Хочу тебя навсегда - Малиновская Маша - Страница 1

Дорогие читатели! Данный роман является второй частью дилогии. Первая часть «Хочу тебя себе». Вы можете найти её на сайте в моём профиле или по ссылке ниже:

https://www.litres.ru/book/masha-malinovskaya-31978811/hochu-tebya-sebe-72957337/?lfrom=402695144&ffile=1

– Дорогая, ты выглядишь просто сногсшибательно, – Надя, наша управляющая, удовлетворённо кивает, проходясь по мне взглядом. – Баварский будет в восторге.

– Надя! – пресекаю возмущённо её намёки. – Ты же знаешь, что мне это совсем не нужно.

– Да знаю-знаю, – вздыхает она. – Дурёха ты, Варя. Такой мужик! Была бы с ним, горя не знала. Рисовала бы себе, по курортам разъезжала…

– Надь, – качаю головой. – Ну прекрати, пожалуйста.

– Ой ну тебя, Варька.

Она отмахивается и уходит к официантам провести инструктаж по поводу дальнейшей части вечера, я же опускаю глаза в планшет и ещё раз пробегаюсь по программе.

На сегодняшней выставке будет много людей, какие-то важные шишки – местный бизнесмен Станислав Баварский устраивает деловую встречу со своими партнёрами. Сначала они посмотрят выставку его коллекции картин современных художников, а потом будет банкет. Моя задача – презентовать экспонаты выставки. Это моя не основная работа, часы экскурсоводом я беру допом к работе в музыкальной школе. Баварский хорошо платит, хотя его внимание меня, мягко говоря, напрягает.

– Варвара, – вдруг слышу за спиной, – потрясающе выглядишь.

Разворачиваюсь, сжав пальцы в кулак за спиной.

Баварский. Ему за сорок, но держится он как мужчина, которому всё позволено. Высокий, костюм идеально сидящий, дорогой. Рыжеватые волосы аккуратно уложены назад, загар ровный, лицо ухоженное. Губы слишком мясистые, глаза тяжёлые, пронзительные. Когда он смотрит, кажется, будто ты вещь, которую он примеряет под себя.

– Спасибо, – натянуто улыбаюсь. – Надеюсь, вечер пройдёт достойно.

– С твоим участием он уже обречён на успех, – он делает шаг ближе, и я с трудом сдерживаю неприятную дрожь. – Ты станешь настоящим украшением сегодняшнего события. А оно, поверь, важное. Очень серьёзные гости. Не подведи, Варвара.

– Сделаю всё от меня зависящее, – отвечаю ровно, с трудом удерживая себя от шага назад.

Он одобрительно кивает и уходит. Я выдыхаю только после того, как его шаги стихают.

Направляюсь в уборную. Там, в зеркале, встречаю свой отражённый взгляд.

Строгий костюм: чёрная юбка-карандаш, приталенный жилет, белая рубашка. Волосы гладко зачёсаны назад и собраны в низкий пучок. Лёгкий макияж. Тон, нюдовые тени, аккуратные стрелки, чуть подчёркнутые губы. Всё строго, без малейшего намёка на флирт.

Выдыхаю и поправляю пучок. Ладони влажные, сердце бьётся учащённо – и сама не понимаю, почему. Обычный вечер. Просто важный заказчик и много посторонних глаз.

Возвращаюсь в главный зал. Уже слышен шум голосов. Баварский ведёт гостей. Их много – мужчины в дорогих костюмах, дамы в вечерних платьях. Все с видом уверенных в себе людей, у которых в руках не только деньги, но и власть. Короли жизни.

Я мягко улыбаюсь, собираюсь с мыслями и подхожу к первой экспозиции.

– Добрый вечер. Рада приветствовать вас на выставке современной живописи. Перед вами работа питерского художника Алексея Гриневича. Год 2020. Техника – масло на холсте. В этой работе он раскрывает идею противостояния урбанистики и природы через абстрактные цветовые акценты. – Я делаю небольшую паузу, чтобы гости выставки могли оценить работу художника, а потом предлагаю пройти дальше.

Я говорю легко, свободно. Слова льются сами. Я умею держать внимание и вовлекать в то, о чём рассказываю. Даже те, кто изначально были погружены в беседу, начинают слушать.

Многие дамы кивают, интересуются. Мужчины в основном переговариваются между собой, бросают на меня скользящие взгляды. Но это нормально, выставка ведь лишь фон для их бизнес-встречи, так что это не считается неуважением.

И вдруг где-то под кожей царапается ощущение.

Нестерпимое.

Острое. Жгучее.

Будто кто-то задел саднящее от старой травмы место.

Ток проходит по позвоночнику. Я резко поднимаю взгляд – и мир на секунду останавливается. Воздух застряёт в лёгких, в груди нарастает давление.

Я сглатываю, моргаю несколько раз, надеясь, что мне показалось.

Но мне не показалось.

Это он.

Он здесь.

Игнат Касьянов.

Высокий. Широкоплечий. Ещё больше, чем я его помню. В чёрном костюме, чёрной рубашке. Без галстука.

Его взгляд цепляет меня мгновенно.

Лёд.

Мрак.

Яд.

Глаза, в которых нет ни капли света. Только сила, угроза и кромешная мгла.

Глаза чудовища, разрушившего мою жизнь.

Дыхание спотыкается. Я теряюсь. Речь прерывается на полуслове. Сердце замирает, а потом срывается в безумный ритм.

Он смотрит на меня.

А я понимаю, что больше не дышу. Я просто не могу дышать.

Я пытаюсь продолжить говорить. Слова, отрепетированные до автоматизма, теперь словно застревают где-то в горле. Во рту резко пересыхает, язык начинает липнуть к нёбу.

На меня смотрят. Люди ждут. Кто-то с вежливым вниманием, кто-то с ленивым равнодушием. Им в целом всё равно, но пауза в моей речи, видимо, раздражает их. Но все, кто стоит напротив, и кто в периферии тоже – размыты для меня.

Все, кроме него.

Он же смотрит. Смотрит не моргая.

Его взгляд как раскалённый прожектор. Я каждой клеткой его ощущаю. Словно обнажает кожу, проникает глубже. В кровь. В кости. В каждою клеточку.

Я пытаюсь откашляться. Слишком тихо. Прокашливаюсь уже намеренно, словно просто пересохло в горле. Поправляю фирменный чехол на планшете, который держу в руках.

И в этот момент кто-то обращается к нему. Мужской голос. Серьёзный. Игнат отводит взгляд.

Из меня же будто иглу вытаскивают, которой к стене прикололи. Я делаю вдох и начинаю говорить снова.

– Перед вами работа Марины Сайферовой. 2019 год. Техника – акрил по холсту. Это серия картин, вдохновлённых переживаниями автора после возвращения из клинической депрессии. На этом полотне она использует размытые, будто стертые границы предметов, чтобы показать… – я продолжаю. Голос звучит вроде бы ровно. Но я знаю, что если прислушаться, то можно услышать в нём дрожь. Потому что я совсем не в норме.

Жар.

Внутри.

Под кожей.

В груди.

В голове.

Я будто сгораю изнутри. Как будто кровь кипит, вздувая вены и артерии. Виски пульсируют. На затылке липнет пот, и даже под рубашкой на спине появляется липкая испарина.

Наконец, закончив короткое описание картины, я отступаю на шаг. Люди переходят к следующей экспозиции, но я не следую туда же. Я иду к Наде, что стоит у колонны, наблюдая за ходом мероприятия.

– Надь… – шепчу. – Подмени меня, пожалуйста.

Она вскидывает брови:

– Что с тобой?

– Голова закружилась. Сейчас в обморок грохнусь тут. Пожалуйста.

Она кивает. Уже на автомате встаёт на моё место, голос у неё уверенный, деловой. Надя профи. Я же разворачиваюсь и выхожу быстрым шагом из зала.

Направляюсь в уборную. Ворвавшись внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. И только тогда позволяю себе выдохнуть. Громко, со срывающимся дыханием.

Меня всю трясёт. Щёки горят. Грудь сжата. Перед глазами, словно видео в быстрой раскадровке, мелькают вспышки – как он прижимал меня к стене. Как шептал в ухо. Как смотрел. Как…

Нет. Нет-нет-нет.

Это было давно.

Я всё оставила в прошлом.

Это не должно возвращаться. Этому нельзя возвращаться.

Этим чувствам, этой боли внутри, этим слезам.