Хочу тебя навсегда - Малиновская Маша - Страница 2

Пять лет прошло. Первые два года я вообще дышать не могла нормально. Слёзы каждую ночь, вой в подушку, неверие в то, что именно он когда-то сломал моё детство и лишил отца.

Я слишком долго собирала себя по кускам. Склеивала раз за разом, хотя получалось с трудом. Сердце и так всё в шрамах, нельзя сейчас позволить ему снова начать истекать кровью после одного единственного взгляда.

Мне нужно уйти. Сейчас же. Я не могу здесь больше находиться.

Резко открываю кран и подставляю пригоршни под ледяную воду. Умываю лицо несколько раз и пытаюсь прийти в себя. Ничего не выходит. Пульс скачет, как бешеный. Бросаю взгляд в зеркало и не узнаю себя. Бледная. Губы пересохли. Глаза испуганные, с нездоровым блеском.

Выхожу в коридор и иду к комнате персонала. Хочу забрать пальто и сбежать. Как можно скорее оказаться подальше отсюда.

Но тут на моём пути появляется Надя. Перекрывает дорогу и, сложив руки на груди, смотрит внимательно. Очень внимательно.

– Варя, ты точно в порядке?

– Да, – выдыхаю. – Просто давление, наверное. Я… я поеду домой.

– Тебе двадцать три года, какое давление, – поджимает губы. – Не верю я в давление. Что-то случилось. Я же вижу. Ты бледная как стена, но при этом глаза горят, как у загнанного зверька. Будто призрака увидела.

О да, Надя, ты так близка к правде.

Призрака из прошлого. Пугающего и страшного.

Я качаю головой. Пытаюсь пройти мимо, но она вдруг сужает глаза:

– Этот мужчина. В чёрном. С ледяными глазами. Ты его знаешь, Варя? Он так смотрел на тебя, что даже мне нехорошо стало.

Я замираю. Боже, она тоже заметила…

– Нет, – лгу, резко выдохнув. – Впервые вижу.

– Вот и хорошо, – говорит Надя, кивая. – Очень хорошо. Потому что если бы ты его знала…

Я оборачиваюсь, хотя уже прошла дальше к выходу на несколько шагов. Она говорит это тихо, почти шёпотом.

– …тебе стоило бы держаться подальше. Он красив, Варя. Красив, да. Как демон. Но я слышала о нём. Его зовут Игнат Касьянов. Говорят, он просто чудовище. Жестокий, безжалостный. Без тени совести.

Сердце дёргается и срывается в чёрнеющую пустоту. Кровоточит, будто кто гвоздем ржавым по нему прошёлся.

– Я пойду, Надя, – сглатываю. – Спасибо, что подменила.

Я забираю пальто, натягиваю его и быстро иду к двери, даже не застегнув пуговицы.

Быстрее уйти отсюда и не оглядываться. Чтобы ненароком снова не напороться на его адский, прожигающий взгляд.

Квартира встречает меня тишиной и темнотой. Я захлопываю за собой дверь, поворачиваю замок и, не включая свет, делаю шаг внутрь.

Тихо. Как будто я в засаде.

Смешно.

– Ты что, Варя, совсем спятила? – шепчу себе, зажмуриваясь. – Здесь никого нет. Никого.

Но в груди по-прежнему тяжело. Глубоко внутри – жгучая, животная тревога. И она не уходит. Сидит и отравляет меня, пуская свои ядовитые щупальца.

Он там. Не здесь.

Он далеко. Просто был среди гостей.

Всё.

Это ничего не значит. Эта встреча – просто случайность. Адская случайность, которые случаются в огромном, многомиллионном городе.

Да и с чего я вообще взяла, что интересна ему? Что ему есть до меня дело?

Пять лет прошло уже. И Игнату явно было не до меня с его-то ритмом жизни.

Скидываю туфли и на цыпочках пробираюсь вглубь квартиры.

И почему я не включаю свет?

Будто кто-то смотрит на меня, следит. Будто он может быть здесь.

Сердце дёргается, как марионетка на нитке. Я мотаю головой, пытаясь взять себя в руки.

Надо остановиться и успокоиться. Я дома одна. Это просто мозг играет в травму.

Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Ты дома, Варя. Ты в безопасности. Он не знал, что ты здесь. Это всё совпадение.

Но слова Нади всплывают сами собой: «Я слышала о нём. Он чудовище. Холодный, безжалостный. Без тени совести…»

Стараюсь дышать глубже.

Удивлена ли я? Нет. Но… горечь. Она появляется внутри, тонкой плёнкой стягивает горло, расползается на языке.

Значит, всё-таки поддался. Значит, стал тем, кого хотел видеть в нём отец.

Копия. Продолжение. Ледяной излом.

Иронично, правда? Я влюбилась в чудовище. В ту версию его, которую, наверное, никто и не знал. Или… которой просто никогда не существовало.

Я включаю свет на кухне и ставлю чайник. Мои руки всё ещё немного дрожат – не сильно, но я это ощущаю.

Мия, моя кошка, лениво появляется из спальни. Трётся об ноги, требуя ласки. Тёплая, пушистая, спокойная. Я опускаюсь рядом с ней и глажу её по тёплой, шелковистой шёрстке.

– Ну чего ты, глупая, – бормочу ей. – Тебе-то всё равно, кто был на выставке, да?

Кошка мурлычет, я вроде бы наконец начинаю расслабляться, но тут звонит телефон, заставляя вздрогнуть. Это мама.

Я вздыхаю, беру телефон и отвечаю на звонок.

– Привет, доча. Как ты там?

– Всё хорошо, мам, – стараюсь говорить уверенно.

– У тебя голос… как будто ты вот-вот разревёшься, – мама будто чувствует на расстоянии моё состояние.

– Просто устала. Выставка сегодня была сложная.

Она рассказывает, как близняшки снова устроили заварушку в школе, как ей пришлось разруливать ситуацию. Я улыбаюсь, потому что её голос успокаивает. Мир кажется чуточку мягче и безопаснее, когда она говорит.

Мы прощаемся. Я клянусь, что всё хорошо и кладу трубку. Уже собираюсь в душ, вспоминая, моя пижама на сушилке или в шкафу, когда замечаю, что миска у Мии пустая. Корм закончился. Точно, я ведь собиралась зайти купить ей корм после выставки, но на эмоциях совсем забыла об этом.

Уже почти десять вечера, но утром я точно не успею, потому что у меня в школе занятия с восьми. Ещё и групповые с малышами. Нужно прийти пораньше и подготовиться. Придётся идти сейчас. Рядом есть круглосуточный супермаркет, пять минут – и я вернусь.

– Миюшка, я быстро, – говорю кошке, беру ключи и натягиваю куртку.

На улице темно, фонари пульсируют в лёгком тумане. Я снова ловлю это странное ощущение, когда каждый шорох – как будто за спиной шаги.

Ты накручиваешь, Варя, – твержу себе. – Хватит.

В супермаркете довольно много людей, и это даже успокаивает меня. Я покупаю корм, расплачиваюсь и возвращаюсь.

Поднимаюсь на этаж, вставляю ключ в замок, открываю дверь и вхожу.

Всё тихо. Кладу пакет на тумбу. Сбрасываю куртку и иду вглубь квартиры.

Но когда включаю свет в гостиной – реальность рвётся на части. Моё тело замирает. Дыхание пропадает. Сердце разбивается о грудную клетку.

Посреди комнаты, на стуле, спокойно сидит Игнат.

Прямо передо мной. Как будто это его дом.

Холодный взгляд.

Никаких эмоций.

Никакой спешки.

Он даже не встаёт, когда захожу.

Я же не могу двинуться. Не могу дышать. Мир вокруг расплывается, словно кто-то смазал границы реальности.

– Ты… – голос срывается, хриплый, сломанный.

Он не отвечает.

Просто смотрит с лёгким прищуром. Пронизывает взглядом.

У меня дрожат ноги. В голове паника. В кровь большими дозами впрыскивается адреналин.

Как он здесь оказался? Как попал внутрь?

– Что ты… что ты здесь делаешь? – выдавливаю, сглатывая.

Игнат наконец встаёт.

Медленно. Плавно.

Как хищник, не спеша подступающий к добыче. Не потому что не торопится, а потому что уверен, что она никуда не денется.

– Ну здравствуй, Варя.

Я не дышу. Физически не могу. Лёгкие будто забыли, как это – впускать и выталкивать воздух.

Он делает шаг. Один неспешный шаг. Как будто просто двигается без какого-либо намерения и цели. Но я отступаю. Инстинктивно. Как от огня. Как от края неминуемо разверзающейся пропасти под ногами.

Второй шаг. Я снова пячусь назад. Но Игнат целенаправленно и хладнокровно сокращает между нами расстояние. Делает это нервирующе медленно, будто испытывает мои нервы на прочность. Но какая там прочность… её и не было никогда.