Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ) - Бойков Федор - Страница 29

— Я бы предпочёл сдать его императору вместе с Бартеневым, — задумчиво проговорил я. — Но нет никакой гарантии, что его величество правильно расценит такой подарок.

— Тогда действуй так, как считаешь нужным, — усмехнулся дед и протянул руку к пленникам. Я видел, как он вытягивает часть проклятья обратно, возвращая им возможность ощущать мир вокруг себя, видеть, слышать и говорить. — Я снял паралич с речевых центров. Они заговорят, если прикажешь.

Ну да, подчинение осталось на месте. На самом деле, это страшное проклятье, при котором человек понимает, что происходит, может ощущать страх и боль, но при этом совершенно не контролирует своё тело.

Я подошёл к князю Миронову и посмотрел в его глаза, полные страха и отчаяния. То же самое отражалось во взглядах остальных. Только Кольцов смотрел на меня с ненавистью, не понимая, как близок к смерти.

— Знаете, ваше сиятельство, — обратился я к князю Миронову. — Ваш выбор союзников оказался не самым удачным. Как и выбор врагов. Я не прощаю тех, кто пытался навредить моим близким.

Из его горла вырвался хриплый нечленораздельный звук. По подбородку князя потекла слюна, а в глазах помимо страха появилась мольба.

— Загвоздка в том, что мне не нравится убивать безоружных, — я глянул на его супругу, потом на его детей — Софью и Матвея. — Предлагаю вам дуэль до смерти. Что скажете?

— Дыа, — протянул он, с трудом шевеля губами.

— Но у меня есть условие, — я холодно улыбнулся. — Мы с вами составим договор, согласно которому ваши близкие никогда не посмеют напасть на меня или членов моего рода. Впрочем, как и на союзников, и друзей.

— Согласен, — уже более внятно выдохнул Миронов.

— Это будет особый договор, — я склонился ниже. — Вы ведь знаете, что приближенные к трону люди приносят клятву верности его величеству? — он кивнул. — Наш договор будет касаться всех, в ком течёт ваша кровь. И он будет иметь точно такую же силу.

Вот теперь глаза князя расширились ещё сильнее. В них плескался самый настоящий животный ужас. Неужели он думал, что обычная бумага с нашими подписями спасёт жизни его детей?

Я усмехнулся и протянул к князю ладонь. Мои пальцы удлинились, превращаясь в теневые когти. Пара капель крови из надреза на ладони князя упали на пол между нами. Я добавил к ним свою кровь и посмотрел в глаза своего врага.

— Повторяйте за мной, князь, — я набрал воздуха в грудь и призвал тьму.

Она отозвалась мгновенно, окутав нас с Мироновым тёмной аурой. Кровь на полу зашипела и начала подниматься дымкой, закручиваясь между мной и князем.

— Клянусь кровью предков и силой, текущей в моих жилах, — сказал я негромко, вкладывая в слова свою силу. — Отныне и навеки я и моя кровь, рождённые и те, что будут рождены, отказываемся от права мщения, вражды и намеренного вреда Константину Шаховскому, его роду, его союзникам и тем, кого он назовёт находящимися под его защитой.

Князь Миронов повторил за мной. Его голос был хриплым и едва слышным, но это не имело значения. Древняя формула работала, нити моей магии уже начали сплетаться, связывая произнесённое с сутью говорящего.

Я покосился на жену князя, которая тихо всхлипнула. Заметив мой взгляд, она замолчала и зажмурилась. Глянув на остальных членов рода Мироновых, я увидел, как Софья смотрит на отца с немым ужасом, а Матвей дрожит мелкой дрожью.

Так и должно быть — магическая клятва связывает их, пробирает до самого нутра. И они не могли не почувствовать силу слова.

— Нарушение этой клятвы откроет путь тьме, — холодно сказал я, закрепляя клятву финальным всплеском моей силы. — Тьма войдёт в источник силы рода Мироновых и обратит вашу магию в прах. Ваш род перестанет быть магическим. Теперь поклянитесь.

Князь Миронов закрыл глаза. Я видел, как он сдерживает дрожь и ярость, но мне было плевать. Да, это хуже, чем смерть. Для аристократического рода, чья власть держится на силе и даре, такая кара означала вечное бесчестие и слабость.

— Клянусь, — выдохнул князь сквозь зубы.

— Клятва принята, — равнодушно сказал я. — Договор скреплён кровью и тьмой. А теперь, встаньте, ваше сиятельство.

Я видел, что проклятье подчинения, наложенное дедом, ослабло ровно настолько, чтобы князь смог неуверенно подняться на ноги. Он шатался и пытался устоять, но его колени подгибались, а тело не слушалось.

— Дуэль состоится завтра на рассвете, — объявил я. — Место — пролесок между полями, где есть проход между нашими землями.

Князь кивнул и ухватился за свою супругу, чуть не повалив её на пол. Я повернулся к деду, который наблюдал за происходящим с жадным интересом. Вряд ли он смог уловить даже часть ритуала, что я только что провёл. Да и если понял, всё равно повторить не сможет.

— А с этим что будешь делать? — кивнул дед в сторону Кольцова, который продолжал сверлить меня ненавидящим взглядом.

— Отдам императору, — не задумываясь сказал я. — Вместе с признаниями о проекте «Возрождение». Пора кончать с Бартеневым. Император может многое простить своему троюродному брату, но не прямую измену и пытки светлых магов и подчинение их разума.

Я шагнул к декану и, ухмыльнувшись ему в лицо, отдал приказ.

— Вставай и иди за мной, — развернувшись, я направился к выходу, слушая за спиной неловкие движения Кольцова.

Ничего, скоро имперские дознаватели выбьют из него признания. Главное, чтобы никто заранее не узнал об особом пленнике. Если Бартенев раньше времени поймёт, к чему всё идёт, он может отдать приказ убить Кольцова, пока тот не рассказал про него.

А это значит, что придётся действовать через Денисова. Уж эмиссар императора точно должен знать, как решить вопрос с перевозкой и допросом декана.

Уже у самых дверей я обернулся и посмотрел на князя Миронова, который казался теперь окончательно сломленным. Надеюсь, он отойдёт к утру и будет сражаться в полную силу.

Мой взгляд остановился на Дмитрии Шаховском, который будто ждал моего приказа. Нет уж, пусть радуется, что вообще остался жив. Никаких договоров и союзов с некромансерами у меня не будет. Даже если они одной крови со мной.

Как только я спустился на первый этаж, сразу стали слышны звуки сражения. Мои люди продолжали сражаться с монстрами. И чем дольше некромансер находился на землях по эту сторону стены, тем больше монстров прорывалось сюда на зов его источника.

Кольцов шагал за мной, неловко пошатываясь и оступаясь после долгого нахождения в параличе. Не окажись здесь так вовремя Дмитрий Шаховский, Кольцов мог успеть сбежать обратно в столицу. Оттуда я бы его уже не достал — не врываться же в академию магии, чтобы схватить декана факультета.

Так что, если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, дед помог мне захватить человека, который лично пытался навредить моим близким. Если бы я не успел, неизвестно как бы закончился ритуал, который Кольцов проводил вместе с Мирославом Орловым в особняке графа Кожевникова.

Что самое гадкое — предъявить мне ему было нечего. Официально он был чист, даже император подтвердил его невиновность в суде против меня.

А вот с дедом всё было куда сложнее. Моё признание сломало его, обезоружило и заставило признать, что он был не прав. Он ищет искупления и в таком состоянии примет смерть от моей руки как акт милосердия, но я вовсе не милосерден.

Какой смысл тратить время и энергию на того, кто уже мёртв? Теперь ему придётся жить с осознанием того, что он натворил. По крайней мере, до того как я проверю точность его карты. Уверен, что он будет ждать меня в очаге на месте ближайшего узла-якоря.

— Граф, дела получше, — услышал я голос князя Куприянова, как только ступил на крыльцо особняка. — Но монстров всё равно много.

— Скоро должны отступить, — сказал я, заметив, как среди монстров на мгновение проявилась фигура деда. Повернувшись, я увидел, что мои бойцы стоят бок о бок рядом с гвардейцами Куприянова, защищая вход в особняк. — Почему вы решили встать тут?