Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ) - Бойков Федор - Страница 9

— Знаешь, а в этом что-то есть, — задумался я. — Пусть побудут с супругой на хозяйстве, заодно и сами под защитой моего купола будут.

— Вот и славно, а то мне с этим Денисовым никак не везёт, — буркнула бабушка.

— Да оставь ты его, — махнул я рукой. — Сдался он тебе.

— Это вызов моему профессионализму, — недовольно ответила она. — Я даже в его квартиру не смогла попасть, а это уже слишком.

— Ладно, делай, что хочешь, но так, чтобы это не повредило нашим с ним отношениям, — серьёзно сказал я. — Этот эмиссар мне ещё нужен.

— Договорились, — протянула бабушка с хитрой улыбкой. — Обещаю, что сделаю всё красиво.

Я покачал головой и вышел из комнаты. Так, надо позвонить дяде. Я похлопал по карманам и вспомнил, что мой телефон сгорел в имении барона Воронова. Вот же ж.

Пришлось искать Зубова, чтобы взять его телефон и заодно попросить заказать мне новый. Не дело это, бегать за командиром гвардии, чтобы позвонить.

На моё счастье, у Зубова сохранился номер дяди, который я тут же набрал.

— Слушаю, — не очень довольным тоном ответил он.

— Это я, приезжайте с супругой в моё имение, — сказал я. — Мне нужно будет уехать вместе с родными на некоторое время.

— Мне теперь до старости кататься туда-сюда? — спросил он сквозь зубы. — Ты дал мне две недели, а теперь срочно вызываешь. Да я только вчера домой вернулся. У меня запланированы важные встречи, которые так просто не отменить.

— Если я скажу, то будешь кататься до старости, — холодно ответил я. — Можешь забирать свою прислугу из столицы. Как только вернусь, начнём тренировки.

Я отключил звонок и выругался вполголоса. Если бы у меня была возможность спасти жизнь дяди без его привязки к сердцу, я бы это сделал. Теперь же мне придётся ещё долго усмирять гордого и независимого птенца, который думает, что знает всё на свете лучше других.

Вернув телефон Зубову, я направился к себе. В таком настроении мне лучше ни с кем не пересекаться во избежание ссор. Но, видимо, само провидение решило, что гостей в моём доме как-то маловато.

Иначе почему я вдруг ощутил прикосновение к защитному куполу? Причём касался его не чужак, а кто-то одной со мной крови.

Я шагнул на первый уровень тени и вышел за границы защитного купола. Раз уж мой гость решил вежливо постучать, почему бы не встретить его как полагается?

— Доброго дня, Константин, — протянул Жнец, показавшись передо мной. — Или тебя лучше называть Фениксом?

— Без разницы, — я посмотрел на своего предка и нахмурился. — И давно ты за мной следишь?

— С тех пор, как вернулся из глубины сибирского очага, — Жнец шагнул ближе. — А вернулся я как раз перед твоей встречей с императором в библиотеке. Ты сильно рисковал, бросаясь обвинениями и шантажируя его величество. Он очень мстительный человек.

— Мне нужно было понять, насколько он в курсе происходящего, — я пожал плечами.

— Он не знает про лабораторию в сибирском очаге, это моя личная затея — выяснить, что там произошло и с какой целью, — Жнец говорил равнодушно, но я понимал, что виной всему его дар призрака. — Ты достал доказательства, о которых я просил?

— Достал и даже больше, — я щёлкнул пальцами, отдав мысленный приказ Гроху. Через мгновение мой питомец сунул мне в руку пару клочков бумаги. — Вот, посмотри сам. Только мне почему-то кажется, что ты и так всё знаешь.

Жнец протянул руку и взял обожжённые документы. Он изучал их чуть дольше, чем требуется для такого количества текста. Может, он, как и я, пытался сложить обрывки слов в цельные предложения?

— Бартенев, значит, — протянул он. — Неожиданно.

— То есть про Дмитрия Шаховского ты знал, — сразу же сделал я очевидный вывод.

— Знал, но не мог понять, зачем тёмному предавать своих, — Жнец чуть качнул головой. — И до сих пор не понимаю.

— Твой дар подавляет эмоции, — сказал я. — Поэтому ты забываешь об обычных человеческих чувствах — жажда власти, денег, знаний, силы. Люди всегда чего-то хотят, в отличие от тебя. Ты живёшь только ради конкретной цели, и эта цель либо углубляется, либо меняется в зависимости от обстоятельств.

— Ты слишком много знаешь о моём даре, — Жнец изобразил подобие улыбки. — И мальчика ты успел привязать, как я вижу. Кто ты, Феникс?

— Я тёмный феникс и вестник тьмы, её глас и страж, — повторил я то, что говорил всем и каждому, кто задавал тот же вопрос. — Я служу тьме, и она щедро награждает меня за службу. Знаниями, опытом, силой.

— Тогда скажи мне, Феникс, какова цель Демида Бартенева? — попросил он. — Зачем он проводит эксперименты над тёмными, зачем пытается создать ликвидаторов? Чего он хочет добиться?

— Власти, — коротко сказал я. — Он хочет получить власть не только над империей, а над всем миром. Он хочет стать правителем нового мира и переписать законы магии под себя. Бартенев пытал одарённых тьмой и светом, чтобы создать идеальное оружие против тебя и Вестника Тьмы.

— Идеальное оружие? — удивился Жнец. — Зачем?

— Чтобы погрузить весь мир в хаос, — я покачал головой. — Он нашёл способ создавать аномальные очаги. Я уже закрыл два из них, не считая московского очага, где находилась лаборатория для экспериментов над светлыми магами.

— Ты уверен в том, что говоришь? — Жнец снова стал безэмоциональным, и я увидел, как в глубине его глаз проявился жадный блеск тьмы. Вот оно что — его цель связана с очагами или с экспериментами над одарёнными.

— Ты был рядом, когда я сражался с бароном Вороновым? — спросил я вместо ответа.

— Нет, пропустил, пришёл только когда ты погрузил всё имение в тёмное пламя, — разочарованно сказал он.

— Барон Воронов стал «падшим», — пояснил я и увидел понимание в глазах Жнеца. — Но не это самое страшное. В его энергоструктуру была встроена сфера чистого света. Понимаешь, что это значит?

— Сфера света? — на лице Жнеца впервые проявились настоящие чувства. — Объясни мне, Феникс. Расскажи всё, что знаешь и что произошло с тех пор, как я ушёл в очаг.

— Это будет очень долгий рассказ, — усмехнулся я. — Но если коротко, то Бартенев устроил лабораторию в московском очаге и много лет вытягивал силу из архимагов света. Его учёные нашли способ кристаллизовать энергию и встраивать кристаллы или сферы в других одарённых этой же стихии.

Жнец посмотрел на меня с недоверием. Я и сам понимал, что мой рассказ выглядит неправдоподобно. Собственно, потому и тянул с тем, чтобы поделиться этой информацией с императором. Он бы просто не поверил мне.

— Зачем встраивать такие кристаллы в других? — медленно спросил Жнец.

— Чтобы усилить их украденной энергией, — я наморщил лоб. — Чем-то это похоже на способ усиления «падших» тёмных, только они, наоборот, выносят свой магический источник за пределы тела, чтобы он впитывал энергию смерти и не имел никаких ограничений.

— Те артефакты «падших» — это их магические источники? — удивился Жнец. — Ты уверен в этом? Насколько я понял, эти артефакты способны воссоздать подобие тела тёмного мага даже после его окончательной смерти.

— Я уверен. И эти самые артефакты, по сути, есть средоточие их жизненной силы, души и магического дара, — сказал я. — А вот с кристаллами света немного другая ситуация. Но они тоже могут усиливать магов света.

— Но барон Воронов был тёмным магом, — возразил Жнец. — И ты сказал, что он был падшим. Впрочем, я и сам чувствовал смрад его энергии смерти. Как Бартенев смог вплести в его энергосистему кристалл с энергией света?

— Ответа на этот вопрос у меня нет, — честно сказал я. — Но могу сказать точно вот что — я сражался с усиленными светлыми. Во время боя я атаковал тьмой, и наши энергии срезонировали. Прямо в подвале дома Демида Бартенева начал появляться аномальный очаг. Теперь ты осознаёшь масштаб его экспериментов?

— Это… очень плохо, — с небольшой заминкой сказал Жнец. — Если я прав, то Бартенев служит предыдущему Вестнику, который готов идти войной против всего мира.