Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 1

Я стоял и смотрел на приближающихся трёх гигантов, медленно и неуверенно вплывающих в гавань. Они плыли степенно и величественно, раздвигая водную гладь и скрипя балками. Каждый этот борт мог нести на себе смерть. Англичане, уверенные, мощные, боевые. Я всегда помнил их как передовую силу мира, помнил красные мундиры, и эта память накладывала определённый отпечаток. Боялся ли я? Скорее нет, но опасность всё равно аккуратно касалась нервов.

Все мы смотрели за несколькими красно-бело-синими полотнищами, трепыхающимися на ветру, и понимали, что прибытие целой английской флотилии — это не простое дружеское приветствие от иной европейской колониальной державы. Хотели бы говорить — прибыли одним судном. Это же точно было проявление силы, ни дать ни взять.

— Луков, не стрелять до моей команды.

Стрелять я не спешил. Англичане плыли к нам носами, и палить по ним было почти бессмысленно. Даже если мы сейчас начнём бить залпами и проявим верх артиллерийской точности, то и тогда толку почти не будет. Нос слишком сильно укреплён, и ядра будут рикошетить по сторонам, поражая разве что рыб в заливе. У них хватит времени для того, чтобы развернуться боком и превратить наши позиции в ядрёную смесь из фарша, досок и осколков металла.

— Что же нам делать…

Вопрос от бывшего штабс-капитана повис в воздухе, и никто не мог найти на него ответа. Ополченцы, казаки и отряды обученных индейцев уже были готовы к сражению, каждый получил запасы вооружения и прилагающихся зарядов, но никто не отдавал им команды. Да и что им вообще было приказать? На трёх кораблях англичане могли привезти с собой более чем ощутимое воинство, способное в одной атаке, при поддержке корабельных пушек, разгромить наши порядки без особенных трудностей.

— Много у них силёнок может быть… — выдохнул Луков, осеняя себя крестом.

И в этом была моя ошибка. После короткой победы над испанцами не направил силы на дополнительные укрепления городских стен. Слишком уж много нужно было сил, чтобы возвести хотя бы деревянное укрепление, не говоря уж о чём-то более вразумительном, современном, твёрдом. Нужно было возвести множество домов для резко возросшего воинства, отчего стены уходили на второй план. Мексиканские креолы и сторонники испанской короны сейчас рвали друг друга и не должны были обращать на нас внимание, Франция занята решением собственных вопросов, а британцы далековато для того, чтобы перебросить на меня значительные силы. Слишком много нужно было плыть для того, чтобы разгромить отдельный русский городок, не способный показать себя как сколько-то уверенную силу.

Тем временем, пока наш берег проводил время в напряжённом ожидании, английские корабли бросили якоря на дистанции, едва ли возможной для хоть сколько-то прицельной стрельбы, и принялись спускать с бортов шлюпки вместе с десантом. На моё удивление, среди них не мелькали красные мундиры солдат британской короны. Точно такие же грязные одежды моряков после длительного плавания.

— Это откуда же они такие? — задумчиво спросил меня Марков. — Из Австралии, что ль, корабли привели?

Вопрос сейчас был не столь важным. У британцев сейчас было в достатке вариантов, откуда они могли привести корабли, начиная от островов в Тихом океане, пресловутой Австралии или же даже Гайаны. Сейчас важнее был тот самый факт, что три корабля под флагом их находились в заливе, который мы считали своим.

— Командир, так они больные!

Я непонимающе посмотрел на Лукова, который вместо ответа просто протянул мне подзорную трубу, и я устремил свой взгляд в сторону шлюпов, быстро плещущих вёслами по воде в нашу сторону. На носу одного из них установили белое полотно на палке, а большая часть людей, сидящих внутри, явно обладала не самым здоровым цветом кожи. Несколько в моменте даже бросили вёсла и перевалились через борт, выплёскивая в воду содержимое собственных желудков.

— Твою медь… — вырвалось у меня. — А ведь и вправду. Что с ними делать тогда? Они ведь нам сейчас биологическую бомбу подсунут!

Я принялся лихорадочно соображать, что же делать. Если британцы болеют чем-то серьёзным из арсенала европейских болезней, то это будет откровенно хреново. Индейцы ещё не выработали хоть какого-то стоящего иммунитета к болезням «белого человека», и прибытие на территорию колонии британских моряков может спровоцировать местечковую эпидемию, имеющую крайне неприятные последствия. И ведь проблема будет не только в болеющих индейцах, сколько в том, что другие краснокожие будут смотреть на меня с ещё большим подозрением.

— Токеах, уводи индейских бойцов! Пусть займут частокол вокруг города и никого не подпускают, кроме наших. Остальные остаются на месте!

Индеец кивнул и быстро увёл своих дальних сородичей от береговой батареи. Численность нашего воинства значительно поредела, но его всё равно хватит для того, чтобы принять три английских шлюпа, постепенно подходящих к берегу.

— Что предлагаешь, Павел Олегович? — посмотрел на меня с подозрением Луков, сжимающий теперь в руках штуцер, нацеленный на прибывающие шлюпы.

— Пусть к берегу пристанут и расскажут, что им вообще нужно. Я их язык знаю, так что поведают нам свои причины, а уж потом будем смотреть.

— А если выгнать нас отсюда захотят?

— Значит, сражаться будем. Нет у нас иного варианта. До крепости Росс можем и не дойти, если отступать придётся.

Луков кивнул, и батарея погрузилась в молчание. Один из бойцов прибежал из города вместе с деревянным ящиком, внутри которого, на подстилке из сена, лежало полтора десятка увесистых чугунных кругляшей, изнутри которых торчали фитили. Стоило бы доработать их, приделав к донцам рукояти, но этим я заняться не успел, решив, что и так сойдёт. Теперь же гранаты наконец могут понадобиться по прямому их назначению.

Шлюпы пристали к берегу, и из первого из них вышел мужчина, держащий высоко на вытянутой руке белый флаг. В отличие от остальных моряков он выглядел куда более живым, но некоторая землистость в цвете лица всё равно присутствовала. Похоже, морским покорителям точно не здоровилось.

— Кто вы такие? — спросил я на английском. — Скажите, что вам нужно!

— Я лейтенант Джон Томпсон, его величества корабль «Хартия», — произнёс мужчина, опуская флаг, но оставаясь в шаге от шлюпки. Его английский был чёток, но голос звучал надтреснуто от усталости или болезни. — Мы просим помощи. Не военной и не политической. Гуманитарной.

Он сделал паузу, переводя дыхание, и я заметил, как его пальцы судорожно сжали древко. За его спиной моряки, выбравшиеся на песок, больше напоминали тени — осунувшиеся, с лихорадочным блеском в глазах. Некоторые тут же опустились на землю, не в силах стоять.

— Мы сбились с курса две недели назад, — продолжал Томпсон. — Запасы пресной воды оказались отравлены. Как — не знаю, не спрашивайте. Команда вымирает. Провиант на исходе. Мы не в состоянии дойти даже до ближайшего британского поста. Увидели ваш флаг и решились на отчаянный шаг.

К моему удивлению, в словах английского капитана не слышалось ни вызова, ни надменности, лишь плохо скрываемая горечь. Три корабля, даже лишённые боеспособности, — это угроза. Но угроза иного рода. Если они говорят правду, то их экипаж — ходячий источник заразы. Отказать — значит обречь на смерть несколько сотен человек и, возможно, спровоцировать их на отчаянный штурм в агонии. История знала достаточно примеров храбрости в союзе с глупостью, когда больные брали позиции здоровых. Впрочем, помочь — подвергнуть колонию риску эпидемии и политической ловушке. Но логика подсказывала: умирающие с голоду и болезней солдаты не атакуют укреплённый берег с такой дисциплиной. Они ищут спасения.

— Что вы можете предложить взамен? — спросил я напрямую, не меняя тона. — Мы — небольшая колония. Наши ресурсы ограничены. Бескорыстная помощь не в наших правилах, особенно когда на кону безопасность моих людей.