Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ) - Цезарь Ника - Страница 5

На счастье Крапивина, их прервал крепостной.

— Как посмел?! — взвился Пётр Николаевич, по инерции замахиваясь и подтверждая тем самым догадки Михаила Фёдоровича.

— Не казни, барин. Платье нашли, — мужичок средних лет испуганно протянул находку и упал на колени.

— Где?! — подскочив, Пётр Николаевич вырвал из рук его знакомую вещь.

— Там… у реки… Местные говорят, что намедни видели, как девица пошла… топиться.

— Врут, бесы! Показывай! — рявкнул он, размахнувшись так, что мужик едва не повалился на пол.

— Как прикажете, барин… — заикаясь, выдохнул крепостной и, низко кланяясь, попятился к дверям.

Пётр Николаевич резко обернулся к Михаилу Фёдоровичу, а на его лице снова вспыхнула легкомысленная улыбка.

— Ну что ж, извольте простить мой пыл. Пойду я. Дело не терпит! — он прижал платье к груди, словно драгоценность, и добавил с нервным смешком, — уж если мне суждено догнать эту пташку, догоню, будьте уверены!

Последняя его реплика звучала для подслушивающей Ольги как приговор. Когда-нибудь они с ним встретятся.

Он щёлкнул каблуками, сделал поклон, чуть чрезмерный, и с победным видом направился к выходу, бросив через плечо:

— Рад был встрече! Да и вам, Михаил Фёдорович, советую не скучать в одиночестве. Вновь загляну на днях, — эта фраза прозвучала уже угрозой для Михаила. Он бы предпочёл держать Петра Николаевича на расстоянии.

Дверь за незваным гостем с треском захлопнулась, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

И две замершие фигуры облегченно выдохнули.

Как только удаляющийся топот копыт оповестил, что гости уехали, Михаил Фёдорович стал подниматься по лестнице. Ольга хотела ускользнуть от его взгляда, но, запутавшись в простынях, упала на пол.

— Ну что ж такое! — тихо выдохнула она.

— Сударыня? — удивление в голосе сменилось насмешкой, — с вами всё в порядке? Не ушиблись?

— Нет, благодарю, — сдув выбившуюся прядь, проговорила Ольга, натягивая простынь на стратегически важные места.

— Позвольте вам помочь.

— Не стои…

Девушка хотела отказаться, но он уверенно поднял её без малейшего колебания и поставил на пол.

— Вы всё ещё не помните, как вас зовут?

— Не помню! — упрямо заявила она.

— Тогда я буду звать вас Ангелом, — лёгкая усмешка коснулась его губ, а взгляд скользнул по растрёпанным светлым волосам, что, будто нимб, окружали голову.

Ольга замерла, вглядываясь в его орехового цвета глаза. Она искала в нём наигранность и обман, но не находила. За всю прошлую жизнь ей встретился только один достойный мужчина, бросившийся ей на защиту и поплатившийся за это. После него её никто не защищал, только хотели обмануть и обидеть, оттого она понимала, насколько редок этот вид героев… Его поступок тронул её чёрствое сердце.

— Ох, еле нашла! — причитала поднявшаяся по лестнице Груня, не замечая, с каким восторгом смотрит на барина девушка. — Сударынюшка, что же вы это в простыне разгуливаете?! — удивлённо она замерла.

— Проснулась, а одежды нет… вот я простынь и натянула.

— Аграфена, что же вы?! — упрекнул женщину Михаил Фёдорович, пряча усмешку в уголках губ.

— Так я это… за платьем бегала, — потрясла она обиженно находкой. — Сударыня-то вон какая маленькая да хрупкая! Поди найди нужную одежду!

— Нашла? Вижу, что да. Тогда не буду вас отвлекать, — впервые за последнее время он искренне улыбнулся и откланялся. Когда его афера с Ангелом всплывет, ему хотя бы будет что вспомнить.

Девушка же, успокоенная временной безопасностью, поспешила за Груней. Платье ей досталось крестьянское, зато нужного размера.

— Ох, не к лицу оно вам, не к лицу, — причитала женщина, пока Ольга крутилась перед зеркалом. — Благо барин разрешил взять отрез из хозяйских запасов, там ещё осталось немного. Сошьём мы вам платье!

— В этом тоже хорошо, — успокоила её девушка.

— Вы же не кушавши! — спохватилась Груня, видно поставив своей целью откормить несчастную и вызывая тем самым искреннюю улыбку на губах Ольги. Служанка напоминала её заботливую бабушку, что умерла, когда она ещё была ребёнком.

Барин от завтрака отказался, отправившись на прогулку по своим лесам. Заложив руки за спину, он благостно вдыхал свежий воздух и осматривал деревья, узнавая родные места. Ольга же, не зная, чем заняться, набрела на библиотеку и принявшись пролистывать книги, что были там.

Вначале ей было сложно. Буквы в книге казались чужими. Вроде и русский язык, но каждая страница будто из прошлого: вытянутые строчки, на полях витиеватые инициалы, а в словах встречаются странные значки: то «ѣ», то «і». Она ловила смысл, но на каждом шагу спотыкалась о знаки «ъ», стоявшие в конце слов.

Но она была женщиной успешной и целеустремлённой, а потому через час пыток и головной боли чтение стало даваться ей бодрее, погружая в эпоху. Казалось, это точная историческая копия её родного мира, только на век назад, но всё же она натыкалась и на различия, понимая, что нужно действовать аккуратно.

Отложив книгу через пару часов, она устало потянулась и решила размяться, сделав круг по библиотеке. Стеллажи были заполнены от пола до потолка, что говорило ей, что предыдущий хозяин любил покупать книги. Пыль на верхних изданиях говорила, что слуги не очень любят протирать их, а пожелтевшие и слегка помятые странички и записи на полях говорили, что прошлый барин ещё и любил их читать.

Ведя рукой по дубовым полкам, Ольга никак не ожидала, что стеллаж под её рукой поддастся и откроет ей проход в хозяйский кабинет.

Замявшись на пороге и с трудом поборов вопли совести, она сделала шаг внутрь. Хозяйский стол был завален документами и счётными книгами. Девушка не смогла сдержать любопытства, приблизившись. Вначале она взглянула только мельком, но потом, отбросив стеснения, взялась проверять записи и цифры, усевшись в хозяйское кресло. В прошлой жизни в этом она была хороша, да и в этой оказалась не промах, раз через пару часов с уверенностью могла сказать, что Михаил Фёдорович — банкрот!

— Сударыня? Что вы здесь делаете? — голос Михаила Фёдоровича заставил Ольгу поднять тяжелую от раздумий голову в его сторону. Взгляд её при этом стал острым и препарирующим. Девушка не понимала, как можно было довести дела до такого состояния.

Она видела, что дела пошли под откос ещё при старом барине. Вначале год не задался, а потом, видно, и болезни подкрались. Взгляд стал недостаточно острым, а рука не такой твёрдой. Это было видно по записям. Некогда упругий почерк вдруг стал скакать по строчкам, а в простых цифрах закрадывались ошибки. Последний год управлением занимался другой человек, это было видно по изменившемуся почерку. И он безбожно воровал, загоняя поместье в ещё большую яму.

— Михаил Фёдорович, — не сдержалась Ольга и уличила его, — вы банкрот!

— Увы, вынужден с вами согласиться, — не стал он отпираться, невесело усмехнулся и присел в кресло по другую сторону стола, — удивлён, что вы смогли это понять по столь скудным сведениям…

— Ничего удивительно. Цифры говорят сами за себя, — указав рукой на книги перед собой, девушка недовольно поджала губы, — где управляющий, что обворовывал вас весь этот год?

— Я выгнал его по приезде.

— Мало! — категорично заявила она, — нужно было посадить! Вы хотя бы догадались вернуть наворованное?!

— Я предпочёл прогнать этого бесчестного человека и не устраивать скандал, — он недовольно взглянул на девушку, перед которой был вынужден отчитываться. Это его смущало, но её напор и потяжелевший взгляд не оставляли ему возможности увильнуть. — Скандалы никак не помогут моему хозяйству.

— А без жёсткой руки оно погибнет окончательно! — парировала недовольно девушка, — Люди вокруг будут думать, что обманывать вас и воровать — позволительно! Даже ваши местные наверняка не упустят возможности набить свой карман.

— Сударыня, вы говорите глупости, — снисходительно заявил он.

— Ничего подобного! Там, где есть слабость, всегда найдётся тот, кто ею воспользуется, — резко бросила Ольга. — Вы думаете о чести, а я вижу дыру в ваших закромах и крестьян, что скоро начнут голодать!