Чуждая ласка - Аморская Ника - Страница 6

— Смотри, — его голос прозвучал приглушенно, пока он работал. — Снаружи — красиво. Мягко, пушисто, как бархатный камзол. Приятно взять в руку. — Он щелчком расколол скорлупу, и на его ладони лежало бледное ядрышко. — А внутри — косточка. Твёрдая. Чтобы добраться до сути… — он бросил ядрышко мне в ладонь, — …надо приложить силу. Разбить эту красоту. И вот она — награда. Иногда сладкая. Но чаще горькая.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась насмешка.

— Что внутри — один Бог ведает. Может, сладкое ядро, а может — труха и горькая пыль.

Я замерла, сжимая в пальцах подаренное им ядрышко. Его слова, волновали меня. Похоже, он говорил не про орех. Но я не сомневалась в Изославе. Он любит меня! А я люблю его! И это поможет мне выжить и вернуться.

— Попробуй, — прервал Син мои мысли, указывая на ядро в моей руке. — Пока не кончился сезон, он ещё не высох.

Глава 4 Урок плавания

Мы пошли дальше. Идти было не тяжело, мы все время спускались. Сквозь деревья сверкнуло что-то огромное и синее. Сперва я подумала, что это небо. Но оно было слишком ярким и дышало. Мы вышли к обрыву. Внизу расстилалось море. Не спокойное и ласковое, каким я видела его с палубы корабля, а дикое, дышащее. Волны с грохотом разбивались о скалы, и запах соли и водорослей ударил в нос.

Син, не говоря ни слова, начал спускаться по едва заметной тропке к узкой полоске галечного пляжа. Я, цепляясь за камни, поплелась за ним.

– Надо будет проплыть, – заявил он. Мужчина смотрел на воду со спокойной уверенностью.

У меня внутри всё сжалось в ледяной ком.

– Я... я не умею, – прошептала я.

Он обернулся, и на его лице впервые за всё время я увидела неподдельное, почти животное непонимание.

– Что?

– Я не умею плавать, – повторила я громче, чувствуя, как по щекам разливается краска. – Аристократы... не плавают. Это... неприлично.

– А ты, значит, аристократка? – улыбаясь, с непонятной веселостью спросил Син.

– Я, – замявшись на мгновение, ответила я, – ну, почти. Отец – поставщик королевского двора. Меня часто приглашали на балы. Но скоро, после свадьбы, стану настоящей.

Мужчина молча смотрел на меня, и я, чтобы заполнить тягостную паузу, стала объяснять, сама слыша нелепость своих слов:

– Когда отец возил нас на курорт, у нас были свои купальни. Это такой... огороженный кусочек моря. Можно зайти, постоять по грудь... чтобы освежиться. Не более того.

Он молчал ещё секунду, а потом рассмеялся. Коротко, хрипло и без единой капли веселья.

– Понятно, – бросил он и, развернувшись, мощными уверенными движениями вошёл в воду. Он плыл легко, как рыба, рассекая волны. Я стояла на камнях и смотрела на него. И думала не о его силе или жестокости. Я подумала о том, почему простой каторжник, грубый и неотёсанный, умеет то, чему не учили меня, дочь богатого купца?

Словно в ответ на мой вопрос, Син крикнул из моря:

– Заходи, будем учиться. Времени у нас до вечера. В сумерках, так или иначе, надо будет плыть.

Вода обожгла кожу ледяными иглами, но его приказной тон не допускал неповиновения. Он подождал, пока я, дрожа, подойду. Вода доставала мне до пояса.

– Первое упражнение – «поплавок». Присядь, обхвати колени, подтяни к груди. Лицо – в воду.

Я зажмурилась, набрала воздух и попыталась скрутиться. Вода тут же вытолкнула тело на поверхность, и я, перепуганная, встала на ноги, давясь солёными брызгами.

– Держаться нужно, – бесстрастно прокомментировал мужчина. – Вода не выталкивает, если ты расслаблена. Повтори.

После третьей попытки у меня стало получаться. Я замирала в этом странном положении, слыша лишь собственное сердцебиение и приглушённый гул моря. Было даже... спокойно.

– А ты как научился? – выдохнула я, вытирая лицо. – Плавать так.

Син, стоя по грудь в воде, на мгновение замер. Его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то сквозь меня, в давно забытое прошлое.

– Отец... научил, – проговорил он. Его голос прозвучал тише, без привычной хрипоты. – Он родился на море. Рыбачил. Прекрасно плавал. – Син помолчал, глядя на расходящиеся круги по воде. – Потом мы с деревенскими пацанами бегали на речку. Соревновались, кто дальше нырнёт, кто быстрее... – Он внезапно оборвал себя, и его лицо снова стало привычно-суровым. – Хватит вопросов. Ещё раз «поплавок». Вижу, что ты боишься воды. Надо привыкнуть.

Он подошёл вплотную. Солёные капли стекали с его плеч на меня.

– Приседай.

Я послушно сгруппировалась, чувствуя, как его ладони ложатся на мои плечи. Сначала мужчина просто держал, не давая мне выпрямиться раньше времени. Его прикосновение было твёрдым, но не грубым.

– Расслабься, – прозвучало над ухом. – Вода держит. Позволь ей.

Я пыталась, но мышцы свела дрожь. И тогда его руки скользнули ниже, обхватив мои бёдра, и сильным, уверенным движением подтянули колени ещё ближе к груди, собрав меня в тугой компактный комок. Я ахнула от неожиданности. Подняла голову и глотнув воздуха, и на секунду встретилась с ним взглядом. Он смотрел. Сосредоточенно, как на задачу, но в этой близости, в его руках на моей голой коже, было нечто смущающее, двусмысленное. Так и надо? Или это...

– Вот так, – его голос прозвучал чуть более хрипло. Он не убирал рук. – Теперь подбородок к груди. И – вниз.

На этот раз получилось лучше. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в бедра, чувствовала его взгляд на своей спине, на том, что было открыто ему сейчас. Это было невыносимо и… помогало не развалиться.

Когда я поднялась, задыхаясь, вопрос вырвался сам:

– Зачем... зачем это? Зачем мне плыть?

Син убрал руки, но не отошел. Его мокрое тело было так близко.

– О, моя почти-аристократка, – его голос стал язвительно-медлительным. – Если хочешь вернуться, выбраться из этого дерьма, – то надо уметь всё. Бегать. Прятаться. И плавать. Море – это не вид из окна. Это дорога.

Он помолчал, глядя на меня, и его взгляд снова опустился на грудь – открытую, быстро вздымающуюся.

– А вообще... я ещё не решил, что потребую за твое возвращение в золочёную клетку, – он сказал это почти задумчиво, и его взгляд скользнул по моему лицу, по мокрой ткани, липнувшей к телу. И вдруг его рука вновь легла на моё бедро, чуть выше колена – уже не как инструктора по плаванью, а твёрже, собственнически. Пальцы впились в кожу, прижимая, заставляя почувствовать всю грубую силу этой руки. – Так что учись, принцесса. Всё это может ещё пригодиться. Лично мне.

Он разжал пальцы, отступил, оставив на коже горячее пятно. Я стояла, чувствуя его хватку и его взгляд, будто отпечатавшийся на груди. И почувствовала не просто страх, а стыдное, жгучее любопытство: а что же он в итоге потребует? И почему от этой мысли по спине побежали мурашки?

Мужской взгляд намеренно, медленно скользнул вниз, по моему телу.

– Твои панталоны, принцесса, – произнес он бесстрастно, – стали совершенно прозрачными. Толку от них ноль. Сними. Разложи их на камнях, пусть сушатся.

Я покраснела до корней волос, но спорить не посмела. Стыд пылал на моих щеках, когда я, отвернувшись, сделала то, что он велел, и аккуратно разложила мокрую ткань на горячих камнях. Теперь я была полностью обнажена.

– Возвращайся, – его голос прозвучал сзади, тихо, но властно. – Урок не окончен.

Я вошла в воду, пытаясь прикрыться руками, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. Он ждал, пока я не окажусь по грудь в воде, и тогда приблизился.

– Теперь попробуй просто лечь на воду. На спину. Я буду поддерживать.

Я нерешительно откинулась, чувствуя, как его ладони ложатся под мою спину. Он вёл меня по воде, его руки были удивительно твёрдыми и уверенными. Я лежала, глядя в небо, пытаясь дышать ровно. Внезапно, небольшая волна подбросила меня, я потеряла равновесие и с испуганным вскриком перевернулась, неуклюже упав на него грудью. Мои руки инстинктивно обвили его шею, а его – мою талию. Мы замерли на мгновение, грудь к груди, его мощные бёдра под моими. Я чувствовала каждый его мускул, каждое движение грудной клетки при дыхании. В ушах зазвенело. Я попыталась оттолкнуться, но Син не отпускал, его взгляд был прикован к моему лицу. Он был так близко, что я видела золотистые крапинки в серых глазах.