Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 32

- Нет, не надо, - отказалась я. – Не рассказывай. Похоже, это то, что причиняет тебе боль. Прости, что спросила.

- Риша…

Гордей развернул меня к себе и взял лицо в ладони – нежно и ласково.

- Я вовсе не так добр, как тебе кажется, - сказал он. – И не надо меня жалеть, пожалуйста.

Ох, эта мужская гордость…

- Это не жалость, а сочувствие, - ответила я. – И ты не можешь мне это запретить.

Он прищурился… и, рассмеявшись, обнял меня.

Увы, мое любопытство лишь усилилось. Впрочем, я догадалась, кого можно расспросить о Гордее, без опасения навредить ему или нарушить правила дворца.

- Чего-чего? – переспросила княгиня Воронцова. – Рассказать тебе о Гордее? А что конкретно тебя интересует?

- Все, - ответила я. – Каким ребенком он был, что любит и что ненавидит, почему выбрал профессию военного…

- Достаточно, - перебила меня она. – То есть, тебя обуяло праздное любопытство.

- Почему же праздное? – обиделась я. – Ведь Гордей выведал обо мне все, что мог. Он даже вспомнил, что видел меня в детстве! И я хочу узнать его лучше.

- Гордей расспрашивал о тебе подруг, знакомых, родственников? – поинтересовалась княгиня.

- Э-э… не думаю… - смутилась я.

- И я так не думаю, - согласилась она. – Все, что он мог сделать, так это прочесть о роде Елецких в архивах. А историю королевской семьи и вовсе знает каждый в государстве.

Княгиня права, это все любопытство. Гордей лишь подстегнул его, намекнув на грустное прошлое. А я осмелела и пристала с расспросами к его тетушке, так как, во-первых, поняла, что их связывают теплые отношения, а, во-вторых, княгиня действительно согласилась стать моим опекуном во дворце. Кажется, правильно говорить «дуэнья», однако здесь такого слова я не слышала.

- Прошу прощения, ваша светлость, - смиренно произнесла я. – Мое поведение бестактно.

Чтобы сообщить о своем решении, княгиня пригласила меня к себе в покои и угостила чаем с вкусным печеньем. Есть на ночь вредно, однако я никогда не боялась поправиться. К тому же, все так изменилось! Если раньше я избегала общества княгини и называла ее «вороной», то сейчас чувствовала себя спокойно и уютно рядом с ней. Может быть, из-за Гордея? Материнской заботы я не знала, а княгиня явно любила племянника – и кое-что перепадало и мне, его невесте.

- Можешь обращаться ко мне по имени, когда мы наедине, - сказала княгиня. – Ирина Львовна. И не извиняйся, я понимаю твои чувства. Гордей стал замкнутым… с некоторых пор. Полагаю, что и с тобой он недостаточно откровенен. И все же, лучше поговори с ним. Спроси о том, что тебя интересует.

- Уже спрашивала, - вздохнула я. – И пожалела об этом. Воспоминания причиняют ему боль, и я не хочу, чтобы он мучился из-за моего любопытства.

- Ах, вот оно как… - протянула Ирина Львовна, поглаживая Белку, устроившуюся у нее на коленях.

Мора улеглась рядом со мной и тихо урчала, пока я чесала ей шейку.

Кстати… Почему Львовна?! Она же сестра короля…

История не была моим любимым предметом, имена и даты всегда путались в голове. И здесь случилось то же самое, я почти ничего не запомнила из уроков.

- Ирина Львовна, разве вы с его величеством не брат и сестра? – Я все же рискнула задать этот вопрос. Она сама сказала, что надо спрашивать напрямую! – У вас разные отчества.

- У нас одна мать, но разные отцы, - ответила она. – Ты и историю плохо знаешь?

Похоже, ей уже доложили о моих «способностях» к музицированию.

- Увы, да, - призналась я, смутившись. – Это из-за того, что я много болела…

Врать стыдно. Если я кому-нибудь и открылась бы, так это ей и Гордею. Вот только все равно страшно, ведь этот секрет может навредить и тем, кто его хранит.

- Читать и писать ты, надеюсь, умеешь? – поинтересовалась Ирина Львовна.

- Конечно, умею!

- Если есть желание, могу посоветовать кое-какие книги из библиотеки, - предложила она. – Гордей вполне обойдется без искусно вышитых салфеток, однако принцесса должна уметь поддержать беседу. Согласись, будет некрасиво, если обнаружится, что ты не знаешь элементарных вещей.

Принцесса? Это она… обо мне?!

Видимо, смятие отразилось на моем лице, потому что Ирина Львовна вдруг улыбнулась.

- Ты не думала о том, что выйдя замуж за Гордея, станешь принцессой? Да, Кариночка, так и будет.

- И правда, как-то не думала об этом, - выдохнула я. – Это такая ответственность!

- Хорошо, что ты это понимаешь.

- Я буду благодарна за помощь! Посоветуйте, что мне прочитать в первую очередь?

- Поговорим об этом завтра. Уже поздно, пора отдыхать.

Попрощавшись, я отправилась к себе. И Мора – за мной.

- Пусть идет, куда хочет, - сказала Ирина Львовна. – Это же кошка.

- Но она же ваша…

- Что не мешает ей гулять везде, где вздумается.

Мора терлась у ног и шмыгнула в спальню, едва я вернулась в свои покои. Лотта помогла мне раздеться, и едва я улеглась, кошка устроилась в ногах.

Можно сказать, этот день прошел удачно, несмотря на мелкие неприятности. Я беспокоилась о Гордее, и с этим ничего нельзя поделать. Он и раньше сталкивался с гневом отца, и, наверняка, прекрасно знал, как себя вести. Просто сейчас, когда Гордей стал мне небезразличен, я переживала обо всем, что с ним происходит. Мало того, мне хотелось его защитить. Вот уж что ему точно не понравится! Так и слышу его голос: «Я мужчина, это я должен тебя защищать».

Интересно, не будет ли слишком подозрительно, если я попрошу княгиню научить меня заботиться о Гордее? Ирина Львовна… А ведь она старше Федора Юрьевича, значит, его отец взял в жены… женщину с ребенком. Разве короли так поступают? Ох, как же любопытно…

Полежав со мной, Мора спрыгнула на пол. Наверное, оттого, что я ворочалась. Вроде бы и устала, а уснуть никак не получалось! Ничего, пусть идет. Кошки гуляют сами по себе…

Я почти провалилась в дрёму, как вдруг испуганно распахнула глаза. Кто-то как будто стукнул кулаком по столу. Совсем рядом!

От того, что я увидела, язык намертво прилип к нёбу.

В незнакомой комнате, похожей, на кабинет, находились двое: король и средний принц. Его величество нависал над столом, заваленном книгами и бумагами. Похоже, это он стукнул по столешнице, отчего перевернулась чернильница, заливая некрасивым пятном светлое дерево. Гордей, вытянувшись в струнку, стоял перед отцом. Губы плотно сжаты, по скулам гуляют желваки, а лицо такое бледное, что нарисуй на нем мелом – следа не различить.

- Опять ослушаешься моего приказа? – прошипел Федор Юрьевич, прищурившись.

- Да, ваше величество, - ответил Гордей, едва разомкнув губы.

- Ты же не хотел жениться! Что изменилось?

Как я сюда попала? Неужели хожу во сне? Кошмар! А если они меня увидят? Катастрофа!

Увы, я не могла и пальцем шевельнуть, как будто меня парализовало. И еле-еле сообразила, где нахожусь, что меня до сих пор не заметили. На подоконнике! За шторами! Подсматриваю в узкую щель!

- Вы хотели, чтобы я женился на этой девушке. Что изменилось? – парировал Гордей.

Ох, так это они обо мне?!

- Я забыл, кто она, - раздраженно произнес Федор Юрьевич. – Мало ли Елецких! Я доверял Орлову!

- А кто она? – спросил Гордей. – Чего я не знаю?

Федор Юрьевич тяжело взглянул на сына и сел в кресло, откинувшись назад.

- Ну, послушай, коли не знаешь, - сказал он. – Лишним не будет. Но учти, это слухи. Доказательств у меня нет, и ворошить старую историю я не хочу. И тебе не позволю. Поговаривали, что на Елецких не нежить напала, а чистильщики. Оттого, что в жены князь взял дриаду.

Я слушала короля, затаив дыхание. Чистильщики – это секта вне закона, борцы за чистоту человеческой расы. Когда мне рассказали о них, упомянули и о том, что межвидовые браки случаются, однако не приветствуются. Вроде как у детей-полукровок могут появиться магические способности, пугающие даже чародеев. Или что-то в этом роде.