Попаданка под развод с чудовищем - Ромм Дарина - Страница 8

– Мадам… Какой колдун? Не было никакого колдуна! Кто видел, что он был в вашей комнате? Или, что вы что-то ему сделали? Кто?

– Но… ты, я сама…

– Я ничего не видела и ничего не знаю! – тинка вдруг становится очень серьезной. – Господин Варбрель часто исчезал из замка, потом возвращался. Затем снова куда-то исчезал, никто не знает куда.

– Вот и сейчас он, наверное, отправился по своим делам. Когда вернется, и вернется ли, никто не знает. Он ведь никому о своих планах не докладывает.

– Но… слуги в доме. Другие тинки…

– Мадам – хозяйка в замке. Как мадам скажет, так все и будут думать! Особенно тинки! – твердо произносит девочка.

– Ты д-думаешь? – спрашиваю неуверенно – мне все еще не по себе от произошедшего.

– Я точно знаю. Давайте помогу вам снять сорочку, мадам. Забирайтесь в воду и ни о чем не беспокойтесь: вы сделали то, что должны были сделать, и никак иначе, – очень уверенно и спокойно произносит Пятница.

Я с удивлением смотрю на нее. Сейчас девочка выглядит гораздо старше, чем полчаса назад, до того как Варбрель начал ее душить. Даже как будто ростом стала выше и приосанилась. Да и красная туника идет ей гораздо больше, чем серая… Только постирать ее надо и дырки заштопать. Еще веревку эту жуткую с талии убрать…

– Ни о чем не беспокойтесь, мадам, – повторяет Пятница и выходит из ванной.

«… сделала то, что должна была…» – лежа в горячей ароматной воде, я размышляю над словами тинки.

А ведь она права, я не могла обойтись с Варбрелем по-другому, не могла позволить ему задушить беспомощную девочку. Повторись эта ситуация, я бы поступила точно так же: прибила гада, и никакие муки совести меня бы не потревожили.

И раз так, то нечего беспокоиться. Тем более, колдун испарился, исчез, развеялся, и предъявить мне нечего. Как говорят у нас на Земле, нет тела – нет и дела.

Поэтому сейчас я моюсь, одеваюсь и иду знакомиться с окружающей обстановкой. Коли я здесь хозяйка, то и вести себя нужно соответственно: смело и решительно, с уверенностью в своих действиях.

Забыть про колдуна и направить силы на то, чтобы разобраться, с какой целью я здесь очутилась.

Так я строю планы и набираюсь смелости, пока в ванную не возвращается Пятница и между делом не сообщает мне:

– Мадам, через неделю заканчивается срок вашего траура. К вам начнут приезжать женихи и нужно приготовиться их встречать.

В это же время. Генерал Ардар эр Драгхар

Сегодня в таверне «У дядюшки Гремуя» не протолкнуться. Столы стоят плотнее, чем обычно, и за каждым кто-нибудь сидит. Кажется, даже на широких подоконниках и ступеньках, ведущих в винный погреб, разместились едоки с тарелками в руках.

Все разом решили отведать знаменитых пирожков с мясом и потрошками моны Эриссы?

– Господин генерал, соизвольте подождать одну минуточку, ваш столик уже готовят, – кидается ко мне с поклоном сам мон Гремуй.

В отличие от своей румяной, пышнотелой и улыбчивой супруги хозяин таверны был бледен до синевы и худ почти до состояния скелета. Длинный унылый нос и косящие глаза, вдобавок к худобе и синюшности, делали облик мужчины почти комичным и служили вечным предметом для шуток посетителей.

Эта занятная парочка, мона Эрисса и мон Гремуй Паггоди, уже лет тридцать владела таверной на перекрестке двух главных улиц столицы. Первый раз я зашел сюда еще курсантом военной академии. С тех пор, приезжая в город, почти не изменяю этому месту, всегда радующему своим меню.

Обвожу взглядом обеденный зал: удивительно, сколько знакомых физиономий. Обычно все эти пресыщенные, надменные лица встречаются мне в коридорах королевского дворца, но не здесь.

– Отчего у тебя такой ажиотаж, Гремуй?

– Так сегодня же день Изумруда! – отвечает довольный хозяин. – Здесь собрались желающие вступить в брак с достойным вдовцом или вдовицей.

Хмурю брови: кажется, я слышал про этот день.

Раз в шесть месяцев состоятельные вдовцы и вдовы на все королевство объявляют, что ищут нового супруга. Озвучивают размер имущества и дохода, показывают свой портрет и после ждут, когда явятся желающие сочетаться с ними браком.

Что-то вроде аукциона, только наоборот: дорогая вещь сама покупает себе владельца. Хотя, чаще всего, женщин на этот «аукцион» выставляют их опекуны – отцы, дядюшки, братья – не считаясь с желанием самой вдовицы. Иметь в семье незамужнюю женщину детородного возраста считается дурным тоном.

– При чем здесь твоя таверна? – интересуюсь, по-прежнему не понимая роли Гремуя в этом деле.

– В прошлом месяце я получил лицензию на установку у себя артефакта, передающего изображения. Теперь и я могу показывать картинки из управы по делам супружества, – хозяин таверны с удовольствием кивает на большой прямоугольник из драконьей слюды, прикрепленный высоко на стене.

– Раньше для того, чтобы увидеть «изумрудных» нужно было идти в городскую ратушу и смотреть на крошечном экранчике с ужасным звуком. Но сегодня увидеть товар… то есть, желающих вступить в брак изумрудных вдовцов и вдовиц можно прямо за столиками моей таверны. Я счастлив, что вы тоже пришли посмотреть, генералэр Драгхар! – гордо надувает впалые щеки Гремуй.

– Я пришел поесть, а не выбирать себе лежалый, подержанный товар в жены, – рявкаю на трактирщика. – Займись лучше делом, чем болтать ерунду.

Тот испуганно втягивает голову в плечи и начинает лебезить, пытаясь погасить мой гнев:

– А вот и столик ваш готов: вымыт, застелен свежей скатертью и ждет вас, господин генерал. Ваш оруженосец тоже будет с вами?

– Да, накрывай на двоих, Седрик сейчас подойдет, – отвечаю недовольно.

Теперь уже злюсь на себя: накинулся на ни в чем не повинного трактирщика. Он не виноват, что у меня который день дурное настроение из-за этой девки Счастхара. Прошло три дня, как я узнал о ее существовании, но до сих пор не получается отыскать даже ее следа. Вот и сорвался на бедолагу Гремуя.

Иду к столу, небрежно кивая в ответ на приветствия придворных короля Пакрисия. Надо же, сколько их здесь собралось, не меньше четверти всего состава дворцовых лизоблюдов. И мужчин, и женщин…

Решили поправить свои дела женитьбой на богатой вдовице или браком с вдовцом? Неужели перестало хватать королевских подачек?

– А вот и я, мой славный дракончик. Ты уже заказал чудесных пирожков моны Эриссы? – не успел я сесть, как напротив меня на стул плюхается Седрик.

Растягивает в улыбке губы и дурашливо трясет головой:

– Наконец, поем нормальной еды. То, что подают на дворцовых обедах, могут есть только придворные дамы и их болонки. У мужчины моего темперамента все эти паштеты, муссы и кремы вызывают изжогу и непроходящую тоску в желудке.

– Есть новости про эту… Аделаиду? – останавливаю поток жалоб оруженосца на невыносимо трудную жизнь.

– Есть. Ее нигде нет. Ни в одном замке, доме или даже захудалом сарае, принадлежащем Люстину эр Счастхару, никто не слышал про женщину по имени, ах, А-де-лаи-и-ида! – поет Седрик дурацким голосом.

Под моим тяжелым взглядом мгновенно делается серьезным. Какое-то время крепкими белыми зубами жует свою тонкую нижнюю губу и задумчиво произносит:

– Только одно место осталось, где она может прятаться. Замок Рихнорр.

– Заколдованный замок в Проклятой Долине? Тот, что, словно дракон сокровищницу, много лет стережет маг смерти?

– Да не просто маг, а сам Варбрель! Бывший друг нашего прекрасного короля Пакрисия, советник его отца, а перед этим и его деда. Плюс сильнейший темный маг королевства. Да что там, королевства, всего нашего мира, – морщится Седрик.

– Как он оказался на службе у эр Счастхара? Маги смерти всегда предпочитали оставаться независимыми.

Седрик пожимает плечами:

– Кто же его знает. Известно только, что это произошло примерно в одно время: твоя стычка с Люстином Счастхаром и ссора Варбреля с королем Пакрисием, тогда еще принцем Пакрисием.