Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ) - Цезарь Ника - Страница 6

— И откуда вы только взялись на мою голову?! — возмутился он, — сударыня, вы забываетесь!

Он смотрел на хрупкую девушку и понимал, что не хочет её обижать. Но также понимал, что слушать рассуждения этого неопытного дитя не желает. Что она может знать о ведении дел? Ничего! Крепостная, актриса, женщина! Это всё несовместимо с управлением поместьем.

— Это, видно, от переутомления… Я попрошу Груню приготовить вам чай. Особенно рекомендую попробовать свежее яблочное варенье, в этом году оно удалось на славу!

Ольга недовольно поджала губы, поднимаясь. Облокотившись на стол, она сверлила взглядом барина, который с удивлением понимал, что нервничает.

— Если вы не измените свой подход, то вам придётся выбирать: сохранить честь или поместье! — она гордо вскинула голову и направилась прочь, оставив за собой последнее слово.

Михаил Фёдорович же зачарованно следил за плавными передвижениями гордой девушки, вновь восхищаясь ей и пылом, что она прятала в своём хрупком теле. И только когда она была около порога, мужчина опомнился.

— Ангел, прошу вас, не выходите за порог усадьбы. Домашние слуги верны были моему дяде и, я надеюсь, верны мне. Но за двором слухи могут полететь быстрее ветра.

Девушка вздрогнула, а плечи её напряглись. Ей всё это не нравилось, но выбора она действительно пока не видела выхода.

— А лекарь? — усомнилась она, — он ведь может распустить слух.

— Игнат Николаевич был приятелем моего дядюшки, я не понаслышке знаю, что он воздержан в суждениях и предпочитает не распускать слухи. Не волнуйтесь о нём. Позаботьтесь пока о себе, вам нужен покой!

Ольга не стала спорить, ведь тело предательски напомнило, что так оно и есть, но вот разум метался в поисках выхода для хоть и честного, но глупого дворянина. Честь на хлеб не намажешь! А значит, ей нужно придумать, как вытащить его из этой ямы! Конечно, червячок сомнения закрался ей в голову — имеет ли она право так говорить и наседать на, по сути, незнакомого ей человека? Но она его тут же давила. Ольга привыкла отдавать долги — он её спас, и хочет того или нет, но и она его спасёт!

В ближайшие несколько дней она была отдана в по-матерински заботливые руки Груни. Та кудахтала около неё, норовя накормить, рассказывала сплетни про местных крепостных, которым под управлением барина жилось очень даже неплохо. Но всё же Ольга чувствовала себя в этом заботливом коконе, словно в клетке. Она попыталась снова вернуться в кабинет и найти себе дело, но теперь Михаил Фёдорович закрывал его на ключ, чтобы не вводить её в искушение. Вот только вместо того, чтобы самому заняться делами поместья, он, словно герой из романов, что погрузился в печаль, отправлялся по утрам на прогулку и возвращался лишь к вечеру, избегая её.

— Эх, совсем зачах! — вздыхала сочувственно Груня.

— А всё это из-за разбитого сердца! — вставлял камердинер, важно приосаниваясь и провожая взглядом мужскую фигуру, что растворялась в утреннем тумане. — Синьор-барин весь в тоске, сердце у него разбито, а это, сударыня, хуже всякой хвори. Станет, как тот Дон Феличе из Болоньи, гулять да вздыхать, пока совсем не зачахнет, и мы его не похороним!

— Ты что такое мелишь, ирод! —возмутилась Груня, ударяя полотенцем щеголя-камердинера.

— Агрофена, не смейте!

— Какая я тебе Агрофена?! — возмущалась она, догоняя забывшего про грацию мужчину. — Ну я тебе!

Не замечая притаившейся девушки, они покинули гостиную, из которой каждое утро провожали взглядом барина.

Ольга тоже просыпалась рано, но, не имея возможности выйти, придавалась чтению. В этот же день она решила изменить сложившийся устой и, пока барина не было, выбраться на улицу. Ведь в лесу её никто не узнает!

Не теряя времени, она выскользнула во двор, а после через яблоневый сад направилась в лес, кутаясь в тёплую цветастую шаль, что для неё нашла добрая служанка. Она была уверена, что погуляет часок, подышит свежем воздухом и вернётся ещё до того, как Груня заметит её отсутствие.

Ольга сейчас мало напоминала ту хрупкую девушку в изящном платье дворянки, что спас барин. В наряде попроще да с твёрдым взглядом, что выражала её душа, она казалась боевой девицей-крестьянкой.

Несмотря на кажущееся радушие природы, воздух был прохладным, и девушка плотнее куталась в шаль, но с намеченного пути не сходила.

Скользя восхищённым взглядом по высоким стволам сосен, вдыхая ароматы смол, она касалась рукой тонких стволов берёз, что трепетали полупрозрачными листьями. Под её ногами мягко пружинил ковер из мха и прошлогодней хвои вперемешку с грибами, что ещё выпирали из земли уже поеденными круглыми шляпками. Ветви рябин оттягивали вниз крупные ярко-красные грозди, а в тени кустов мерцали последние ягоды черники. Влажный воздух пах землёй, грибами и дымком отдалённых крестьянских костров. Осень хозяйничала в лесу, напоминая о приближении скорой зимы.

Когда сквозь стволы деревьев послышался шум воды, девушка поспешила ему навстречу. Речка, что отделяла земли Крапивиных от угодий князей Гарариных была совсем небольшой, но бурной. Она гордо пенилась, неся свои воды к широкой реке, из которой Михаил Фёдорович и выловил Ольгу.

Спустившись к берегу, девушка несмотря на прохладу, опустила ладони в воду и ополоснула лицо, моментально взбодрившись. Поправив косынку, она двинулась вдоль берега, зная, что скоро будет старая переправа в виде полуразрушенного мостка, а за ним откроется вид на огненную рощу клёнов. Своей яркой осенней листвой они десятки раз очаровывали свидетелей. В библиотеке Ольга нашла планы имения. Там были не только чертежи картографа, но и множество любительских зарисовок. Там отмечались поля, сады, хозяйственные постройки и границы с соседями. Сразу десяток акварелей были написаны именно в этом месте, кленовая роща восхищала своей красотой даже на бумаге, потому девушка и решила не терять времени, чтобы её увидеть. Ведь время быстротечно, не успеешь поймать момент, следующий такой будет через год.

Берег стал обрывистым, и Ольга была вынуждена вновь войти в лесок, осторожно двигаясь в нужном ей направлении. Когда она завидела мосток, то буквально выдохнула от восторга, желая скорее выйти к роще. Вот только мужские голоса её насторожили, вынуждая идти ещё тише, постоянно замирая и прислушиваясь. Страх нашёптывал, что нужно скорее исчезнуть, но живой интерес и разум противились. Ей претило прозябать в одиночестве. Сердце громко отбивало ритм, когда она неспешно отодвигала ветки, чтобы лучше рассмотреть говоривших.

— Мне не нужны няньки! — голос юноши кипел возмущением.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — отвечал ему другой, более низкий и взрослый, голос, — я впервые увидел маменьку в таком состоянии. Хорошо, что я наметил свой визит на сентябрь, боюсь представить, если бы родителям пришлось одним решать возникшую ситуацию…

— Ситуацию?! — вскричал юноша, — моя жизнь потеряла всякий смысл! Но ты можешь не беспокоиться, на себя я руки не наложу, я обещал матери!

— Верю, ведь слово дворянина — закон.

— Дворянина… дворянина, — передразнил его юноша, — устал я от всего этого. Оставь меня в покое! Навести соседей, твой друг Михаил Крапивин вернулся.

— Миша? Здесь?

— Да, правда визиты ещё не наносил. Но, думаю, ты и сам можешь его навестить, вы же дружили.

— Он сейчас на меня обижен.

— Не удивлён, ты же у нас такой добрый и отзывчивый… — сарказм сочился в каждом его слове.

— Алекс, — одёрнул его тот, что постарше. Мужчине надоели препинания с младшим братом. Зря маменька потакала его увлечению живописью и литературой. Теперь трагедия виделась ему в каждой мелочи.

Ольга сгорала от любопытства и медленно двигалась, чтобы лучше рассмотреть их, оставаясь укрытой деревьями. Она была практически уверена, что это молодые князья Гарарины.

Младший юноша был высок и хорош собой. Разложив этюдник, он набирал краску на палитру, желая запечатлеть кленовую рощу. Ольге казалось, что ему около двадцати двух или двадцати трёх лет, он был чуть старше её сына. Его пшеничного цвета волосы мягкой волной падали на лоб. Скинув сюртук и жилет, он остался в одной рубашке и грустно улыбался, глядя в даль.