Последний танец - Биллингем Марк - Страница 15

Раствориться в шумной толпе и хотя бы на часок-другой забыть о странном убийстве, которое она расследует.

И о еще более странном человеке, с которым она работает в паре.

“Крепче двери запри и во двор не суйся…”

Рядом с ней двое дородных и впечатляюще бородатых фанатов наслаждались новым треком группы, вскидывали в воздух кулаки и орали вместе с вокалистом.

“Чтоб обедом не стать, поглубже укройся…

Твоя плоть им как сладкий ирис,

Это зомби… апокалипсис!”

Сказать по правде, она пока не совсем… понимала Миллера, но, с другой стороны, все остальные, похоже, тоже его не понимали, а ведь они работали с ним гораздо дольше, чем она. Не то чтобы Салливан и Эйкерс ее не предупреждали. И не то чтобы ее не предупреждал сам Миллер.

Она знала, что горе может сильно повлиять на человека.

“Твои яйца порежут в рагу…”

Между прочим, она и раньше догадывалась, что Миллер – весьма необычный человек.

“А сосочки в начинку пойдут к пирогу,

Прячься или в обед превратись —

Это зомби… апокалипсис!”

Зажатая между двумя вопящими бородачами, Сю кое-как высвободила руку, чтобы сделать глоток из пластикового стаканчика. Повернувшись спиной к импровизированной сцене, она оглядела толпу и заметила, что из дальнего угла на нее смотрит какой-то человек. Она подумала, что он очень похож на Киану Ривза, только намного ниже ростом и весь в пирсинге. Его футболка плотно прилипла к груди то ли от пота, то ли от пива, а из выреза выглядывала причудливая татуировка.

На свете есть и другие способы отвлечься от работы.

“В свой пот, как в соус, скорей окунись…”

Толпа принялась скандировать название песни; Сю улыбнулась и увидела, что мини-Киану перестал кивать и тоже улыбнулся ей в ответ.

“Сгодится”, – решила Сю.

Одно время Миллеру помогали бороться с бессонницей успокаивающие голоса радиоведущих-полуночников: их негромкая, убаюкивающая речь оказывала гораздо больше воздействия, чем снотворное, или “Вот это настоящий шум волн!”, или даже три с половиной пинты индийского пейл-эля.

Но не сегодня.

Миллер выпил три с половиной пинты пейл-эля, но ни он, ни радио не помогли. По правде говоря, радио перестало помогать с тех самых пор, как он начал с ним спорить.

“…И все они одинаковые. Все кинозвезды и поп-певцы… одни сплошные педофилы”.

– Что, даже “Чики гёрлз”?

“Все это есть в интернете…”

– Ой, да заткнись ты уже, придурок…

“…а чтобы сохранить молодость, многие из них пьют кровь наших детей. Для меня загадка, почему никто до сих пор ничего не делает”.

– Нет, друг мой. Загадка – как тебе удается одеваться по утрам.

Окончательно проснувшись, Миллер выбрался из постели и, бормоча себе под нос, поплелся в гостиную. Он насыпал себе кукурузных хлопьев и уставился на крыс: Фред и Джинджер спали как убитые под крошечным покрывалом из опилок.

– Да уж, меньше знаешь – крепче спишь! – сказал Миллер.

Он полил цветы. Взял гитару и немного побренчал, потом положил ее на место и включил телевизор. Минут пятнадцать он пытался сделать выбор между интеллектуальной игрой “Знаменитые фразы знаменитых людей” (на самом деле знаменитым не было ни то, ни другое), реалити-шоу “Четверо в одной постели” (как оказалось, ничего интересного) и телемагазином. Последний производил на удивление хорошее впечатление, но Миллер знал, что этим делом лучше не увлекаться. Знакомый алкаш-дежурный как-то рассказал ему, что после ночной пьянки спустил целое состояние на бриллиантовый ошейник для кота – притом что у него не было кота – и надувной костюм динозавра.

– Я, было время, сидел на игле, – жаловался дежурный. – Я даже раз или два снимал проституток, но еще никогда я не ненавидел себя так сильно, как в то утро.

Миллер заварил себе чай, выпил его, листая старый номер “Дэнсинг таймс” и в половине третьего ночи обнаружил, что занимается своим обычным делом. Не успев встать с постели, он уже знал, что в конце концов все этим и закончится. Он сидел на диване и копался в телефоне Алекс, а в перерывах смотрел на невзрачную бумажку с числом 37.

– Хлопотный выдался денек?

Алекс стояла в дверях кухни, одетая в халат и свою любимую полосатую пижаму – она стащила ее в отеле, где они отмечали ее день рождения.

– До смешного хлопотный, – сказал Миллер.

– Ну, это гораздо лучше, чем слоняться здесь дурак дураком.

– О, и что еще хуже, Салливан – гребаный инспектор.

– Более славного человека они не могли подобрать. – Алекс подошла ближе и присела на подлокотник дивана. – Забавно возвращаться к старому делу. – Она уставилась на клетку с крысами. – Эдриан Катлер.

– Да, очень забавно.

– Ну, и какие у тебя мысли?

– Выглядит как обычные бандитские разборки.

– Оружие с глушителем, – кивнула Алекс. – И хороший, точный выстрел.

– Да, все четко и ясно, так что недостатка в подозреваемых нет.

– Мэсси? – Алекс снова отвернулась.

– Я… поговорю с ним.

– Думаешь, здесь замешана проститутка?

– Ты хочешь сказать “секс-работница”?

Алекс улыбнулась.

– Упс, прошу прощения!

– Возможно, так оно и есть, – сказал Миллер. – Возможно, ее использовали, чтобы отвлечь Эдриана, чтобы он немножко расслабился. В трусах с пингвинчиками любой будет чувствовать себя слегка не в форме.

– М-м-м… сексуальненько!

– Ладно, может, куплю себе такие же.

– Так, а что со вторым, как его…

– Барри Шепард.

– Да, что с ним?

– Ну, возможно, все было именно так, как я сказал Салливану, вернее, пытался сказать. Наш убийца ошибся номером. Ну, типа, мы все хоть раз пытались сесть в чужую машину на парковке, ну у всех же было? Дети называют учительницу мамой, родители выходят из супермаркета с чужим ребенком. У всех бывают ошибки.

– В том числе и у тебя.

– Редко, – возразил Миллер. – Очень редко.

Алекс встала и подошла к окну. Оттуда открывался вид на море, который, разумеется, всегда нравился ей больше, чем Миллеру.

– Кстати, я думаю, тебе очень повезло с напарницей.

– Посмотрим.

– Да ладно, на вид она очень милая.

– На вид много кто очень милый, – сказал Миллер. – Чарли Чаплин на вид был очень милый – и трижды женился на девочках-подростках. Трижды! Тед Банди на вид был очень милый. Майкл Пейлин на вид очень милый, но я слышал по радио: кто-то рассказывал, что видел, как он кричит на собаку.

– Ну, мне она нравится, – сказала Алекс.

– Ее почти не смешат мои шутки.

– Что, безусловно, только добавляет ей плюсов.

Миллер снова потянулся к телефону. Он разблокировал его и начал листать. Список контактов, сообщения, принятые вызовы.

– Что ты ищешь? – спросила Алекс.

– Без понятия.

– Увы, я ничем не могу тебе помочь. Хотя мне бы очень хотелось…

Миллер начал просматривать фотографии: вот селфи с крысами, вот сияющая Алекс поднимает бокал после успешного судебного разбирательства, вот ее мама с папой на пляже. Он остановился и уставился на их совместное фото – вероятно, это было последнее фото. Мэри сняла его как раз перед полуфиналом. Он, Миллер, в смокинге, который взял напрокат, и Алекс в платье, которое ей сшила сестра, а к их спинам прикреплены бумажки с номерами.

37…

Миллер поднял мобильник в блестящем красном чехле и помахал ей.

– Почему ты не взяла с собой телефон? – В его голосе слышалось отчаяние – да и как его могло не быть? – но он надеялся, что говорит не слишком сердито. – Ты всегда брала с собой свою гребаную мобилу!

Алекс не ответила.

– Ты не можешь рассказать, так?

– Конечно, не могу, – сказала Алекс. – Я не могу сказать тебе ничего, что ты сам еще не знаешь.

– Это потому, что ты – только плод моего воображения.

– Ну, уж точно не какой-то там призрак. – Она покачала головой и, улыбнувшись, пошла обратно в сторону кухни. – Миллер, у тебя что, крыша поехала?

– Ну, конечно же, нет. – Он положил телефон обратно на стол и отодвинул бумажку. Потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза, надеясь, что ему удастся поспать хотя бы пару часиков, прежде чем взойдет солнце и все начнется по новому кругу. – Думаю, что просто… подвинулась ненадолго. Вот и все.