Лесная фея (СИ) - Вайз Мариэлла - Страница 3

Оставалось ударить по негодяю его же оружием. Не помню, говорила ли я, что книги по магии неприлично дороги, их крайне трудно найти, и ещё они просто шикарно выглядят, только на обложку каждой из них можно смотреть часами.

Нужно ли говорить, что у нас таких книг было очень и очень много. Правда, читала их только я.

Писаны они все были от руки, буквы старинные и не всегда понятные, объяснения сложные.

Сестра моя иногда разглядывала только обложки с диковинными рисунками нездешних волшебных мест. Матушка кроме нарядов, балов и сплетен, по-моему, вообще мало чем интересовалась. Батюшка эти диковинные книги иногда нарочито небрежно выкладывал на свой стол в кабинете перед прибытием особо важных гостей, при этом зорко следя за сохранностью ценного имущества.

Итак, вспоминай, Мицариэлла, вспоминай... Перенаправить поток, перенаправить... Моя ярость, моя боль и обида за сестру, моя настоящая семья - мои деревья, наш лес и сад, помогите мне!

Я забыла, где я нахожусь, я забыла, кто я и что, одна мысль завладела моим существом, я видела только одно - живое фиолетовое нечто разворачивается и со скоростью анаконды из Рошгарских гор летит точно в голову де Брилье!

Но что это?! Туман стекает с моей сестры, группируется в яркую изящную стрелу! Нет, это вовсе не стрела! Это красавица анаконда из Рошгарских гор, и она, переливаясь как диамант чистейшей воды, делает красивейший точнейший разворот, вытягиваясь в сторону окаменевшего де Брилье четкой прямой линией.

Красавица анаконда. Бледная, как смерть, сестра. Застывший де Брилье.. Они закружились перед моим потрясённым взором медленно, быстрее, снова медленно...

Проваливаясь в спасительную темноту, я почему-то увидела поросшую чистыми зелёными побегами нашу старую дверь из экстрадорогого, приобретённого по именной королевской квоте адельтельского дуба...

Мицариэлла

Я медленно плыла в узком чёрном туннеле. Вдали, сверкая, кружились яркие огненные ленты и кто-то звал меня. Потом кто-то тряс меня, потом я услышала чей-то плач. Туннель пропал, и ленты пропали, а я вдруг поняла, что лежу на холодном каменном полу и рядом плачет моя сестра.

- Лайлинна, - прошептала я.

- Мицариэлла? Ты говоришь?! - сестра опять плачет. Я слышу всё, но не могу открыть глаза. Не могу шевельнуться, и мне даже все равно, что моя тайна раскрыта.

- Милая, пойдем. Пойдем скорее, нам надо уйти отсюда, - сестра тянет меня за руки.

Бесполезно, мне не двинуться самой ни на сантиметр. Сестра, всхлипнув, крепко хватает меня подмышки и тянет по полу как раненого воина в известной битве с гермесами.

Мне почему-то смешно, по пути я смотрю на бездыханного де Брилье. Сестра замечает мой взгляд, кривится. «Не волнуйся, не сдохнет» - успокаивает меня одна из воспитаннейших леди наших земель.

На полпути к моей комнате у меня получается слегка помогать Лайлинне. Я начинаю ползти как каракатица из Грайвезских гор, я тоже понимаю, не приведи Триединая Сестра, нас кто-нибудь увидит! Но нам везёт, везёт невероятно, никого мы не встречаем на своём пути.

Наконец мы оказываемся в моей комнате. Я буквально заползаю на кровать, меня накрывает неимоверное чувство облегчения, и я проваливаюсь в сладкий и спокойный сон.

Время от времени сестра будит меня, заставляет пить какие-то отвары, за которыми она, как я понимаю, лично носится в крыло прислуги на нашу огромную кухню, где есть абсолютно всё, что только выращивается и продается на наших землях.

В итоге, стоит первым лучам Светила с благословения Триединой Сестры появиться на горизонте, я просыпаюсь, полная сил и какой-то кипучей, неведомой мне до сей поры жаждой жизни. Мне хорошо, как никогда.

Лайлинна сидит на моей кровати, и, стоит мне открыть глаза, быстро шепчет: «Не волнуйся, не выдам твою тайну, сестра».

Сестра. У меня теперь есть сестра.

Больше Лайлинна не успевает сказать мне хоть что-то, потому что распахиваются двери, личные горничные матушки быстро и слаженно что только ни делают со мной... И уже менее чем через час я вымыта, натерта редчайшими мазями из матушкиной коллекции, мои волосы переплетены диамантовыми нитями, а платье усыпано таким количеством драгоценных камней, что мне трудно носить его на себе.

Пока горничные суетятся надо мной, привычно не обращая внимания на неполноценную госпожу, я, как и всегда, узнаю кучу новостей из их болтовни. Оказывается, молодой и такой красивый герцог заявился лишь под утро. Где был, выяснить не удалось, но вид уставший.

Ах, он очень бледен и это так ему идет... Наверное, все же повезло кому-то. Но кому?!

Горничные злобно косятся друг на друга, не забывая при этом быстро и слаженно, превращать меня в истинную леди, невесту самого де Брилье. Все-таки матушка хорошо их натаскала, да.

Вообще, конечно, для простого люда потеря невинности не несет за собой таких трагичных последствий, как для леди, но, вообще-то, тоже нежелательна. Да и матушка моя очень строга с прислугой.

Кроме того, все горничные при поступлении к нам на службу проходят строгий отбор.

Батюшка лично предупреждает каждую, что разврата не потерпит, что оступившиеся особы будут опозорены, высечены прилюдно, вышвырнуты из замка, само собой.

И при этом горничные все как одна явно не прочь близко пообщаться с гадом герцогом.

Странно это, странно...

Но самая главная новость, конечно же, это то, что в самом дальнем крыле замка пошла побегами дверь из древнего адельтельского дуба. А ведь все знают, что если в стенах замка адельтельский дуб даёт побеги, то это знак высшей благодати Триединой Сестры.

Но мало кто знает, что ещё это бывает, если поблизости появилась священная волшебница. Это бывает раз в тысячу лет и об этом давно все забыли. Лишь в старинных книгах можно найти рассказы об этом. Но старинные книги в замке читала только я...

Наконец за мной приходит матушка и по традиции ведет меня на церемонию помолвки.

Сияющий батюшка, похожий на мертвеца Антуан, радостная матушка, задумчивая Лайлинна... Я смотрела на них, не вникая в то, что говорилось торжественным служителем храма Трех Святых, и думала лишь об одном - адельтельский дуб мгновенно дает побеги только в случае пробуждения силы священной волшебницы в непосредственной близости от него.

В случаях же высшей благодати побеги появляются постепенно и растут очень медленно.

И опять же, высшая благодать появляется, только если хозяин замка облагодетельствовал огромное количество людей, и это точно не про батюшку...

Мицариэлла

После церемонии по древнему обычаю жених сразу же везёт невесту в свой замок, но обязательно в сопровождении пожилой компаньонки со стороны невест!

К выбору компаньонки уже матушка подошла со всей серьёзностью, выделив мне старую Паулину, совершенно бесполезную в замке старуху. Вся её деятельность сводилась к изображению предмета мебели в случаях приезда в замок гостей мужского пола.

Выбрана на эту почетную должность Паулина была исключительно благодаря своей представительной внешности, редкой среди прислуги молчаливости, а также неспособности к любой другой деятельности в силу преклонного возраста и, как я подозревала, в силу редкой природной лени.

Со своими обязанностями старуха справлялась на ура, не отходя от Лайлинны ни на шаг.

Тем более странно, где она была вчера.

Много странного, непонятного.

Устроившись в уголке кареты, я в последний раз встретилась глазами с заплаканной сестрой.

Почему она плачет...

Мимо проплывали знакомые с детства места. Двор замка, наш сад и лес вдалеке.

Деревья махали прощально ветвями. Начиналась моя новая неведомая жизнь.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть ни Паулину, ни обоих де Брилье, и погрузилась в размышления. Никогда не была я неразумной, поэтому пора сказать себе, а ведь ты волшебница, Мицариэлла, именно ты.