Любовь без памяти (СИ) - Серж Олли - Страница 1

Вообще-то я не верю в гадания, поверия и прочую чепуху, но сюда зачем-то приехала. В эту глушь! К знахарке, которая лечит от бесплодия и не берет денег. Только продукты. С учетом тех баснословных сумм, что я уже потратила на лечение, две пачки молока, три батона, масло и несколько запаек мясных консервов — это просто смешно.

Обескуражено пью обычный травяной чай и смотрю на маленькую сморщенную старушку, которая держит меня за руку и смотрит своими подслеповатыми глазами куда-то поверх моей головы за иконы.

— Хм… — хмурится она и поглаживает мой безымянный палец. — Ничего не чувствую. Сними его… — указывает на обручальное кольцо с бриллиантом.

Хмыкаю. Не чувствует она… Ну я так и думала.

— Ладно, спасибо вам… — пытаюсь встать, — но бабулька сжимает мою ладонь крепче. — Сиди. И кольцо сними.

Со вздохом подчиняюсь. Вот исключительно из уважения к старости.

Но бабулька вдруг оживляется и будто навостряет уши.

— Воот… — тянет довольно. — Жизнь в тебе, наконец, пошла. Сердечко забилось.

— А до этого не билось? — Не сдерживаюсь от сарказма.

Женщина зыркает прямо мне в глаза.

— Так бывает, — говорит авторитетно. — Человек ходит, ест, пьет, а не живой. Знаешь, как животное впадает в анабиоз и ждёт своего часа, чтобы ожить. Так вот, в анабиозе детки не рождаются. В этом твоя проблема. Давлением низким страдаешь? Болями головными?

— Допустим, — отвечаю уклончиво. — И что по вашему мне нужно делать, чтобы выйти из «анабиоза»? Кольцо обручальное не носить?

— Не носить, — подтверждает старушка. — Знаешь про вену, которая идет из безымянного пальца прямо в сердце…

— Так из каждого идет, — фыркаю. — Это все романтические сказки!

— Ну… — отпускает мою руку женщина, — сказки — не сказки, только вот сердце твое не мужу принадлежит. И матка обещана для его детя…

— Что за ерунда, — начинаю уже по-настоящему раздражаться. — Я восемь лет замужем! Никогда мужу не изменяла!

— Говорю тебе, что вижу, — строго повышает на меня голос старушка в ответ. — Здорова ты. И ребенок ждёт часа своего. Душу его чувствую. Иди и думай, где врешь себе! Все!

Резко встает и совсем невежливо отбирает у меня чашку с чайником. Недвусмысленно намекая, что мне пора на выход.

Я застегиваю шубку и надеваю шапку. Кольцо обручальное почему-то кладу в карман.

— Спасибо, всего вам доброго… — стараюсь уйти вежливо, несмотря на тотальное разочарование.

Женщина гремит посудой на небольшой старой кухонке, но когда я подхожу к дверям, вдруг оборачивается.

— Свечку поставь сходи. Надежде…

— Какой надежде? — Не понимаю я.

— Ты знаешь какой. — Отвечает старушка.

Я захлопываю за собой обитую в несколько слоев кожи деревянную дверь и сбегаю вниз с крыльца к машине.

Мороз крепчает. После слякотной столицы здесь в деревне зима чувствуется особенно остро.

Врубаю себе подогрев на полную мощность и выезжаю на дорогу. Хочется успеть доехать в город до темноты.

Пока стою в пробках, пишу подругам разочарованные голосовые сообщения.

Грусть накатывает на глаза слезами отчаяния. Как так? Ну почему?

От выпитого чая хочется в туалет.

Понимая, что до дома не доеду, сворачиваю с эстакады в сторону офиса мужа.

Что за чаем меня напоила эта старуха? Надеюсь, не отрава.

Паркуюсь и забегаю в здание через задний вход рядом с курилкой. Я едва успеваю до туалета! Вот это было бы, конечно, позорище…

Мою руки, привожу себя в порядок и пишу сообщение мужу, что скоро буду дома и хотела бы куда-нибудь сходить поужинать. Развеяться.

Настроение просто на нуле. Страшно представить, что не именитые врачи, а именно какая-то старая бабка была моей последней надежой!

Неожиданно Семен отвечает, что ещё в офисе. Не думал, что я так рано освобожусь. Говорит, что будет свободен только через час.

Решая, сделать ему сюрприз, поднимаюсь на третий этаж и иду по коридору. Коммерческий отдел заканчивает работу в пять, поэтому кабинеты пустые. Только в бухгалтерии горит свет.

Секретарши Марины на месте тоже нет.

Я свободно прохожу через приемную к кабинету, нажимаю ручку и… отшатываюсь от открывшейся двери, потому что вижу перед собой свой самый страшный ночной кошмар: загнув над столом, мой муж Семен трахает свою секретаршу! Она верещит, под ним, как кабацкая шлюха!

Я шмякаю дверь о шкаф. Из него сыпятся папки с документами.

— Люба! — Оборачивается муж и мгновенно отлетает от секретарши. — Это не то, что ты подумала! Я тебе сейчас все объясню.

У меня перед глазами меркнет, буквально окончательно рушится мир! Как? Как он мог? Да ещё и прямо на рабочем месте! Открыто! Зная, что по брачному договору в случае измены, все имущество отойдёт мне… Что это вообще моя компания…

Но сейчас я не думаю об этом. Мне просто больно, жутко больно и страшно.

Разворачиваюсь и со всех ног бегу обратно к лифтам. Мне нужно спрятаться! Поплакать. Просто не при всех… Аааа! В кабинете папы! Как он мог?!

— Люба! — Слышу я крик мужа себе в спину. И сразу после шипение рации. — Арай, не выпускай Любовь Николаевну. Любым способом.

Только пусть попробует меня тронуть! Уволю!

Тем же самым путем через задний вход выбегаю на стоянку и щелкаю брелоком сигнализации. Он не срабатывает. Странно… Неужели я забыла закрыть машину?

Вытирая со щек первые слезы, сажусь за руль, вставляю ключ в зажигание и вдруг чувствую острую боль в затылке. Свет перед глазами гаснет. Я не успеваю даже закричать, как отключаюсь…

Виски ломит. Затылок вообще как чужеродный. Он будто онемел. И холодно… Очень холодно!

С трудом открываю глаза и ощупываю себя. Руки-ноги точно целы. Дышу. Но почему я лежу на снегу? Одна?

Вокруг только деревья и просто можно глаз выколоть от темноты!

Прислушиваюсь… Даже машины не шумят. Паника липкая и иррациональная охватывает грудь: где я?

Делаю попытку резко подняться, но от приступала тошноты падаю обратно. Что со мной?

Ощупываю голову и понимаю, что она вся в запекшейся крови. Я упала? Ударилась? А где? Куда шла?

Ничего не помню…

Делаю новую попытку подняться только теперь медленно. Получается плохо. Колени дрожат, тело ватное. Дыхание паром срывается с обледенелых губ.

От дерева к древу я прохожу максимум метров пятьдесят и понимаю, что все — больше не могу!

Рыдая, опускаюсь в корни дерева, чтобы хоть немного спрятаться от ветра и прижимаюсь щекой к коре. Слезы леденеют на щеках.

Что мне делать? Как позвать на помощь? Почему меня никто не ищет?

Тело покрывается мурашками от холода.

Глаза закрываются сами. Я не могу сопротивляться! Сворачиваюсь калачиком… Вот посплю тут минуточку и пойду дальше. За минуточку же ничего не случится.

Сознание начинает путаться. Перед глазами вспыхивают яркие блики света. Становится легче. Я улыбаюсь, ловя солнечные зайчики… И вдруг слышу надрывный собачий лай.

Он пугает моих «зайчиков», снова оставляя их в темноту.

— Вав! Вав! Вав! — Раздаётся над головой.

Страх прокатывается по позвоночнику, когда понимаю, что лай мне не снится!

Сердце разгоняется, грудь опаляет горячей волной.

Распахиваю глаза, вижу морду огромной собаки, но даже не могу закричать! Все? Это конец? Сейчас меня задерет голодный волкодав?!

— Летта, что ты там нашла? А ну тихо!

Слышу мужской голос. Он на мгновение кажется мне знакомым. Таким родным…

Напрягаю память и… нет, не помню! Я ничего не помню!

— Твою ж мать… — спешит ко мне хозяин собаки и оттаскивает ее за ошейник в сторону. — Ты чего сидишь здесь, ненормальная? Напилась? Курица…

Где-то головой я понимаю, что нужно попросить человека о помощи, что нужно говорить с ним, встать… но сил нет. Совсем. И я не курица!