Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана - Страница 18

Главное — столько надрыва в этом его зове, столько паники, будто брат натурально тронется кукухой, если с ней не поговорит.

Я стою как вкопанный, наблюдая, как Арам за ней несется.

Он догоняет ее у самой лестницы, а Настя вырывается из его рук, что-то кричит ему, но что именно, я расслышать не могу. Потом чертовка исчезает на лестничном пролете.

Арам возвращается, его лицо искажено от гнева.

Ну пиздец…

Глава 20. Два барана

Артур

Неужели Настя сказала ему?

Арам несется ко мне по коридору университета со скоростью выпущенной из пушки ракеты. Его лицо искажено яростью, глаза сверкают, будто кто-то подсветил их изнутри.

Однако по его речи я понимаю — сказала, да не про то, что я сделал с ней в випке…

— Она охренела совсем, Артур! — Брат эмоционально размахивает руками, едва не задевает проходящих мимо студентов. Его голос звенит обидой. — Я к ней по-нормальному, по-человечески, а она лесом послала! Мол, сталкер я… Какой я сталкер, Артур?

Вижу, как дрожат его пальцы, когда он проводит рукой по волосам.

Нет, ничего она ему про то, что было между нами, не сказала.

И не объяснила.

Тут до меня доходит, что Настя, вообще-то, опять сбегает. И что если я сейчас с ней не поговорю, то потом еще месяц буду ждать, и так больше недели мадам сидела сиднем дома. От этой мысли в груди что-то сжимается, сердце начинает колотиться, как бешеное.

Не прощаюсь с Арамом, несусь к лестнице, на ходу подхватываю тетрадку, которую уронила Настя, — синюю, с потертыми уголками и наклейкой котенка на обложке.

Бегом несусь за блондинистой врединой, чувствуя, как от резкого старта начинает колоть в боку.

— Настя, ты уронила! — кричу вслед.

Вот только я не один такой долбанутый.

Арам тут же бросается следом, упрямый баран.

Его тяжелые шаги грохочут позади, словно топот коня.

Однако, когда мы оба выскакиваем на лестницу, Насти там уже нет. Нет ее и в холле университета.

Мы с Арамом переглядываемся и несемся к выходу, взмыленные.

На полном ходу врезаемся в профессора Литвинова, будь он неладен. Отрастил пузо, понимаешь… Стопка бумаг в его руках взлетает вверх, разлетаясь белыми листами.

Профессор, кажется, готов нас четвертовать за то, что мы его чуть не сбили с ног.

— Прошу прощения, Андрей Викторович! — на бегу кричит Арам, даже не замедляется.

— Извините! — бросаю я, пытаясь на ходу помочь поднять пару листов, но делаю только хуже — наступаю на какой-то документ и оставляю на нем грязный след.

— Куда же вы, оболтусы?! — доносится вслед возмущенный хриплый бас. — Я вам это припомню на экзамене!

Но мы уже мчимся дальше, вылетаем из здания, перепрыгиваем через ступеньки крыльца. В висках долбит адреналин.

Движимые азартом, мы несемся по университетскому двору и дальше. Сердце колотится где-то в горле, во рту пересохло, а мы несемся вперед.

В итоге ловим Настю только на остановке. Она стоит, прижимая к груди учебники. Ветер треплет ее волосы. Сжатые в тонкую линию губы дрожат.

— Настя, не уезжай! — чуть не кричу на нее, пытаясь отдышаться.

— Вы что, не можете от меня отстать? — возмущается она.

— Артур, скройся! — рычит на меня Арам, тяжело дыша. — Видишь, она хочет, чтобы ты ушел. Дай мне поговорить с моей девушкой.

Меня аж выхлестывает от этого его высказывания. В ушах звенит, а перед глазами на мгновение темнеет от злости.

— С хера ли она твоя девушка? — выплевываю я. — Она тебя бросила! И у тебя уже был шанс с ней поговорить, ты его просрал.

— Не твое собачье дело, бросала она меня или нет. Ты тем более не имеешь к ней никакого отношения, усвой уже!

— Даже не подумаю! — Я шагаю к нему вплотную, готовый к любому исходу дела.

Какое-то время мы буравим друг друга взглядами, давим авторитетом.

И одновременно подмечаем, что Настя пятится к дороге, при этом с подозрительной решимостью поглядывает на подъезжающую маршрутку.

Забыв про наши распри, мы снова бросаемся к ней.

— Не подходите! — кричит Настя. — Не смейте меня трогать!

Будто кто-то собирался.

Максимум за руку бы взяли.

Но Настя натурально выглядит испуганной, причем настолько, что мне становится дико не по себе.

— Настюш, все в порядке, — Арам обходит ее с другого бока, чтобы никуда не сбежала.

— Настен, мы только поговорить! — Я выставляю вперед ладони и тоже подкрадываюсь к ней. — Два слова сказать, и все.

— Ну так говорите и отстаньте уже от меня наконец! — возмущается она.

— Прям здесь? — спрашиваю я, оглядывая остановку.

Пусть людей здесь почти нет в это время, но все равно не лучшее место.

А потом понимаю — место и время не так важно. Ведь другого шанса может и не представиться, учитывая, как она от нас прячется. А я должен сказать.

— Настя, я люблю тебя! — Я произношу это громко, четко, так, что даже идущие впереди прохожие слышат, останавливаются, пялятся.

Мне до лампочки на других людей.

Срать на мнение любого, кроме Насти.

Стою и смотрю прямо ей в глаза. И ответ получить желаю.

Нет бы Араму понять, что мне без нее край… Не сообразил разве, что он лишний?

Но брат тут же лезет со своим гребаным признанием:

— Настя, я тоже люблю!

Его голос такой же твердый. Такой же смелый и открытый взгляд, как и у меня.

Стоим, будто два барана, пялимся на девчонку, а она мечется взглядом между нами. Тормозит на мне и грустно-грустно смотрит.

Будто я ей какую конечность сломал или отрезал. От ее такого взгляда у меня все внутри ноет.

— Настя, скажи что-нибудь, — снова встревает Арам.

И она говорит, только совсем не то:

— Я приехала в университет учиться. Не с вами в МЖМ играть, а учиться. Мне это все не нужно сейчас, мне вы не нужны, я хочу…

— Чего?! — и опять Арам. — Ты, дорогая, обалдела вкрай!

— За базаром следи! — Я зло на него зыркаю.

Впервые слышу что-то подобное от Арама, он же на Настюху надышаться не может обычно. Она плечом поведет, а он одно только это движение готов в ней восхвалять.

Но видно, любому терпению приходит конец, даже терпению Арама.

— А че ты нос воротишь? — Его голос срывается, становится резким, надрывным. — Не угодили мы тебе чем? В лепешку ради тебя расшиблись, в день рождения фейерверки в небо запускали! Дядю напрягли, чтобы тебя в универ пропихнуть на бюджет, стипендию выбить. А ты? Ведешь себя, как неблагодарная свинья! Бегаешь от нас, как от чумных. Мы тебе чумные, Настя, заразные?

Мне хочется заткнуть ему рот, но уже поздно. Слова повисают в воздухе, тяжелые, как грозовое облако.

— К-к-как это, дядю напрягли? — Настя хлопает ресницами, ее зрачки расширяются от шока.

Ну есте-е-ественно… Это все, что она услышала. Главное пропустила, что вела себя с нами, как свинка Пеппа, а про дядю и поступление на ус намотала.

И Арам тоже хорош. Нет чтобы засунуть язык в жопу или лучше все отрицать, продолжает дальше резать правду-матку:

— Что, не ожидала такого, умница-красавица? Без нас бы ты тут не училась. Ради тебя стараешься, а ты…

Арам будто не замечает, что каждым новым словом оскорбляет Настю еще больше.

— Могли не стараться, — фырчит Настя кошкой.

И вдруг разворачивается, будто кто-то дернул за невидимую нитку, да бросается прочь. Как назло, именно в этот момент к остановке подкатывает маршрутка.

Настена, недолго думая, или лучше сказать — не думая вовсе, туда залетает.

— Настя, вернись! — ору ей вслед. — Мы не договорили!

Оно б, конечно, можно было запрыгнуть следом, и надо бы. Но сколько можно за ней бегать?

Настя не слушается, понятное дело.

Водитель маршрутки и вовсе в шоке, спешит закрыть дверь и дает по газам.

Уезжает, оставляя после себя облако пыли.

Мы с Арамом стоим как оплеванные.

— На хера ты ей сказал про дядю? — Я подхожу к Араму и пихаю в бок.