После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 8

Врачи переглядываются между собой, и я быстро выхожу из палаты, чтобы не видеть их взглядов. Возникает неприятное чувство, будто они всё понимают. Хотя умом я понимаю, что это бред. Они не могут знать, что мой муж мне изменяет.

– Не спеши, Настен. Ты еще не пришла в себя.

Вадим нагоняет меня довольно быстро, я даже пару метров от палаты отойти не успеваю. От быстрой ходьбы у меня немного кружится голова, и я опираюсь рукой о стену, чтобы сделать передышку.

Вадим касается ладонью моей поясницы, и кожу будто моментально прожигает молнией.

– Не прикасайся ко мне! – едва ли не кричу я и дергаюсь. – Зачем ты приехал? Я же сказала, что не хочу тебя видеть.

– Ты сама мне позвонила, – хмурится он.

– Если бы я знала, что тебе… – шиплю я, толкая его, чтобы держался подальше. Его близость меня напрягает, заставляет нутро дрожать.

– Правильно сделала, Насть. У тебя мог произойти выкидыш. На таком сроке это опасно.

– Тебе-то какое дело? – с горечью выдыхаю я, а сама замечаю, что немногочисленные пациенты, ждущие своей очереди, с любопытством смотря на нас.

– Я понимаю, ты обижена, Насть, но ты сейчас чушь несешь. Я беспокоюсь за тебя и ребенка, вы моя семья.

Его слова отдаются жгучей болью в груди, и я прикрываю ненадолго глаза. Внутри разливается горечь с привкусом полыни, но долго отгораживаться от реальности невозможно.

– Тебе плохо? Давай вернемся, пусть заново тебя осмотрят, – беспокойным тоном говорит Вадим и, не обращая внимания на мое сопротивление, подхватывает меня на руки, словно пушинку.

Для его комплекции это несложно, но я сдерживаю себя от привычки положить голову ему на плечо.

– Отпусти меня, Вадим, я хочу домой, – произношу я тоскливо, спорить с ним и кричать просто-напросто нет сил. Я и так измучена переживаниями, а теперь к ним добавился еще и обморок.

В животе урчит от голода, я даже не помню, когда ела в последний раз. На улице ночь, и обычно я не ем в такое время суток, но сейчас меня одолевает слабость и раздражительность. Маркер, по которому я с легкостью определяю, что давно не ела.

– Тогда поехали, закажем тебе что-нибудь вкусное на дом.

Он уверенно разворачивается и несет меня в сторону выхода, а я устаю сопротивляться, когда до меня доходит, что на пол он меня в любом случае не опустит, а мои дерганья только привлекают к нам ненужное внимание.

Тело мое ослаблено из-за упадка сил, так что я позволяю ему усадить себя в его машину, чтобы довез меня до дома, так как беспокоюсь за ребенка. Он будто, как и я, становится вялым, хочет кушать, а я его мучаю.

Поглаживаю всю дорогу живот, сосредоточившись на малыше, чтобы не смотреть на мужа, делаю вид, что его нет, что на его месте обычный таксист.

– Уезжай, Вадим. Ты не будешь ночевать со мной в одной квартире, – говорю я ему, когда он на руках донес меня до квартиры.

Я хмурюсь, не собираюсь давать слабину. Но и он мрачен, не собирается отступать.

– Я останусь, Настя, и это даже не обсуждается. Ты слышала, что сказал врач? За тобой нужен глаз да глаз.

Он аккуратно отодвигает меня, толкая внутрь, а затем входит и сам. Захлопывает за собой дверь и по-хозяйски проходит на кухню.

– Я заварю тебе чай, Настен. А ты пока реши, что хочешь кушать. Я закажу.

Он идет напролом, как танк, и я сжимаю зубы. Меня буквально трясет от его напора и настойчивости, и что я не могу заставить его выполнить собственное обещание.

Присаживаюсь на пуфик, наклоняюсь, чтобы разуться, и в этот момент на пол падает телефон. Хватаю его, и он автоматически разблокировывается по Фейс Айди. Открывается на звонках, и я залипаю на последнем исходящем.

Света.

Вадим соврал. Звонила я не ему.

Я долго смотрю на экран своего телефона. Никак не могу оторвать взгляда от последнего исходящего и сама не замечаю, как на лице появляется ухмылка, полная горечи и разочарования.

Почему-то в голову лезут только самые неприятные и отвратительные мысли. Сценарии один противнее другого.

Света и Вадим.

Моя лучшая подруга и мой… некогда любимый муж.

Были ли они вместе в тот момент, когда я набрала Свету, или она позвонила ему сама, услышав, что мне плохо?

Почему-то я никак не могу избавиться от мыслей о первом варианте. Особенно после того, как подруга предостерегала меня не делать мужу сюрприз.

– Ты ведь не знаешь… вдруг Вадим не один… – вспоминаю я ее слова напоследок, когда она прятала свой взгляд и явно пыталась что-то до меня донести.

Я вся дрожу, даже колени трясутся, так что когда Вадим, встревоженный тишиной, возвращается, застает меня в растрепанных чувствах.

– Что случилось, Настен? Ты побледнела.

Его забота вызывает у меня отторжение. Хочется рявкнуть что-нибудь неприятное. Унизить его. Растоптать. Сделать так же больно, как он сделал мне. Ударить по самому больному, за что держатся мужчины. Потоптаться по его гордости.

Вот только все слова застревают в горле, так как всё, о чем я теперь могу думать, так это о своей подруге и ее роли во всей этой ситуации.

– Ты мне соврал, Вадим, – говорю я, стараясь на него не смотреть.

Не поднимаю взгляда выше его бедер, скольжу то вверх, то вниз, чтобы не останавливаться взглядом на одной точке.

– О чем ты?

По голосу слышу, что он напрягается. Не знаю, что его беспокоит или за что он переживает, но я ему уже не доверяю.

– Я звонила не тебе. Я звонила Свете.

Воцаряется гулкая тишина. Пауза затягивается, и я решаю пойти ва-банк.

– Что ты делал у нее дома, Вадим?

Я рискую, вот так блефуя, но надеюсь, что моя попытка вывести его на чистую воду сработает. Вот только не предполагаю, что сама вскоре пожалею, что затеяла эту игру, в которой не может быть победителя. Только проигравшие.

– Всё не так, как ты думаешь, Насть, – шепчет он отчаянно, и я зажмуриваюсь, кулаком сдерживая болезненный всхлип. – Я всё могу объяснить.

– Закрой рот! – кричу я, более не в силах сдерживаться, и вскакиваю, не позволяя ему к себе прикоснуться. – Ты вообще человек, Вадим? Или ты грязное животное, способное думать только ниже пояса?!

– Ты сейчас не права, Насть, – выпаливает он и пытается схватить меня, но я становлюсь неожиданно юркой и отскакиваю. – Не фантазируй, прошу тебя. Тебе вредно волноваться, помнишь, чем закончилась прошлая твоя истерика?

– Прекрасно помню, Вадим. И ты как всегда ее очередной виновник, – хмыкаю я досадливо и шмыгаю носом.

Мне по-прежнему плохо, но слова мужа меня отрезвляют. Я напоминаю себе, что не могу поддаться эмоциям, ведь на кону ребенок. А за этот долгий день я уже исчерпала лимит возможных истерик.

– Ты спишь еще и со Светой, Вадим? – спрашиваю я напрямую, хочу увидеть его реакцию и услышать всё своими ушами. – Молчу уж про то, что это моя подруга. Почему ты гадишь там, где живешь? Ты хоть раз подумал обо мне? Ты хоть знаешь, каково это, когда всё твое окружение… спит с твоим мужем…

Я нервно хохочу, а вот Вадиму не до смеха. Он мрачен и суров, но я его не боюсь. Ведь уже потеряла к нему уважение, и мне всё равно, что я его оскорбляю. Ничего ведь от этого не изменится.

Это раньше я боялась его потерять, а теперь наши отношения и без того разрушены и не подлежат восстановлению.

– Успокойся, Насть, – вздыхает он и трет переносицу, разглаживая морщины. – Я не сплю со Светой, я не такой отморозок, как ты думаешь, чтобы нагибать твою подругу.

– Врешь, – противоречу я чисто из принципа, ведь с тем, что он не отморозок, можно поспорить.

– Позвони ей и сама спроси. Хоть ей-то ты веришь, раз я больше не заслуживаю твоего доверия? – иронично спрашивает Вадим, а я сжимаю в руке телефон.

– Раз не спишь с ней, тогда что ты делал у нее дома? И не отрицай, ты уже признался, что был у нее, когда я ей позвонила.

– Нам нужно было кое-что обсудить, – уклончиво отвечает он, но меня его ответ не устраивает.