Сын помещика 6 (СИ) - Семин Никита - Страница 37

— Это моя забота, — отрезал я. — Смотрите, чтобы вы сами не прослыли пустобрехом. Или вы свечку держали, что так уверенно все заявляете? А кто тогда в этот момент был в постели с вашей супругой?

— Да как ты смеешь, щенок⁈ — вскочил из кресла разъяренный мужчина.

Я с достоинством встал и посмотрел на него насмешливо.

— Можете болтать что угодно. Вести себя, как девка базарная, что слухами кормится — это ваше личное право. А мне пора. Всего хорошего.

Больше не став ничего слушать, я развернулся и покинул комнату. Больше меня здесь ничего не держит. Что же касается угроз Михайлова… пожалуй, стоит лишь Настю предупредить, чтобы не поддавалась на шантаж, если тот решит к ней подойти. И объяснить, как себя вести надо. Но пока он не выполнит своих угроз, больше я ничего делать не собираюсь.

Дверь за наглым мальчишкой закрылась, а Борис Романович до сих пор не мог поверить, что только что услышал. Да иной на месте этого недоросля уже на коленях бы ползал и за радость считал, что так легко отделался! Эта их лесопилка еще и в строй не введена. И он ведь не много попросил, всего лишь третью часть! Эти Винокуровы могли и просто деньгами по курсу отдать. А тут… неслыханная наглость!

В порыве злости мужчина уже собирался выполнить свою угрозу, но все же по привычке решил сначала снова все обдумать. Его природная осторожность всегда требовала давить лишь в случае, когда он полностью контролирует ситуацию. Но здесь контролем и не пахло, что настораживало. На чем основа эта бесшабашная смелость молодого юноши? Борис Романович не врал ему, когда заявлял, что собирал все доступные сведения об этом выскочке. И дураком по собранной информации тот не был. Вон, князь тоже посчитал себя шибко умным, а чем в итоге все закончилось? Так чего же он не учел, что мальчишка столь уверенно отказался от его предложения? Он ведь видел, что тот вначале был в панике. Как побледнело лицо юноши от испуга. Но потом он вдруг успокоился. Это была не напускная уверенность, уж в эмоциях Борис Романович научился разбираться. Нет, юноша словно вспомнил какой-то убойный аргумент, который сможет выкатить против него, Михайлова. Вот только какой?

— Да нет, это просто бравада, — пытался убедить себя мужчина. — Слишком я его переоцениваю. Но что если?..

Посмотрев на стопку в своих руках, Борис Романович в раздражении поставил ее на тумбочку. Алкоголь еще никогда не помогал ему в размышлениях.

— Надо завтра на свежую голову все обдумать. И слежку не отзывать. Наоборот, стоит узнать — куда он сейчас побежит и что делать будет. Да, так и поступлю. А испортить ему репутацию и сдержать свое слово я всегда успею.

Дубовка, усадьба Зубовых

— Рада вас видеть, Валерия Павловна, — раскланивалась с Повелецкой Софья Александровна.

— Благодарю, что позвали, — с улыбкой ответила женщина. — Хотя, признаться, вы сумели меня изрядно заинтриговать.

— Что поделать, работа в театре накладывает свой отпечаток, — развела руками Зубова. — А где ваш дражайший супруг?

— Аристарх Венедиктович захворал, — вздохнула Валерия Павловна. — Он просил передать свое искреннее сожаление, что не смог прийти. А также надежду, что вы не будете на него в обиде.

— Ну что вы, — замахала руками Софья, — как можно обижаться? Передайте ему мои пожелания в скором выздоровлении.

— Обязательно.

Дамы прошли в зал, где уже собрались и иные гости, которых пригласили Зубовы в честь праздника.

Не особо много, в основном — сослуживцы Владимира Михайловича и ближайшие подруги Софьи. Собственно потому Валерии Павловне и было интересно, с чего ее позвали, ведь ни к одной из этих категорий людей женщина не относилась.

Начало торжества ничем не отличалось от празднования других православных дат. Сам праздник считался «семейным», потому-то много людей и тем более чужих обычно не приглашали. Но всегда бывают исключения. И попасть к Зубовым на праздник считалось хорошим тоном, учитывая влияние Софьи Александровны в их городе. Стандартные пожелания здоровья и процветания сменялись разговорами об успехах или неудачах в сборе урожая. Отличительной чертой конкретно этого праздника была более скромная одежда на гостях, да отсутствие развлекательных предметов. Никому не предлагали поиграть в карты, фанты или что-либо подобное. Не тот день.

Когда все насытились и обменялись новостями, Софья Александровна попросила тишины.

— Все мы благодарим господа нашего за пищу, что он даровал нам в этом году. И восхваляем сегодня матерь его — Пресвятую Богородицу. И я считаю это хороший день дать старт новому начинанию! Делу, в котором может поучаствовать каждый! И я сейчас не про милостыню, уверена, каждый из присутствующих уже проявил свое благородство и сделал пожертвование.

Валерия Павловна мысленно поморщилась. Она-то как раз никому сегодня милостыню еще не подала. Знала ли о том ее соперница и это был укол в ее сторону? Повелецкая могла о том лишь догадываться, но вроде Софья в этот момент на нее не смотрела, и тон у нее был не язвительный, а самый обычный. Потому женщина продолжила слушать, что говорила Зубова.

— Я хочу объявить о скором состязании, в котором может принять участие каждый! Кулинарная дуэль, где каждый сможет проявить себя. Но ее особенность будет в том, что предметом состязания будут… торты! Я хотела объявить о состязании в своем театре, но поняла, что желающих будет слишком много и придется делать предварительный отбор. Потому вы — первые, кому я предлагаю принять участие в этом состязании. Каждый из вас, кто пожелает принять участие, будет принят без отбора! Валерия Павловна, — вдруг повернулась Зубова к озадаченной заявлением женщине. Повелецкая уже стала думать, чем можно перебить такое начинание, но мысль только формировалась, а обращались к ней прямо здесь и сейчас.

— Слушаю, Софья Александровна, — продвинулась ближе к Зубовой женщина.

— Я буду благодарна, если это состязание пройдет в вашем ресторане. Надеюсь, вы не против?

Такого поворота Валерия Павловна не ожидала и сумела лишь с натянутой улыбкой выдавить из себя согласие. Что задумала ее соперница? Вот так отдать мероприятие, где будут сотни дворян из их уезда, ничего не требуя взамен? Или ее хотят подставить? Мысли метались в голове женщины, а Зубова тем временем поблагодарила Валерию за данное согласие, после чего вновь повернулась к гостям.

— Все подробности по условиям проведения будут высланы всем вызвавшимся участникам отдельным письмом. Заявки на участие принимаю я. Записаться можно прямо сейчас, — провела она рукой в сторону вынесенного журнального столика, на котором лежал листок и перо с чернилами. — И пусть Пресвятая Богородица благословит это начинание, что возьмет свои корни в Ее Рождество! — торжественно закончила Зубова.

Гости зааплодировали, тут же начав переговариваться между собой. Кто-то тут же поспешил первым внести свое имя в список участников. А Валерия Павловна все так и не могла определиться — как ей отнестись к такому повороту событий. Какой здесь подвох? И есть ли он? Зато стало понятно, с чего на семейный праздник Софья позвала ее.

Да уж, на мелочи Борис Романович не разменивается. Я думал, он будет пытаться у меня отжать компенсацию от Канарейкина, а для господина Михайлова это копейки. Ему сразу треть предприятия подавай! Еще небось и оценочную стоимость сумел разузнать, отделение банка-то здесь, в Царицыне, расположено.

Сразу от поместья Михайлова я приказал Митрофану править к дому Скородубовых. Нужно и с Настей поговорить, и желание ее обнять никуда не делось. Наоборот, даже усилилось. Мне так окончательно успокоиться будет проще.

— Не помешаю? — с улыбкой спросил я, когда мне открыли дверь.

— Я рада, что ты пришел, — кинулась мне в объятия Настя.

Впрочем, долго обнимать ее на пороге я не стал. Мы прошли в квартиру, где я поздоровался уже с Аней и Кларой Васильевной, попутно поздравив их с праздником. Из подарков я принес корзинку малины для няни, которую купил по дороге, и торт для сестер. Насте дополнительно еще и цветов взял.