Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 31

Этого не может быть!

- Было бы замечательно, - выдохнула я. – Рядом с ней так спокойно…

Гордей хмыкнул.

- Ой, прости, - спохватилась я. – Это не означает, что твоя мама хуже, просто я совсем ее не знаю!

- Да все в порядке, - успокоил меня он. – Мне и самому порой не по себе рядом с родителями. Все же… положение обязывает.

- Ты поэтому уехал из дворца?

Пропадать, так с музыкой! Гордей сам позволил мне чувствовать себя свободнее. И я хочу знать, что за человек… мой жених.

- И поэтому тоже, - ответил он. – А ты знаешь, что во дворце есть еще одно место, куда не пускают посторонних?

- Еще одно? – рассмеялась я. – Мне казалось, здесь много таких мест.

- Еще одно, которое тебе понравится, - уточнил Гордей. – Зимний сад.

- О, правда?! – оживилась я.

- Похоже, у вас с матушкой есть кое-что общее. Тебе тоже нравятся растения. Хочешь, покажу ее оранжерею?

Вот чего у Гордея не отнять, так это умения мастерски менять тему разговора, избегая неудобных тем. И ведь знал, чем соблазнить!

- Не откажусь, если расскажешь что-нибудь о себе. – Я хитро улыбнулась. – Договорились?

Кажется, я впервые кокетничала с мужчиной столь откровенно. В предыдущей жизни я избегала романтических отношений, сосредоточившись на насущных проблемах. Получить образование, устроиться на работу, стать успешной – вот что меня волновало в первую очередь. Я мечтала выбраться из нищеты, избавиться от клейма детдомовской девчонки.

«Успеется», - думала я, наблюдая, как однокурсницы бегают на свидания. И в итоге вляпалась в отношения на недосягаемом для детдомовки уровне.

- Договорились, - согласился Гордей.

Я видела, что он не купился на мою хитрость. Впрочем, я просто шутила, предлагая эту «сделку». Но все же обрадовалась, что узнаю о женихе хоть что-то.

- Покажи руки, - внезапно попросил Гордей.

- Зачем? – удивилась я. – Все в порядке, правда. Я плакала не от боли.

- Покажи.

Он тщательно осмотрел каждый палец… и перецеловал их все. Я опять чуть слезу не пустила, так со мной еще никто не нежничал. Сдержалась, чтобы не раздражать Гордея.

- Прости за боль, - сказал он. – Не смог придумать ничего лучше.

- Да забудь, - отмахнулась я. – Мне не больно, честное слово. Спасибо, что спас от позора. О том, что я ничего не умею, все равно узнают, но хотя бы не в первый день знакомства с родителями.

- Они поняли, - вздохнул Гордей. – Теперь тебя не поставят в неловкое положение.

- Поняли… что ты специально… - растерялась я.

- Отец все видел.

- Ох…

- Не расстраивайся, Риша. Они ничего тебе не скажут, ни в чем не упрекнут. Так даже лучше, потому что тебя оставят в покое.

Честное слово, мужчины порой так глупы!

- Да при чем тут я! Теперь понятно, отчего отец так на тебя рассердился. Опять виновата я, а пострадаешь ты!

И выражение лица изумленного Гордея все же бесценно. Так и любовалась бы… Нет, не вечно – время от времени, чтобы это не вошло в привычку.

- Риша… А почему ты плакала?

Хороший вопрос. И, главное, своевременный. Ответить честно? Или притвориться глупенькой барышней?

- Стыдно мне было, - пробурчала я. – И тебя жаль. Как представила, что ты чувствуешь из-за этой крышки… Ой, всё! Кто-то прогулку обещал. Пойдем? Только… если матушка твоя не рассердится.

- Рассердится? – переспросил Гордей. Он так и пялился на меня, как на инопланетянку. Что, в общем-то, недалеко от истины. – Ты букет свой на столе видела? Матушка сама напомнила мне об оранжерее.

- А ты свободен? Не хочу, чтобы ты тратил…

- Замолчи, - попросил Гордей, прикрывая мне рот ладонью. – Иначе я решу, что ты – фея из сказки. Я не трачу на тебя свое драгоценное время. Я с удовольствием провожу его с тобой.

Интересно, какие у них тут сказки… Не думаю, что они дословно повторяют наши. Ведь те же феи – не сказочные существа. Или, может, правдивые истории из этого мира попали в наш… и стали сказками? Ведь если есть черные привратники, открывающие двери между мирами, то есть и… белые? Или светлые? И знает ли Гордей о существовании других миров?

- О чем задумалась? – поинтересовался Гордей, ведя меня по галерее, соединяющей дворец с оранжереей.

- О нас, - соврала я. Или нет, ведь мы – это и наше прошлое тоже. – Так чудно получается… Тебе нравится то, что я необычная, так?

- И это тоже, - кивнул он.

- Но и ты… необычный. Я ведь, и правда, не собиралась замуж. Эти игры… и вообще…

- Да. Паршиво выбирать жену не по любви. Это я запомнил, - усмехнулся Гордей. – Так чем я необычен? Тем, что потребовал поцелуй за молчание?

- Три поцелуя! И, конечно же, не из-за этого. Ты пытаешься меня понять, - сказала я. – Даже если делаешь неправильные выводы, после пытаешься разобраться. Ты умеешь извиняться.

- У меня полно недостатков, - буркнул Гордей.

Я его смутила? О, неужели! Он тоже умеет краснеть!

- У меня тоже, - улыбнулась я. – И если ты согласен мириться с ними, я тоже буду принимать тебя таким, какой ты есть.

- Мы пришли. – Гордей поднес ладонь к печати, похожей на ту, что я видела на калитке в Старом саду. – Надо будет попросить лэра Сапфируса, чтобы он настроил доступ и для тебя.

Зимний сад?!

Я думала, что увижу здесь обычные для оранжереи растения: алоэ, папоротники, рододендроны, фуксии, финики, кактусы. Однако, переступив порог, я попала в царство орхидей! Помещение, не уступающее размерами бальному залу дворца, утопало в цветах. Орхидеи свисали с потолка, как огромные разноцветные люстры. Они росли и на деревьях, и на камнях, и в корзинах… У меня голова закружилась не только от запаха и теплого влажного воздуха, но и от разнообразия красок.

Я никогда не видела столько орхидей! У нас есть известные орхидейные оранжереи – в Сингапуре, в Южной Америке… Но где я, а где Сингапур!

- Мне удалось тебя удивить, - сказал Гордей. – А обрадовать?

- Обрадовать? Да я на седьмом небе от счастья! – воскликнула я. – Как здесь красиво! Твоя матушка – волшебница!

Тут я сообразила, что сморозила глупость. Волшебница - синоним слова «ведьма».

- Ой, я хотела сказать, что орхидеи чудесны. Это же она…

- Да понял я, понял, - улыбнулся Гордей. – В чем-то ты права, матушка… волшебница.

Он подал мне руку и медленно повел по дорожке, позволяя любоваться цветами. И я так увлеклась, что чуть не забыла о нашем договоре. Возможно, Гордей на это и рассчитывал.

- Ты кое-что обещал, - напомнила я, с трудом оторвавшись от созерцания камня, усыпанного белыми и оранжевыми цветами.

- Надо же, вспомнила, - улыбнулся он. – Хорошо, слушай. В детстве я боялся лошадей. Я ходил за старшим братом, как хвостик, и хотел делать все, что делает он. Поэтому слишком рано сел на пони… и упал. Ударился не больно, гораздо больнее меня выдрал отец, потому что я нарушил запрет. И после этого я долго боялся подходить к конюшням, перенеся страх перед отцовским гневом на страх перед животными.

- Очень интересно, - вздохнула я. – И я даже спрошу, как ты преодолел свой страх. Но… ты отделаешься историей из детства?

- На пятнадцатилетие отец подарил брату молодого жеребца. Летом его отправили на пастбище, вместе с остальными лошадьми. А там на табун напали волки. Этот жеребец… пострадал. Брат хотел пристрелить его, но я упросил отдать его мне. И выходил, с помощью одного доброго конюха. Для скачек или выставок конь не годился, но забота о нем помогла мне преодолеть страхи. Кстати, он жив до сих пор. Хочешь, познакомлю со старичком?

- Хочу…

- Риша, разве я отделался историей из детства? Ты хотела узнать что-нибудь обо мне.

- О том, что ты добр и заботлив, я знала и без этой истории, - возразила я. – И то, что твой отец суров… тоже… чувствовала.

- Хочешь, чтобы я рассказал, почему уехал из дворца? Если в двух словах… Устал быть вторым, и стал первым в другом. – Гордей поморщился. – Если тебе нужны подробности, то это долгая история. И невеселая. А тебе уже пора… Тетушка не любит тех, кто нарушает ее правила. Расскажу как-нибудь в другой раз.