Сын помещика 6 (СИ) - Семин Никита - Страница 50

Я не стал с ним спорить, что под пытками можно сломать любого. Хотя бы потому, что бывали в жизни исключения.

— Знаете, — вздохнул я. — Если я возьмусь за работу, то цена…

— Мы готовы заплатить, — перебил меня мужчина, — не только деньгами. Назовите свои условия.

— Вы меня изрядно ошеломили, — потряс я головой. — Давайте так — вы скажете мне, какие символы и с чем они связаны, должны быть изображены на полотне, а после я уже отвечу, готов ли я взяться за работу и за какую цену.

— Хорошо, — не стал спорить Фаррух-хан. — Наше учение проповедует равенство. Социальное. Поэтому на картине желательно изобразить людей из разных сословий, но в равном положении. К тому же мы за образование и просвещение. Также учение Баба (от автора — с ударением на первый слог) говорит о цикличности религий. Они сменяют друг друга так же, как времена года. Желательно отразить это на холсте. И число 19. Не буду долго расписывать, что оно означает в нашей стране и как пересекается с нашим языком, но оно тоже имеет большой смысл.

— Подытожим, — протянул я, пытаясь собрать в голове возможный образ картины, — надо изобразить мужчин и женщин из разных сословий, но в одинаковых условиях — раз, — загнул я палец, — добавить образ их просвещенности или образованности, — второй палец, — да еще как-то вставить смену сезонов года, и чтобы обязательно была цифра 19. Все правильно?

— Именно так, — улыбнулся Фаррух и пригубил чая.

Да уж, задачка. Покрутив ее и так и эдак, я уже хотел отказаться, так как в упор не понимал, как совместить все эти вещи, да еще чтобы картина казалась обычной для постороннего человека, как в моей голове словно щелкнуло. Да ведь это элементарно!

— Судя по блеску в ваших глазах, вам пришла какая-то идея, — заметил мое состояние мужчина.

— Школьный класс. Урок географии или природоведения, — ответил я.

Глаза Фарруха удивленно расширились.

— А ведь так просто, — прошептал он.

Реально просто. Класс, в котором парты находятся на одном уровне. Нарисовать со спины людей — вперемежку мужчин и женщин. От типа их одежды сразу будет понятно, кто здесь дворянин, а кто из других сословий. Это в будущем по внешнему виду гораздо сложнее определить принадлежность того или иного человека к определенному классу. Большевики постарались, спасибо им. И начинали они тоже со школы. На доске можно нарисовать как раз смену времен года. В углу — отрывной календарь с цифрой 19. Все условия, что поставил передо мной Фаррух, таким образом будут полностью соблюдены.

— Только, — добавил я, — раз уж картина будет написана для вашего общества, мне бы надо знать, как выглядят люди у вас из разных сословий. Не хотелось бы, чтобы по виду учащихся сразу стало понятно, что картина написана в России.

— Я попрошу Али, он поможет вам с этим. Да уж, Роман, вы меня приятно удивили. Я думал, вам потребуется больше времени, чтобы придумать образ, а тут… — покачал головой Фаррух.

Да я и сам не ожидал, если честно. Но не признаваться же в этом. Еще впечатление смажу. К тому же, подобная картина лишь в будущем выглядела бы обыденно, но в нынешнем времени она может вызвать культурный шок.

— И знаете, — вдруг добавил Фаррух, — лучше вам все-таки изобразить людей на картине в европейском платье. В нашем обществе такая картина станет не тонким намеком, а как удар в набат. Но в Европе сильнее, чем где-либо, тенденции равенства. Никого не удивит, что европейский художник мог такое написать. А связи с западным миром наше правительство сейчас поддерживает самые тесные. Поэтому можно будет сказать, что я приобрел эту картину по случаю, где-нибудь во Франции.

— Хорошо, тогда так и поступим.

— Значит, вы беретесь за заказ? — обрадовался мужчина.

— Да. А в качестве оплаты… — я задумался. — Думаю, будет неплохо, если вы пришлете специалиста по массажу. Я собираюсь открыть салон в Дубовке, а с мастерами этого искусства в нашей стране проблемы.

— Не вижу ничего сложного.

— Он должен будет обучить как минимум четырех учеников, — добавил я. — Сам мастер мне нужен лишь на это время. Захочет остаться — гнать не будем, а нет, так как обучит — пусть возвращается домой.

— Тогда еще проще, — кивнул Фаррух.

Ого. А он думал, что я навсегда такого спеца попрошу? Не ожидал, что для него настолько важна эта работа.

На этом серьезные разговоры закончились. За окном давно уже вечер сменился ночью. На часах было около двенадцати, поэтому я откланялся и отправился домой. Не думаю, что госпожа Перова все еще караулит меня около дома, так что можно не переживать, что наткнусь на нее.

Жаркий день давал о себе знать. Хоть солнце и зашло, но духота стояла сильная, из-за которой в тарантасе меня разморило. Похоже, завтра снова дождь пойдет.

— Приехали, барин, — сквозь полудрему услышал я голос Митрофана.

Выбравшись из транспорта, я двинулся к подъезду, как меня внезапно окликнули женским голосом:

— Роман!

Обернувшись, я с удивлением увидел Арину, которая махала мне рукой из кареты. Вот неугомонная девица! Ее же дома наверное уже муж потерял! Она совсем об этом не думает?

Но проигнорировать ее теперь не получится. Оглянувшись, я заметил какого-то мужика, что стоял в конце улицы. Надо бы побыстрее сплавить Перову, да идти уже спать.

— Арина Борисовна, — прошептал я, приблизившись к карете. — Что вы творите? Вас же Николай Васильевич хватится!

— Не хватится, — жарко прошептала девушка, буквально втягивая меня за руку в карету. — Я сказала ему, что заночую у своей подруги. Что ж вы так долго, я вся горю, — прошептала она и впилась в мои губы поцелуем.

Кое-как прервав его, я отодвинул девушку от себя.

— Арина Борисовна, нам нужно серьезно поговорить.

— Позже, — не сдавалась она и схватила мою ладонь, прижав к своей пышной груди. — Чувствуете, как бьется мое сердце? Так и кажется, будто за нами следят. Это так… возбуждает…

И снова она попыталась меня поцеловать, но на этот раз я был проворнее.

— Арина, — перехватил я ее руки. — Послушайте же меня. Мне не нужна эта интрига. Неужели вы не понимаете намеков? Того, что я гулял по набережной не один? И сейчас пришел поздно, лишь бы избежать встречи с вами?

Я так и не подготовился к этому разговору и в итоге высказывал то, что было у меня на уме. Девушка застыла. Во мраке кареты мне не видно было ее лицо, зато хорошо чувствовался жар ее рук, которые я продолжал держать, чтобы она не распустила их.

— Р-роман… — прошептала она и в ее голосе промелькнули слезливые нотки. — За что…

Окончание ее слов я не услышал, так как дверца кареты распахнулась, и кто-то грубо схватил меня за шиворот. Затем рывок — и вот я уже нахожусь на мостовой, больно ударившись спиной о камни.

— Вяжи его, — услышал я чей-то шепот сквозь боль и дезориентированный падением разум.

Меня резко перевернули на живот и заломили руки за спину. Черт, что творится-то?

Поместье Михайловых

Борис Романович был хмур и медленно цедил виски. Соглядатая от Винокурова он не убрал, поэтому новость о каких-то записках, что получил этот парень, дошла до него быстро. Оставалось лишь понять, кто именно и о чем пишет. Выйти на того мальчишку, который передал первое послание, было делом лишь времени. Выбить из него описание человека, что передал записку — и того проще. И полученная информация не обрадовала главу дворянского собрания. Что творит его дочь? Разве он не вправил ей мозги?

В итоге кроме Винокурова пришлось приставлять слежку еще и к Арине. И вот сегодня ему доложили, что госпожа Перова сидит в карете рядом с домом, где снял комнату этот юноша, и никуда не выходит. А со слов Николая, та ему сказала, будто отправилась к Марине Артемовне — своей подруге. Сам Винокуров проводил время у персидского купца. Чем все это закончится, Михайлов не знал. Винокуров получил записку его дочери — это ясно как свет. Но сам на контакт с ней не идет. Мужчине было очевидно, что Арине снова что-то втемяшилось в голову, а у Романа достаточно мозгов, чтобы не потакать ей. Но и оставлять ситуацию на самотек Борис Романович не собирался. Наоборот, лучше воспользоваться этим! Рано или поздно они пересекутся. Зная настойчивость своей девочки, мужчина склонялся к тому, что уже этой ночью. И вот тогда… надо поймать парня на «горячем», не допустив посрамления его девочки. Скрутить и в жалком виде пускай его доставят к нему, Михайлову. А когда Винокуров будет валяться у него в ногах и оправдываться, поставить тому самые жесткие условия. Заодно и для Арины это будет уроком. Сколько раз он ей говорил, что от него она ничего не сможет скрыть. Вот и будет ей очередное подтверждение.