Любовь без памяти (СИ) - Серж Олли - Страница 2

— Летта, фу! Сидеть, я сказал! Ждать!

Мужик оставляет собаку и возвращается. Расстёгивает тулуп, присаживается и светит своим фонарем прямо мне в лицо. — Твою ж мать! — Присвистывает и хмурится. — Ты… вообще как тут?

Огромный, бородатый. Скорее старый, чем молодой. А вот глаза… глаза яркие. Даже в темноте видно, что небесно голубые. Или этот уже брежу.

— Что случилось помнишь? — Спрашивает строго. — Ты как вообще в лесу оказалась? Подснежники искала? — Повышает голос.

Едва мотаю головой.

Собака начинает лаять в тон хозяину, заставляя меня вжиматься ещё глубже в сугроб.

Мычу что-то невнятное и мечтаю только о том, чтобы наступила тишина, а фонарь перестал светить в глаза. Я лучше сама пойду по чуть чуть, чем с ним.

— Вставай, — велит мужик. — Иначе закоченеешь. Минус двадцать пять! Как ещё ничего не отвалилось… Да ты ещё и в чулках капроновых? Чокнутая!

Чувствую, как по щекам начинают идти горячие слезы. Чего вот он ко мне пристал? Разве так сложно уйти? Он что не видит, что мне плохо?

Подтягиваю колени к груди и прячу нос в воротник шубы. Вот так меня оставьте, пожалуйста…

— Э нет! Так дело не пойдёт! — Гремит мужик. — Даже не думай умирать! Ты мне ещё пригодишься…

Вдруг дёргает меня вверх и прижимает к своей большой груди.

У меня даже нет сил ему сопротивляться!

А вдруг он маньяк?

— Пустите! — Выдавливаю из себя сип. — Я буду кричать!

— Лучше кричи, — посмеивается незнакомец. — Так хоть точно не замерзнешь, пока до дома дойдём. Летта к ноге!

Мои легкие наполняют запахи жженой щепы, дыма, сигарет и едва уловимый аромат геля для душа.

Взгляд выхватывает приклад ружья, которое болтается на другом плече.

Мне становится жутко!

Мысли скачут одна на другую, прерываясь острой болью и тошнотой.

Если бы этот мужчина хотел меня изнасиловать или убить, то сделал бы это сразу. А так — домой несёт. В тулуп кутает. Значит, все будет хорошо. Мне нужен только телефон и…

И я не помню. Я не помню никого, кому бы могла позвонить!

Но так же не бывает, чтобы человек был один? У него должны быть родители, друзья, работа, своя семья…

Пытаюсь хоть что-то найти в памяти, но там пусто.

А вдруг у меня и правда никого нет?

Острый приступ тошноты прерывает мои упаднические рассуждения.

— Мне нужно… — хриплю.

Я успеваю оттолкнуться от мужчины и скатиться в сугроб буквально за секунду до того, как меня выворачивает наизнанку.

Собака снова лает и возбужденно нарезает круги.

Но мужик вместо брезгливости выдает совершенно неожиданное заключение моим страданиям.

— Так, не похоже, что бухала. Даже не похоже, что ела.

И пока я отплевываюсь от мерзкого вкуса желчи во рту, вдруг берет, зачерпывает целую ладонь снега и прикладывает мне ее на лицо.

Я взвизгиваю.

— Вот! Уже лучше, приходи в себя, — приговаривает. — Немного идти осталось.

Снова подхватывает меня на руки и несёт.

Кажется, в какой-то момент я все-таки отключаюсь, потому что в следующий раз открываю глаза уже от резкого запаха нашатыря.

В большой комнате, на диване под тремя одеялами.

— Ну наконец-то, — выдыхает незнакомец из леса.

Внимательно вглядывается мне в глаза и вдруг спрашивает…

— Ты как зовут то тебя помнишь?

Я несколько секунд честно пытаюсь вспомнить, а после сдаюсь. Закрываю лицо ладонями и начинаю плакать…

Дорогие читатели! Не забудте поставить истории "мне нравится" и добавить историю в библиотеку https:// /ru/book/lyubov-bez-pamyati-b483102

Демид

Кажется, именно так у людей случается инфаркт.

Когда сердце так лупит, что трудно сделать вдох. Когда думал, что больше никогда ее не встретишь, не дотронешься, не прижмешь к себе!

Черт! Черт! Черт!

Самому нужен нашатырь!

Волосы эти ее, запах, кожа нежная, вздохи томные… Все как прежде! Я думал, что забыл. Но пол часа, и снова заряжен своими чувствами и болью. Под завязку.

Кадры воспоминаний вспыхивают! Вспыхивают! Вспыхивают!

Может, тоже надо башкой приложиться и все все забыть?

Второй виток тахикардии сердце начинает после того, как я понимаю, что Люба меня не узнает. И слава Богу, что на ее голове сейчас имеется огромная гематома, потому что иначе…

Иначе это бы означало, что все было зря! Что я ошибся, и не было между нами ничего, ради чего стоило складывать голову. Рушить жизнь, карьеру, три года искать смерти…

А разве стоило? Она просто вышла замуж и не пожелала тебя даже живым увидеть!

Я столько себе нафантазировать. Столько раз с ней говорил. Убивал от ревности ее мужа во снах. Ее трахал до потери сознания. Просыпался потным и больным…

Это все бушует у меня внутри, а внешне я абсолютно непробиваем. Пару глубоких вдохов запаха ее волос не в счет.

Что же ты в себя не приходишь то, девочка? Неужели придется везти в город? Скорая к нам в лучшем случае часа через три-четыре приедет…

Кто вообще так тебя приложил? Или упала? Нет… не похоже.

За рекой сдаются коттеджи под корпоративные сабантуи. Неужели оттуда? Грабители? Но серьги с бриллиантами на месте.

Все пиздец как странно!

Люба с тихим стоном открывает глаза.

— Ну наконец-то! — Немного отпускает меня.

Она бессмысленно хлопает ресницами и осматривает комнату.

Я решаю выяснить главное:

— Как зовут то тебя помнишь?

Вздрагивает. Вижу, как на ее лице отражается мыслительный процесс: зрачок уходит вверх и… тут же снова расфокусируется. Глаза наливаются слезами.

— Не помню. Я ничего не помню!

Закрывает лицо ладошками.

— Так, спокойно… — подрываюсь и делаю нервный круг по комнате.

— А пальцев сколько? — показываю.

— Три, — лепечет правильно.

— Тошнит?

— Не знаю…

Что делать? Амнезия — это не шутки.

Люба так оглушительно и горько рыдает, что я не могу сдержаться. Подлетаю к ней и прижимаю к себе. Снова от всего мира ее закрыть хочется!

— Ну ты чего, чего, милая? Ты все обязательно вспомнишь. Люба… — перехожу на хриплый шепот. Губы немеют от ее имени, сказанного вслух. — Любушка…

Испуганно отстраняется и, не мигая, смотрит мне в лицо.

— Ты меня знаешь? Что со мной случилось?

Закрываю глаза, не понимая, как быть. Если скажу правду, то придется просто вывезти ее в город. Сдать мужу. Прислуге. Наверное, детям…

И у меня снова ее не будет! Даже не будет возможности поговорить!

В груди повторно взрывается ядерный реактор, который долгие годы был накрыт саркофагом и тлел. Яд неразделенной любви растекается по венам, отнимая возможность мыслить здраво.

— Ты кто? — Шепчет Люба. — Прости… я совсем не понимаю ничего…

Распахиваю глаза. Беру в руки ее ладонь и прижимаюсь горячими губами к ледяным пальчикам.

Одну неделю, Сапсай! Одну, ты слышишь? Или пока ей не станет лучше…

Выдыхаю…

— Я Дема. Твой Демон. Муж. Мы с тобой немного поругались, и ты убежала. Еле нашел. Наверное… — сглатываю из горла ложь и трогаю ее голову. — Ты упала. Мы сейчас промоем рану и вызовем врача.

— Муж… — повторяет шепотом Люба.

Осторожно тянется ко мне и гладит свободной рукой скулу, бороду… — Ты красивый, «муж». А какая у нас фамилия?

— Сапсай…

— Сапсай… — повторяет, будто пробуя на вкус. — Любовь Сапсай?

— Да… — хриплю. Я так мечтал это услышать!

Мои руки начинают наглеть и жадно ласкать плечи Любы.

Маленькая. Совсем худенькая…

Она в тонкой блузке и из-под нее так хорошо прорисовывается кружевной лиф, что я практически теряю тормоза от животного желания обладать этой женщиной.

Я, млять, ВСЕ помню! Будто мы с ней еще вчера…

— Не надо, пожалуйста, — логично напрягается Люба и освобождается из моих рук, уползая глубже в подушки. — Я не могу. Я не помню, — начинает снова нервничать. — И голова бол… — зажимает ладонью рот.

Я успеваю сообразить и подставить ей деревянную глубокую тарелку, которую буквально два дня назад пацаны настрогали под мандарины.