Вернуть истинную. Наследник для волка (СИ) - Белильщикова Елена - Страница 14

Марк тяжело вздохнул. На минуту повисло неловкое тягостное молчание. Я протянула руку, чтобы накрыть его ладонь на руле, слегка сжать. Не знала, что сказать.

— Но все равно я считаю, что много братьев и сестер — это отлично, — усмехнулся он, меняя тему. — По крайней мере, может, все вместе мы смогли бы донести до Артура, что нечего так задираться по поводу и без!

Я рассмеялась, хотя заметила уловку. Марк боялся выглядеть слабым, открываясь в своей скорби. Я осторожно убрала руку, решив ему подыграть.

— Точно! Целая стая братьев и сестер — это гарантия, что ни один не сможет задирать нос.

— Можно считать, что ты согласилась минимум на троих детей? — с улыбкой поддразнил Марк.

— Да! Только не факт, что от тебя, волк! — рассмеялась я, решив поддеть его в ответ.

Марк свернул на обочину и затормозил. Он резко повернулся ко мне, вжимая спиной в спинку сиденья, и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. Я зажмурилась, мои пальцы зарылись в его короткие волосы, жесткие, чуть колючие, пахнущие каким-то немного резким мужским шампунем.

— Ты мне нравишься, Марк, — прошептала я, когда наш поцелуй разорвался.

Это прозвучало немного растерянно. Ведь я сама не поняла, как так быстро влюбилась в Марка. Мои ладони лежали на его плечах, наши взгляды одинаково помутились от чувств, и я была на грани того, чтобы поверить во всю эту магию истинности. Настолько сильно, почти невыносимо нас потянуло друг к другу.

— Нам пора домой, — хрипло прошептал Марк.

Он погнал к городу. В голосе Марка звучало столько предвкушения, что я уже не сомневалась, что будет дальше. Этой ночью кошмары меня не мучили. Я растворилась в объятьях Марка, в его поцелуях, в шепоте на ухо… Заснули мы уже перед рассветом, и я просто провалилась в сладкую темноту на плече моего истинного.

«Кажется, я все-таки влюбилась в него по уши», — только и успела подумать я.

Никогда бы не подумала, что мне будет не хватать работы! Хамовитых покупателей на заправке, вечно недовольной начальницы в супермаркете, бьющего в нос запаха то дешевых перекусов, то моющих средств. Но Марк был непреклонен в том, чтобы до операции матери я не высовывалась никуда без него. Мол, вдруг ей станет хуже, а я непонятно где? С окраины пока доедешь, успеет случиться все, что угодно. Я замечала какую-то легкую фальшь в его голосе, словно была еще какая-то причина… но не обращала на это внимание.

Списывала на ревнивое собственничество. Марку хотелось ужинать со мной заказанными из ресторана блюдами, а не ждать, пока я приду с ночной смены в супермаркете с кругами под глазами размером с апельсин. Но мне было только сложнее ждать дня операции. Ведь Марк уезжал на работу, а я оставалась наедине со своими тревожными мыслями. И отвлечься от них было нечем! Я валялась на диване, щелкая пультом от огромного плазменного телевизора, но в то же время не смогла бы сказать, что посмотрела за день.

Вконец отлежав бока, я иногда плелась на кухню и готовила что-нибудь на ужин. Марка это удивило. Он, видимо, привык, что холодильник в кухне у него стоит исключительно для красоты. Я немного робела, не засмеет ли питающийся по ресторанам богач мои кулинарные изыски, но обошлось. Марку понравилось. Таким образом я получила хоть какое-то спасение от безделья.

К тому же, выбираться куда-то у нас получалось не каждый день. У Марка случились напряженные деньки на работе, так что он приезжал поздно и напоминал по взгляду уже не самоуверенного волка, а ездового хаски, на котором проехали половину континента. Мне нравилось после этого просто сидеть с ним вечером, молча смотреть на город при выключенном свете или тихо разговаривать за чашкой чая. Наверно, я все больше влюблялась в своего истинного?

И вот пришел день операции. Марк отменил все дела. Он привез меня в клинику, где я держала маму за руку, пока в палату не пришел врач. Она уже познакомилась с Марком и украдкой говорила мне, мол, какой он приятный мужчина. С таким взглядом, что меня сразу бросало в краску. Но сейчас мне было не до этого. Меня едва не трясло на нервах. Ведь врач сразу и честно сказал, что случай сложный. Быть может, не затянись все настолько, шансов на удачный исход было бы гораздо больше… Я тяжело вздохнула, отпуская руку мамы, которую уложили на каталку и повезли в операционную.

Марк приобнял меня за плечи.

— Я с тобой, Ева. Все будет…

Я повернулась к нему и положила кончики пальцев на его губы.

— Не говори ничего.

Мне не хотелось, чтобы мы вспоминали потом этот момент, если все пойдет не по плану. Марк взял меня за руку, выводя в коридор. Мы сели недалеко от операционной. На стене висели часы, и каждое движение секундной стрелки, будто эхом, отдавалось у меня в висках.

Марк молча принес мне стаканчик с прохладной водой. Похоже, даже со стороны было заметно, что меня едва не трясет. Я залпом выпила его. Марк сжал мою ладонь, рассказывая что-то о том, что, скорее всего, сейчас делают в операционной, делясь своим опытом. К своему стыду, я не могла толком вслушиваться и вникать.

И вот к нам вышел врач, оперировавший мою маму. По его взгляду я сразу поняла: что-то пошло не так.

Мама всегда исподволь, осторожно готовила меня к этому моменту. Она болела довольно долго, но к счастью, почти все мое детство и юность она держалась молодцом. Ради меня. Ухудшение наступило относительно недавно. И вот. Перед моими глазами все потемнело, когда я увидела напряженное, почти суровое лицо врача. Мир потемнел, дыхание перехватило. И я беспомощно обернулась на Марка. Будто безмолвно просила своего истинного о помощи.

— Милая! — вырвалось у Марка.

Он буквально бросился ко мне. Подхватил на руки, и дальше, к своему стыду, я ничего не помнила. Очнулась я на жесткой больничной лавке из белого пластика. Меня придерживал за плечи Марк и поил из стаканчика водой.

— Мне жаль, — поймал мой растерянный взгляд врач. — Я все рассказал Вашему жениху.

Наверное, не будь я в шоке, я очень удивилась бы этому определению. Жених? Так предложения мне никто не делал. И я не соглашалась. Но мне не до этого было сейчас. Я уткнулась в плечо Марка и дала волю слезам. Мир будто рухнул для меня. Я осталась одна на свете… и будто почувствовала себя снова маленькой девочкой из прошлого, которую забрали со школы с контрольной и сказали, что мама в больнице. Я помнила, как жила у соседки целую неделю и как очень боялась, что мама не вернется из больницы. Слезы потекли еще горше. Прошло много лет, а боль осталась той же. И стала еще больше.

— Тише, — ласково прошептал мне на ухо Марк. — Я обо всем позабочусь.

Наверное, если бы не то горе, что придавило меня к земле, я никогда не согласилась бы, чтобы чужой человек занимался похоронами. Но… из меня будто вынули стержень. На который я опиралась столько лет. И я только беспомощно кивнула и продолжила плакать.

— Пойдем, Ева. Тебе нужно отдохнуть.

Врач настаивал на успокоительном, но я отказалась. Не хотела затуманивать разум. Лучше правда. Такая, какая есть. Марк поддержал меня. И мы медленным шагом, держась за руки, пошли на первый этаж, к выходу.

— Я отвезу тебя домой. С тобой побудет Данил. Он мой друг. Я могу ему доверять.

— Ага, — безучастно ответила я, вытирая слезы. — Он тоже из этих?

Я не стала договаривать. Мой вопрос повис в воздухе. Марк нахмурился и кивнул.

— Да. Данил — волк. Как и я. Я знаю, ты не любишь нас, Ева. Но Данил один из немногих, кому я могу доверять.

— Я понимаю. Мне все равно, Марк. Пускай Данил приезжает, — мой голос звучал сдавленно из-за слез.

Сейчас мне и правда было все равно, кто посидит со мной: Данил или сам дьявол.

— Он уже приехал. Ждет внизу, в холле, — виновато проговорил Марк.

Я только пожала плечами. Этого и следовало ожидать от Марка. Он всегда планировал все заранее.

Мы спустились в холл, и я увидела высокого светловолосого мужчину, который переминался с ноги на ногу возле окна.