Сын помещика 6 (СИ) - Семин Никита - Страница 49

Я понимал, что устройство хамама Али мне обрисовал лишь в самых общих чертах, но все равно побывать в настоящей персидской бане было интересно. Пусть и такой «урезанной».

— Эх, видели бы вы хамамы моей родины, — распластавшись на полке, протянул мечтательно Али. — Бледная тень, что я воплотил здесь, не покажет даже тысячной доли того совершенства, что представляет собой хамам!

В парной было две полки, и я лег на соседнюю. Ожидавший этого даллак тут же принялся натирать меня мылом, которое держал в специальной рукавице, заменявшей ему мочалку. Али пояснил, что уже помылся и просто желает погреть кости в приятной компании. Попутно он описывал, как выглядит настоящий хамам его родины и почему они та популярны. Как обычно, дело было в религии. Хамамы составляют в Персии важную часть их культурного быта и неотъемлемы от многих религиозных ритуалов. Например, владельцы хамамов со слов Али никогда не берут плату с тех, кто решил совершить гусль — полное омовение по религиозным причинам. И по мере перечисления купцом причин совершить такое омовение, я задумался, как те владельцы еще не разорились? Ведь совершать полное омовение надо после каждого полового акта, женщинам — после менструации и послеродовых выделений, да просто все, что связано с интимом, требует от благочестивого мусульманина совершить гусль. Но были и еще две причины для подобного ритуала — гусль принимали после принятия ислама и перед погребением усопшего. В последнем случае — мыли покойника.

Мне стало понятно, что скорее всего хамамы в какой-то мере берут часть религиозных обрядов на себя и ставят их обеспеченные люди. В моей голове возникла некая параллель между помещиком, который ставит церковь на своих землях на собственные средства и содержит ее, и аристократами Персии, что делают примерно то же самое, но уже с хамамами. Может я в корне не прав, но пока выходило так.

— Загрузили вы меня, уважаемый Али, — покачал я головой. — Я-то думал, что баня в вашем стиле в будущем массажном салоне будет его частью, а с ваших слов выходит, что массажный салон является частью хамама.

— Я не настаиваю, чтобы вы делали все так, как на моей родине, — развел руками купец. — Но мое сердце наполнится радостью, если вам удастся хоть на тысячную долю приблизиться к истинным жемчужинам банного искусства в моей стране.

После того, как меня тщательно помыл рукавицей-мочалкой даллак, я сполоснулся прямо здесь, в парной. В стене было два крана с холодной и горячей водой. Вот оттуда в деревянный тазик и набрал воды, которой смыл мыло. А затем мы с Али пошли в бассейн. Вода в нем была теплой, но не горячей. Самое то, чтобы остудить тело после жара в парной.

— Признаюсь, — продолжал делиться купец, — однажды я попробовал и по вашему методу париться. В сухой парной, а затем в холодную воду окунуться. Ух, и продрог я тогда! — радостно смеясь, сказал купец. — Второй раз уж в воду прыгать не стал.

— А зря, — покачал я головой. — Во второй раз, если хорошо прогреться, уже не так холодно. А в третий и вовсе почти не чувствуешь мороза.

Я вспомнил, как сам однажды на крещенские морозы в будущем попарился в русской баньке и потом окунулся в прорубь. Да уж, в первый раз и правда думаешь, будто все тело окоченеет. Заходить снова не хочется абсолютно. Но если преодолеешь это чувство, веником как следует себя прогреешь, то уже совсем иные ощущения при повторном заходе испытываешь. Начинаешь удовольствие получать от столь экстремальной смены температур. И кожа уплотняется, словно невидимой броней от перепада температур обрастает.

— Может, и попробую как-нибудь снова, — тут же кивнул Али.

Мы еще разок зашли в парную, но уже просто посидеть, погреться, после чего перешли в «теплую комнату». Но не в кабинку, где стригут, а во вторую, где чай и кальян подают. Али мне тут же предложил подымить, но я отказался, остановившись на чае. С темы бани мы перешли на массаж. Я хотел попросить у Али найти специалистов из его страны, на что купец согласился, однако сразу предупредил, что не может обещать, что кто-то поедет в нашу страну. Ну нет, так нет. Я и сам смогу по типу Пелагеи разминающему массажу обучить.

Где-то через полчаса нашей неторопливой беседы к нам зашел слуга и передал купцу, что наконец прибыл Фаррух-хан. Али тут же предложил переместиться в дом, на что я не возражал. Удачная была идея сходить к нему, вместо того, чтобы сидеть в съемной комнате и с напряжением ждать неприятной встречи с Перовой и последующего трудного разговора. Всегда неприятно лишать людей иллюзий. Они от этого потом тебя ненавидеть начинают. Мало кто готов снять свои розовые очки, которые дают ему уют и защищают от жестокости окружающего мира.

Али хотел дать мне халат, чтобы я не надевал грязное белье после бани, но я же не зря захватил с собой сменную одежду. Поэтому поблагодарив купца, попросил того отправить слугу к моему тарантасу, чтобы тот забрал мой запасной костюм у Митрофана. И уже в чистом белье я вышел к знакомому аристократу Персии.

— Здравствуйте, уважаемый Фаррух-хан, — улыбнулся я мужчине.

— И я рад видеть вас, мой друг, — не остался в долгу перс, раскинув руки для объятий.

Присев на подушки и получив традиционный чай, мы перешли к разговору. Для начала Фаррух поинтересовался, как моя жизнь. Поделившись новостью о помолвке, что вызвало одобрение со стороны мужчины, я в свою очередь спросил, как идут его дела.

— Слава Аллаху, все благополучно, — ответил Фаррух. — Надо сказать, я показал вашу картину своим друзьям. Как и обещал, ваше имя я не называл, но им очень понравилась ваша работа. Двое моих близких друзей хотят, чтобы вы написали портрет их жен. Что скажете на это?

— Признаться, — замялся я, — недавно я уже писал одну… неоднозначную картину. В итоге это привело к не совсем адекватной реакции со стороны… заказчика.

— Можете не переживать, с моими друзьями у вас проблем не будет, — тут же понял, к чему я клоню, Фаррух-хан. — Я же вас не подвел, — заметил он.

— За что я вам искренне благодарен, — кивнул я ему уважительно. — Если вы ручаетесь за них, то я согласен. Но тогда им придется приехать хотя бы сюда. Покидать страну я не собираюсь.

— Я передам им ваше условие, — спокойно согласился с моим требованием мужчина. — Однако увидеться с вами я хотел не из-за них. Ваши таланты… они меня очень впечатлили. Скажите, а вы рисуете только портреты, или способны и иное изобразить?

— Смотря что вам нужно, — растерялся я.

— Помнится, я говорил вам, что вхожу в одно наше сообщество… — медленно начал Фаррух.

— Да, было такое.

— Нас не жалуют на родине, — вздохнул он, — но наши идеи стремительно распространяются. И мне пришла в голову мысль, что было бы здорово иметь картину, которая для посвященных была бы отличительным знаком — что здесь живет член нашего общества. Но для всех остальных это была бы просто картина. Понимаете меня?

Фаррух пытливо посмотрел мне в глаза, с тайной надеждой, что смысл его пожелания дошел до моего разума. И не сказать, что он был неправ. Я прекрасно понял, что хочет перс. Подобные картины с зашифрованным посланием хоть и не были повсеместным явлением, но уже случались в истории. Мне приходилось слышать о поисках таких посланий в той же «Моне Лизе», написанной легендарным Леонардо да Винчи, или в той же «Тайной вечере» за его же авторством. Но вокруг Леонардо вообще накручено много мистики и тайн. А тут мне предлагают окунуться в эту среду. Стоит ли?

— Знаете, — задумчиво сказал я. — Если в картине должен быть заложен религиозный подтекст, то я все же откажусь.

— Мы не против бога в общем понимании, — возразил Фаррух. — Я же говорил вам, нас не устраивает то общество, в котором сейчас живут люди в моей стране. Грубо говоря, нас не устраивает строй.

— Откровенно, — поразился я, впервые услышав правду от мужчины вот так — в лоб.

— Я хочу показать, насколько вам доверяю, — улыбнулся Фаррух. — Могу поклясться чем угодно, что вам не грозит опасность со стороны нас, или наших оппонентов. Мы не выдадим ваше имя даже под пытками!