Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 19

— Все, кто может держаться на ногах, — за мной! — рявкнул я, отталкиваясь от стены. — На площадь!

Я выскочил из здания, едва не споткнувшись о тело одного из головорезов Мартинеса. Воздух на площади был густым от дыма и пороховой гари, но теперь его разрезали чёткие, отрывистые команды на чистом русском языке. Солдаты в тёмно-зелёных мундирах уже контролировали периметр, строя пленных в колонну. Их движения были выверенными, автоматическими — я такого уровня дисциплины не видел со времён учебников по истории наполеоновских войн.

К группе офицеров у фонтана меня провёл молодой унтер-офицер, щегольски отсалютовавший. В центре стоял мужчина лет сорока, с жёстким, обветренным лицом и пронзительными серыми глазами, в которых читался холодный расчёт. Его подполковничьи эполеты и безупречная выправка выделяли его даже на фоне остальных.

— Павел Олегович Рыбин, — отрекомендовался я, всё ещё чувствуя онемение в руках от недавней схватки. Мышцы болели от такого непривычного боя, но делать было нечего. Нужно было отдохнуть, правда, судьба явственно показывала, что отдыха мне не видать, как своего затылка.

— Подполковник Рогов, Вячеслав Алексеевич, — последовал чёткий, как удар клинка, ответ. Он не протянул руки, слегка кивнув. — Третий Томский пехотный полк. По высочайшему повелению.

Мой мозг, уже перегруженный адреналином и неожиданным спасением, лихорадочно работал. Регулярная часть так далеко от имперских центров? Подполковник, командир роты? Это нарушало все уставы. Правда, уставами легко могли пренебречь ввиду необычных геополитических позиций. Видимо, наш случай сочли весьма и весьма нестандартным.

— Ваше появление более чем своевременно, господин подполковник, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Но позвольте уточнить: Русская Гавань — частная колония, действующая по договору с РАК и с личной санкции графа Аракчеева. Мы не входим в юрисдикцию короны на правах военного поста.

Рогов усмехнулся, но в его глазах не появилось ни капли теплоты.

— Осведомлены. Ситуация пересмотрена. Ваши успехи против испанцев и уничтожение английской эскадры не остались незамеченными в Петербурге. Вопрос американских колоний получил новый оборот. Моя рота — первый эшелон. За нами последуют другие. Но для окончательного решения государю требуется личный доклад от вас. Ваше присутствие в столице необходимо и как можно быстрее.

От его слов внутри всё похолодело. Петербург. Именно туда я стремился, но не так скоро и точно не в таких обстоятельствах. Ирония судьбы: я добивался внимания империи, а теперь оно настигло меня в самый неподходящий момент, когда здесь, в Лос-Анджелесе, всё висело на волоске.

Однако внутри меня ликование сложно было сдержать. Я точно смог переломить историю. Империя прислала пусть одну роту, но это регуляры, имеющие опыт, понимание и готовность воевать. Значит, есть шанс на то, что империя сможет отменить будущие договоры.

— Как вы успели? — не удержался я от вопроса, окидывая взглядом его бравых солдат. — Путь из Кронштадта занимает месяцы.

— Фрегат «Стойкий» ждёт в вашей бухте, — парировал Рогов. — Мы шли с попутным грузом для Аляски. В Ново-Архангельске получили дополнительные инструкции и изменили курс. Сочтите это стечением обстоятельств и волей Его Величества. Корабль готов к обратному пути в течение недели. Он доставит вас в Петербург.

Мысли метались. Форт-Росс, едва державшийся, моя колония, оставшаяся на Лукова и Обручева, этот разгромленный, но не сломленный город, смерть Черкашина, раненый Виссенто… Бросить всё сейчас — значило пустить под откос все достигнутые договорённости и стратегические планы.

— Благодарю за оказанную помощь, господин подполковник, — сказал я, переводя дух и собираясь с мыслями. — Но отбытие в столицу придётся отложить. Здесь необходимо навести порядок. У меня погибли люди, союзник тяжело ранен, город на грани хаоса. Если мы сейчас уйдём, всё, ради чего мы шли на переговоры, рухнет. Мартинес разгромлен, но его сторонники ещё остались. Нужно закрепить результат.

Рогов изучающе посмотрел на меня, потом медленно обвёл взглядом площадь, заваленную телами и обломками. Его лицо оставалось невозмутимым.

— У вас есть сутки. Мои солдаты помогут восстановить контроль. Но через двадцать четыре часа мы выступаем к побережью. Государь не любит промедлений. Боюсь, что и в ваших интересах сделать всё так, чтобы государь быстрее принял ваш доклад.

Он отдал несколько коротких приказов адъютанту. Солдаты стали разбиваться на группы: одни продолжили конвоирование пленных, другие направились патрулировать улицы, третьи приступили к организации перевязочного пункта. Чёткость и скорость были впечатляющими.

Я кивнул и, не теряя времени, направился к зданию суда. Внутри царила мрачная картина. Тела наших и вражеских бойцов лежали вперемешку. Воздух пропитался запахом крови и пороха. Марков, мой врач, уже был тут, перевязывая раненого мексиканца. Его лицо было сосредоточенным.

— Черкашин? — спросил я, боясь услышать ответ.

— Жив, но едва, — сквозь зубы процедил Марков, не отрываясь от работы. — Пуля задела лёгкое, вторая осыпала лицо. Вытащил что мог, но нужен покой и уход, которых здесь нет. Виссенто тоже в тяжёлом состоянии, но его удалось стабилизировать. Думаю, если здесь есть доктор, то он справится с мексиканцем.

Я сжал кулаки. Потери были болезненными. Приказал организовать носилки и начать эвакуацию раненых в наиболее уцелевшие дома, которые можно было использовать как лазареты. Одновременно отправил уцелевших казаков и индейцев на соединение с патрулями Рогова для зачистки очагов сопротивления.

К вечеру ситуация начала стабилизироваться. Солдаты Рогова работали как швейцарский механизм: они быстро установили блокпосты на основных улицах, разоружили оставшихся сторонников Мартинеса и помогли горожанам начать разбор завалов. Авторитет подполковника, подкреплённый штыками его бойцов, действовал безотказно.

Я нашёл Рогова у захваченной фальконетки, которую его люди уже осматривали.

— Город под контролем, — доложил я. — Но нужна временная администрация. Виссенто не может управлять.

— Назначьте своего человека, — холодно ответил подполковник. — У меня нет мандата на гражданское управление. Моя задача — обеспечить порядок и вашу доставку на корабль.

Пришлось действовать самостоятельно. Я собрал уцелевших сторонников Виссенто и наиболее уважаемых горожан. Кратко объяснил ситуацию: их лидер жив, но временно неспособен править. Предложил создать временный совет из трёх человек, который будет управлять городом до его выздоровления или новых выборов. Солдаты Российской империи обеспечат безопасность и не допустят междоусобиц. Условие было одно: немедленное признание договора с Русской Гаванью и продолжение курса Виссенто на сотрудничество. Увидев за моей спиной безупречный строй солдат Рогова, что не потеряли убитыми ни одного бойца, собравшиеся быстро согласились.

Поздно ночью, когда основные пожары были потушены и караулы расставлены, я наконец позволил себе короткую передышку. Сидя на ступенях уцелевшего дома, я мысленно составлял список дел перед отплытием. Нужно было написать подробные инструкции для Лукова и Обручева, уладить вопросы с только что созданным советом Лос-Анджелеса, обеспечить транспортировку наиболее ценных трофеев и, главное, стабилизировать состояние раненых для возможной перевозки.

Рогов, появившийся рядом, нарушил мои размышления.

— К восходу выступаем. Ваши люди готовы?

— Будут готовы, — ответил я, поднимаясь. Внутри клубилась смесь чувств: горечь от потерь, тревога за будущее колонии, давящее понимание, что теперь моя судьба и судьба Русской Гавани решаются не только здесь, в Калифорнии, но и в кабинетах далёкого Петербурга. И первым шагом на этом новом пути станет дорога домой — к берегу, где ждал корабль, способный изменить всё.

Когда показались знакомые холмы и частокол нашей колонии, внутри всё сжалось. Вид поселения с подошедшими регулярными частями был одновременно обнадёживающим и тревожным. На валах, рядом с нашими ополченцами в разношёрстной одежде, уже стояли часовые в тёмно-зелёных мундирах. Андреевский флаг на мачте теперь развевался рядом с имперским штандартом.