Памир. Книга 1 - Шаман Иван - Страница 14

– Это ты сейчас к боярыне Гаврасовой на «ты» обратился? Может, ты сам в бархатной книге? Нет? А тогда кто-то тебе подобное разрешал? – спросил я, и лысый покрылся красными пятнами, так что даже в полутьме погреба было видно. – Что-то я не слышал. Ты, капитан, работу свою делай да смотри не зарывайся, а то вместо изъятия вы взыскание получите.

– Решили с государевыми людьми спорить? – тихо, с шипящим присвистом спросил усатый.

– Решили боярыню и вдову, в её же доме ободрать? – усмехнулся я. – Да ещё и без доказательств? Вот радости у всех проверяющих, кто под вас копает, будет. И у графа заодно. Вы, конечно, можете слетать, за его разрешением, и мы даже спорить не будем. А вот икра за это время пропадёт.

– В смысле? – напрягся Спокуйнов. – Порча стихийной добычи – это преступление! На каторгу захотел?

– Порча, может, и преступление, так никто её портить и не станет. Но и хранить, дожидаться, пока вы туда-сюда мотаетесь, не будет, – хмыкнул я. Долго разговаривать снова было тяжело, и я едва удержал голос от того, чтобы он опустился до замогильного баса. – Так что либо вы заканчиваете врать и начинаете нормально работать, либо валите на своей перделке обратно в Царицыно, за бумагами соответствующими.

– Боюсь, у господ егерей выбора особого нет, – сокрушённо покачала головой Милослава. – За самоуправство, за навет и за пропажу столько драгоценной икры их под суд подведут. По-хорошему хотели, по-доброму… да видно, не судьба.

– Ну почему сразу не судьба, – остановил товарища усатый и чуть поклонился Милославе. – Погорячились мы, ваше благородие, не подумали о последствиях. В следующий раз будем умнее. Давайте икру посмотрим и подпишем акт добровольной сдачи. А уж вылов рыбы мы вам простим.

– Сдача будет по закону, – не отступил я. – Сколько положено – столько и сдадим с улова. И рыбой, и икрой. А остальное себе оставим.

– Да что ты его слушаешь, Илья! – возмущённо сказал лысый. – Один приказ и всё тут в труху с канонерки разнесут! А потом конный разъезд с землёй сравняет.

– Цыц, дурень! – резко оборвал товарища Спокуйнов. – По закону, так по закону. Добычу-то покажете?

– Вначале на рыбу протокол составим, с вашими подписями, – улыбнувшись, сказал я. – А то вдруг вы в процессе передумаете.

– Ох, жаль будет такому богатству пропадать, – покачал Илья головой. – Мало того что штраф получите, так ещё и продать ничего не сможете. А сейчас на рыбку спрос какой-никакой, да есть. Мы бы вам подсобить могли, доставить её до Волги.

– Погодите-ка… – прикидывая в уме и сложив известные мне факты, проговорил я. – Уж не передвинулся ли Китеж в этом году под Царицыно?

– А вы сообразительный, хоть и резкий молодой человек, – усмехнулся усатый, и увидев, как второй проверяющий что-то сказать хочет, быстро добавил: – И сильный, раз в одиночку двести с лишним килограмм легко перевернули.

– Э-э? – протянул лысый, по-другому глядя на рыбину и на меня.

– Слышал я, один такой силач недавно в крепостнице сотника Сокольникова поразвлёкся, да так, что ворота менять надо, – проговорил егерь, благожелательно улыбаясь. – А заодно несколько бандитов прикончил.

– Два десятка, – спокойно поправил я.

– О как, – Спокуйнов посмотрел на меня, пальцами закручивая ус. – Хорошо, что мы с вами ссориться не стали. Сильные люди на страже государя всегда нужны. А коли им порыбачить вдруг в голову взбрело, или поохотиться – пусть. Главное – что? Чтобы закон соблюдался. А коли всё по закону, так к чему придирки, верно?

– Именно. Давайте, как вы сказали, всё честь по чести оформим, бумаги на руки получим, а может, и ещё на что договоримся, – улыбнулся я, и старкап ответил тем же.

– Обязательно договоримся! Делаем опись.

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путём, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста – появление Китежа взвинтило цены в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный , плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в чёрных шариках, а прямо золотые.

– Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, – улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. – Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз – и через два часа мы на месте.

– Три процента – и по рукам, – не став мелочиться, ответил я.

– Хорошо, – пожал плечами егерь. – Тогда назначьте человека в Царицын, который товар принимать будет, и…

– Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.

– Боюсь, не выйдет, перевес, – развёл руками старкап.

– Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, – легко согласился я. – Мы меньше весим.

– Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… – начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.

– Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелёт спокойно переживу.

– Прям десятки? – задумчиво дёргая себя за ус, спросил Илья. – Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идём, Лёня.

Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.

– Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!

– В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?

– Ну мало ли он кого завалил, бывает, – возмутился лысый. – Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!

– Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.

Дальше они отошли к якорю с платформой, и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.

Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.

Во-первых – лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.

Во-вторых – гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту – две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.

Остекление – тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».

Я, конечно, понимаю, что Великославия – это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.

Можно же использовать вместо железа алюминий, сделать сплав и в результате… мысль я не закончил. Вспомнил карту, уровень развития металлургической промышленности и годы, когда в моём мире были обнаружены месторождения. По всему выходило, что после тридцатых, притом что там был советский союз, перестраивающийся из сельхоз-страны в индустриальную державу.