давида. Память ее не подвела, и, повернув направо, а потом налево, Нара оказалась возле каменного домика с деревянной калиткой. Она приготовилась долго ждать, однако после нескольких стуков дверь отворилась.

Давид, одетый и обутый, даже в той же бейсболке, мутными глазами пытался сфокусироваться на ее лице.

– Вы кто?

– Я играла с вами, потом проводила сюда, не помните?

Давид уронил голову на грудь.

– Та была… не рыжая.

Нара дотронулась до своих волос.

– А… на мне был парик.

– Чего надо?

– Можно войти?

Давид подумал немного.

– Нельзя, – и захлопнул дверь.

На этот раз Наре пришлось стучать дольше, прежде чем дверь вновь отворилась.

– Оставь меня в покое!

– Послушайте, – сказала она торопливо и сняла висевший на плече чехол. – Вот ваша гитара, не спрашивайте ни о чем. Я тороплюсь. Держите.

Давид уставился на гитару, затем вскинул подбородок и повел им из стороны в сторону.

– Не нужна… больше.

С этими словами он снова закрыл дверь. Нара постояла с минуту, потом перекинула ремень через плечо. Но, дойдя до калитки, передумала и пошла обратно. Без стука вошла в квадратную тесную комнату с деревянным полом. Свет лампы с металлическим абажуром сквозь сигаретный дым освещал выцветший ковер, простенький кухонный шкаф и старинный комод. Небольшой стол посередине и узкая кровать под окном подчеркивали аскетичное убранство жилища.

Давид, казалось, не удивился ее вторжению, а может, и не заметил. Он, подоткнув под спину подушку, с сигаретой и стаканом лежал на застеленной кровати. Нара сняла с плеча гитару и прислонила ее к стене. На полу возле кровати заметила рядом со вчерашней пустой бутылкой еще одну, початую. Пепельница была полна окурков.

Нара растворила окно, перегнувшись через кровать.

– А, опять ты… – промычал Давид.

Она вытащила у него из пальцев сигарету, потушила. Подобрала с пола пепельницу, сигареты с зажигалкой и перенесла на стол.

– Но-но… – запротестовал он.

– Сгоришь ведь на фиг. – Она присела на край кровати. – Ты в состоянии понять, что я говорю?

– Лучше ты меня слушай, рыжая.

– Меня Нара зовут.

– Рыжая Нара, почему бы тебе не уйти, а?

Нара вздохнула.

– Не могу оставить тебя в таком виде. Я знаю, кто ты.

– Кто?

– Ты, – Нара сглотнула, – Архангел.

– А. – Он махнул рукой, в которой держал стакан, и расплескал виски на себя. – Забудь, его давно не существует. Даже гитару проиграл, такой вот финал.

Нара, поморщившись от запаха спиртного, взяла у него из рук стакан, потом, прихватив бутылку, прошла к раковине и вылила содержимое.

Давид с усилием сел и свесил ноги с кровати.

– В моем доме, чего тут… расхозяйничалась? Думаешь, не найду больше, что выпить?

– Давид, – Нара подошла и, придвинув стул, села напротив него. – Посмотри на меня.

– Ну, – Давид с трудом поднял голову.

Нара начало было говорить, но тут трель мобильного в сумочке заставила ее вздрогнуть. Звонили с незнакомого номера. Она с бьющимся сердцем нажала на клавишу ответа и, услышав шепелявый голос таксиста, выдохнула с облегчением.