Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ) - Бойков Федор - Страница 22

— Разве ранение твоей невесты не было целью? — он вопросительно посмотрел на меня. — Ты узнал, что она способна не только объединиться со старым врагом для сражения, но и закрыть собой тех, кто тебе дорог. Она показала, что имеет ценность и что привязалась к тебе и твоим людям. Это дорогого стоит.

— Не такой ценой я хотел узнать о её преданности, — прорычал я. — Они все могли погибнуть в той битве. Да и после, если бы я не уничтожил сферу…

— Но не погибли, — жёстко перебил он меня. — И ты справился с заданием. Показал свою силу не только мне, но и падшим.

— То есть ты просто хотел посмотреть, чего я стою? — я взлетел над Жнецом и окутал себя тьмой. — Ради этого ты рискнул моей семьёй? Чтобы посмотреть, как я справлюсь? Чтобы убедиться, что я достаточно силён для твоих планов?

— Если бы их там не было, ты не сражался бы так отчаянно, — спокойно проговорил он. — Я сделал это ради того, чтобы понять, сможешь ли ты увидеть. Многие сильны, но не многие способны видеть корень. Ты смог, значит, шанс есть.

— Шанс на что? — я подлетел ближе к нему. Моя тьма уплотнилась и окутала меня с ног до головы, а крылья стали ещё больше.

— Шанс уничтожить сотворённое моим сыном, прежде чем оно поглотит весь мир целиком, — он наклонил голову к плечу. — Ты думаешь, я хочу его смерти? Смерть Вестника уже ничего не изменит. У его творения есть и другие смотрители. Сеть гнёзд и якорей будет жить даже после того, как я оборву жизнь своего сына.

Я усмирил эмоции и задумался. Как я и ожидал, Жнец мыслит сугубо прагматично. Он видит проблему, знает, кто в ней виноват, но сам устранить её не может. И он прав, смерть Вестника уже ничего не изменит.

А ещё это означает, что пока что Жнец нужен мне больше, чем я ему. Но это временно. Скоро я и сам смогу чувствовать каждый якорь. Нужно-то всего ничего — поглотить ещё одну сферу.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, не расслабляясь ни на мгновение.

— Союз, — коротко сказал он. — Настоящий союз без обмана. Я знаю расположение других якорей и знаю, как искать ключевые узлы этой паразитической сети, а ты умеешь их уничтожать, не взрывая при этом половину континента.

— И какие у тебя условия? — я не собирался вот так сходу доверять Жнецу. Он мыслит другими категориями и ему плевать на всё и всех при достижении цели.

— Первое условие такое — ты обещал мне раскрыть свою тайну о знаниях, недоступных никому из живущих, — проговорил он. — В обмен я готов ответить на твои вопросы.

— А второе? — с усмешкой спросил я. Можно подумать, я не догадался, что он счёл меня угрозой и сделал своей целью, когда понял, что я знаю гораздо больше других.

— Ты не тронешь моего сына, пока не очистишь мир от его творений, — Жнец посмотрел на меня равнодушным взглядом, будто мы обсуждали вкус чая, а не убийство его сына. — И после этого я сам покончу с ним.

— Это всё? — уточнил я, чувствуя недосказанность в его словах.

— Ты предоставишь мне доступ к одному из якорей в сибирском очаге, — сказал он после небольшой заминки. — Мне нужно кое-что забрать оттуда до его уничтожения.

— Что именно? — вот теперь просьба Жнеца не убивать Вестника раньше времени обрела смысл.

— То, что он украл у нашего рода очень давно, — он неопределённо пожал плечами. — Артефакт, не имеющий отношения к падшим и к сети якорей. Это личное.

Я посмотрел на него с интересом. Неужели у призрака осталось что-то личное? Что-то, что до сих пор нужно ему, несмотря на утрату эмоций и чувств? Или в этом мире дар призраков не настолько абсолютен и безжалостен?

— Договорились, — наконец сказал я, ощущая, как от напряжения сводит мышцы. — Но если твоя личная миссия поставит под удар моих людей или нарушит мои планы по уничтожению гнёзд падших, я пересмотрю наши условия.

Жнец кивнул и начал растворяться между слоями.

— Через три дня я вернусь, — услышал я его голос издалека. — Будь готов выдвигаться.

Я покачал головой и вышел из тени. Адреналин начал отступать, и на меня волнами накатывала усталость, но пока было не до отдыха. Сначала нужно узнать, что сказал Белый. Наверняка он уже успел приехать и осмотреть Юлиану.

Зубова я нашёл на заднем дворе, когда он уже завершал обход.

— Белый приезжал? — спросил я сходу.

— А как же, — усмехнулся командир гвардии. — Поспрашивал вашу невесту, как она рану получила, а потом чуть не в ноги ей поклонился.

— Ты вместе с ним что ли в комнате Юлианы был? — я нахмурился.

— Нет, конечно, — Зубов качнул головой. — Яков-то на что у нас? Вот он и рассказал.

— И? Что в итоге? — поторопил я его.

— Залечил Ваня вашу невестушку, — тут же перестал усмехаться Зубов. — Сказал, чтобы сутки магией не пользовалась и восстанавливалась. Ну и что ей лучше пока отлежаться и не геройствовать.

— Понял, значит, устроим Юлиане отдых, — хмыкнул я. — Я на сегодня с делами закончил, так что ты можешь быть свободен.

Зубов кивнул мне, а я тут же переместился на первый слой тени, чтобы побыстрее добраться до своих апартаментов. И сам не понял, как оказался в комнате Юлианы.

Моя невеста спала, положив ладонь под щеку. Она не ворочалась и не стонала от боли, дышала ровно и мерно. Я склонился ниже и осмотрел плечо, видневшееся из-под сорочки. От раны не осталось ни следа.

Вот и хорошо. Теперь можно и мне наконец отдохнуть. Если что-то случится, то мне сообщат, а без сна и отдыха я скоро свалюсь без сил.

Я переместился в свои апартаменты и замер посреди небольшой гостиной. Мои мысли сейчас занимал разговор с Жнецом. Почему он поставил условием раскрытие тайн, но потом ничего не спросил и ушёл? Надеется, что мы с ним поболтаем, когда будем мчаться через изнанку к логову Вестника?

Сколько же вопросов мне хотелось задать этому Вестнику, который нашёл способ смешать свет, тьму и некротическую энергию в одну большую помойку. Зачем ему всё это? Власть? Месть? Или что-то более банальное вроде вечной жизни и бессмертия за счёт чужой энергии?

Я смог сжечь два очага и разрушить одну сферу-якорь. Но как выкорчевать всю сеть, если её корни уходят в те слои изнанки, куда соваться без крайней нужды я не собирался? Там правила писали не маги, а сама тень.

И правила эти были простыми — сильный жрёт слабого. А я, при всём своём усилении, дальше четвёртого слоя буду как раз тем самым «слабым». Если в моём мире на восьмом слое изнанки правили диттары, то здесь вместо них были гроксы. И я сильно сомневался, что они хоть в чём-то уступают диттарам моего мира.

Я сел на диван и понял, что вот-вот вырублюсь от усталости. Тревога отступила вместе с адреналином. У меня не было сил даже на то, чтобы дойти до кровати, поэтому я просто завалился на бок и закрыл глаза.

Перед тем, как отрубиться, я успел подумать о том, что у меня всего три дня. Нужно успеть всё — проверить детей, поговорить с Юлианой, разобраться с Денисовым и императором. И понять, что я буду делать, когда некромансеры решат ответить на уничтожение сферы.

Сон был беспокойным и прерывистым. Мне снились нити, сотканные из света и тьмы. Они тянулись то к Вике, то к Юлиане. Я рвал их, а они вырастали снова и снова.

Проснулся я резко, одним рывком сев на диване. Подобные кошмары посещали меня только после перерождения или полного истощения. Но никогда просто так.

Взор тьмы просветил всё имение. Вроде бы всё спокойно. Дети спят, бабушка в своей комнате, как и Юлиана.

Но ощущение надвигающейся угрозы никак не проходило. Чуйка кричала об опасности, но я не видел никаких причин для беспокойства.

Закрыв глаза, я сосредоточился на тончайших нитях, что тянулись от меня к птенцам и истребителям. Александр Рейнеке вместе с супругой находились в гостевой спальне. Нить дяди была ровной, чуть подрагивающей от пульсации Сердца.

Леонид Орлов тоже был в порядке — я ощущал его нить точно так же, несмотря на расстояние. Истребители находились в казарме и вроде бы им ничего не угрожало.

Тогда почему чуйка продолжает вопить?