Мальчики-охотники за удачей в Китае - Баум Лаймен Фрэнк - Страница 3

– И это немного, – добавил грубоватый голос за мной, и врач с «Катамата Мару» сел за стол и принялся есть. Мы несколько мгновений молча смотрели на него. Потом я спросил:

– Ваш пациент очень плох, доктор…

– Гейлорд. Меня зовут Гейлорд. Я англичанин, хотя плавал на этом проклятом японском корабле. И мой пациент принц Кай умирает. Он больше никогда не увидит Китай.

– О! – воскликнул я, очень расстроенный. Остальные разделяли мои чувства.

– Его зажало между балками, – объяснил доктор Гейлорд, продолжая есть. – И хотя трое его слуг окружили его и пытались своей смертью спасти, принца зажало, и он, вероятно, проживет не больше одного-двух дней. Жаль, – добавил он, качая поседевшей головой, – потому что Кай Лун Пу был только что назначен одним из пяти вице-королей империи, он отличный молодой человек с многообещающим будущим. Возрождение Китая, джентльмены, связано с такими потомками знатных родов, обучавшихся в колледжах Англии и Америки. Они впитали современные, прогрессивные идеи и со временем отбросят древние предрассудки «Процветающей империи».

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.

– Это вы тот молодой человек, что вытащили нас из катастрофы?

Я кивнул.

– Принц уже дважды просил о встрече с вами. Эти образованные китайцы очень вежливы и щепетильны. Он не хочет умереть, не поблагодарив вас за небольшую услугу.

– Я должен идти один? – неуверенно спросил я.

– Да. Идите немедленно. С ним «Голова Смерти», – добавил враг с пренебрежительным фырканьем, которого я не понял.

Поэтому я неслышно повернул ручку двери каюты и вошел. Не очень приятно навещать умирающего, и я хотел как можно быстрей с этим разделаться.

Передняя каюта на «Чайке» большая, почти просторная, и мы ее тщательно подготовили на случай какого-нибудь важного гостя на борту. До сих пор она использовалась только раз, и я огляделся, чувствуя боль из-за того, что теперь это сцена смерти и что винить в этом можно несчастного китайца.

На стуле рядом с занавешенной койкой сидел китайский служитель, который поднялся на борт вместе с принцем и врачом. Я сразу понял смысл выражения доктора Гейлорда: лицо и выражение этого китайца были воплощением мистического ужаса перед смертью. Точнее было бы сказать – отсутствие выражения, потому что это лицо было неподвижно, как сама смерть, оно серо-зеленого цвета, и кожа плотно, как пергамент, натянута на скулы и вокруг тонких губ. Глаза темные и яркие, но в них ни разума, ни выражения, – глаза как стеклянные. Этот китаец чопорно одет в черный костюм из тонкого сукна лондонской работы.

Когда я вошел, служитель встал, как робот, отдернул с койки занавеску и что-то коротко сказал по-китайски.

Я с почтительным поклоном подошел и обнаружил, что смотрю прямо в глаза раненому. И тут я удивленно вздрогнул, потому что молодой человек – почти мальчик, на мой взгляд, – смотрел на меня с улыбкой так радостно, словно встретил старого друга, пришедшего к нему на праздник.

Вспоминая о нем, я никогда не думаю о принце Кай Лун По как о китайце. Лицо, несомненно, носит черты его расы, но он был так старательно европеизирован и такой культурный, откровенный и приятный в поведении, что о нем можно думать только как об очень хорошем человека, которого повезло знать. Бедное искалеченное тело прикрыто покрывалом, а приятное, почти веселое выражение мальчишеского лица заставляет сомневаться в том, что он ранен, и мне показалось, что он нисколько не похож на умирающего.

– Вы молодой мистер Стил, – сказал он на превосходном английском языке, – я рад познакомиться с вами, сэр, потому что вы оказали мне редкую услугу и заслужили мою вечную благодарность.

– Я выполнял простую обязанность, – сказал я с ответной улыбкой, – но я рад, что смог услужить такой важной личности, принц.

– Важной? – переспросил он, поднимая брови. – Возможно, вы бы увидели меня таким, если бы мы встретились в моей провинции Кван-Кай-Нон. – Тень прошла по его лицу, и он вздохнул, но в следующее мгновение с возрожденной жизнерадостностью добавил: – Но мы не в Китае, мистер Стил, а на борту вашего благородного корабля скромный пассажир должен преклоняться более сильной личностью.

Он с улыбкой взглянул на Голову Смерти и сказал:

– Май Ло, преклонись перед благородным американцем, преклонись от нас обоих, потому что я беспомощен.

Служитель, внешне совершенно бесстрастный, распростерся передо мной, потом вернулся в прежнюю позу. Я не мог сдержать смех над этим нелепым поведением, и принц присоединился к моему смеху. Потом я спохватился, стал серьезным и спросил:

– Вы страдаете, принц? Вам больно?

Яркие глаза несколько мгновений разглядывали меня, после чего принц повернулся к Голове Смерти.

– Оставь меня, Май Ло. Я поговорю со своим гостем, – сказал он.

Служитель снова простерся, на этот раз перед принцем, и, ни словом не возразив, вышел. Но почти немедленно торопливо вошел врач, а он протестовал и на словах, и в поведении.

– Послушайте, принц Кай, – сказал он, – сейчас не время для безрассудных глупостей. Я дал вам морфий, чтобы унять боль и позволить вам уснуть, и вы не должны напрягаться и ослаблять действие лекарств.

Молодой человек взглянул на него – отчасти капризно, отчасти сочувственно.

– Мой дорогой Гейлорд, – сказал он, – в своей мудрости вы отмерили оставшиеся мне часы, и я принимаю ваше решение как окончательное. Но почему я должен спать в эти оставшиеся краткие часы, когда вскоре меня ждет вечный отдых?

Доктор покраснел и опустил взгляд. Он был добрый человек, и постоянное присутствие смерти еще не ожесточило его. Принц снова ласково улыбнулся ему и спросил:

– Запасы морфия достаточные?

– Вполне достаточные, мой принц.

– Тогда слушайте мое желание. Я не хочу спать и не хочу страдать в краткое отведенное мне время. Позвольте мне воспользоваться всеми радостями, пока Дракон Земли не завершит свою месть мне. Это будет милосердно, добрый доктор, и вы получите свое вознаграждение.

Старый врач взял руку китайца и тепло пожал ее.

– Вознаграждение не нужно, мой принц. Я сейчас без работы и с радостью поэкспериментирую с вами, чтобы не разучиться. Ваше желание будет исполнено.

– Тогда оставьте нас ненадолго с мистером Стилом, – был ответ, – и проследите, чтобы Май Ло нас не беспокоил.

Доктор почтительно поклонился и вышел.

– Принц, – сказал я, – на борту этого корабля меня зовут Сэм, и я был бы рад, если бы вы тоже так делали. Я не привык к тому, чтобы меня звали по фамилии, и если мы будем друзьями…

– Мы будем друзьями, Сэм, – сразу ответил он, – так что садитесь и давайте немного поболтаем.

Я был очарован своим новым знакомым, он так оживлен, так откровенен в предложении дружбы, так искренне благодарен за оказанную услугу. Его веселость и живость заставили меня почти забыть тот печальный факт, что ему осталось жить совсем немного, но он сам напомнил мне об этом.

Я не могу себе даже представить, каким восхитительным спутником мог быть принц Кай Лун Пу до этого ужасного случая. Он начал рассказывать свою историю шутливо, почти капризно, и мысль о притворстве или о самовосхвалении даже не могла прийти мне в голову.

Принц царской крови, родственник правящей династии Манчу, Кай был рано избран для занятия важного положения в империи и отправлен в Англию для получения образования. Год назад он окончил Оксфорд и после краткого посещения родины – в это время он долго разговаривал с императором и этой страшной старухой Ци Ан, вдовствующей императрицей, – путешествовал по Европе, Египту и Индии, а затем посетил главные города Соединенных Штатов. Это позволило ему изучить другие народы, познакомиться с их поведением и обычаями. В Китай Кай возвращался как вице-король и член императорского кабинета – он уже получил эти посты, когда произошла эта ужасная катастрофа, прервавшая его блестящую карьеру.