Моя особенная девочка. Я тебя нашел (СИ) - Арро Агния - Страница 37

— Ты уже решил, кого приставишь ко мне вместо себя? — интересуюсь у Олега, недавно вернувшего себе должность.

— Даже и не думал об этом, — дергает вверх плечом. — Я же начальник охраны. Я сопровождаю Вадима Юрьевича только на особых мероприятиях, в остальное время новый состав отлично обеспечивает его охрану. А вот с тобой справиться могу только я.

— И то с трудом, — открыто улыбаюсь.

— Но ты извлекла урок из сложившейся ситуации? — наставительно интересуется Олежа.

— На все сто.

Мы подъезжаем к клинике. Выгружаемся из машины вместе с шариками. Их так много, что маленькую и самую худенькую из всех присутствующих меня при малейшем ветре куда-то утягивает.

Олег, рассмеявшись, забирает у меня пучок воздушного детского счастья. Оставляю всех на улице дожидаться парней, а сама мчусь внутрь, раз меня все равно освободили от шаров.

Киваю знакомым медсестрам. Поднимаюсь на лифте в отделение и встаю как вкопанная прямо возле раздвижных дверей. Мой папа совсем не дружески обнимает маму Макса, пронзительно смотрит ей в глаза, гладит пальцами свободной руки по щеке, как любит со мной делать Максим. Видимо, это нравится всем мужчинам. В этом жесте очень много нежности и интимности, несмотря на всю его простоту.

Мой папочка никого не видит вокруг себя. Он что-то говорит Ирине Дмитриевне, она кивает в ответ и… Аааа!!!

— О-фи-геть, — выдыхаю, глядя на их поцелуй.

Такой себе тоже совсем недружеский поцелуй!

Я стараюсь даже не дышать, чтобы все не испортить, но меня все же замечают. Ирина Дмитриевна краснеет, как девочка, у папы в панике нервно бегают зрачки.

— Я к Максу, — отвожу взгляд и мимо них сбегаю в палату. Что-то я все слова нормальные забыла от увиденного.

Мой Авдеев стоит у окна. Переоделся уже. В джинсах, скрывающих все еще не прошедшие синяки, и черной футболке. На голове бандана, закрывающая раненый затылок.

— Я сейчас такое видела, — шепчу, обнимая и прижимаясь щекой к сильной спине. Он кладет руки поверх моих, гладит до мурашек. — Наши родители целовались, — говорю еще тише. — Прям по-настоящему. Представляешь?

— Да ладно? — слышу улыбку в его голосе. — Это же круто! — он тянет меня за руку, чтобы обошла. Встаю перед ним, упираясь попой в подоконник. Макс кладет руки мне на талию, наклоняется и тоже целует. — Я рад за них, — выдыхает, почти не отрываясь от моих губ.

— Я тоже, — признаюсь ему. — Это получается, мы с тобой будем сводными теперь?

— Получается так. Но согласись, заноза, в этом есть что-то такое… — его губы скользят по щеке к уху, — … завораживающее.

Дверь в палату открывается. Макс разворачивается и встает рядом со мной, так же облокачиваясь бедрами на подоконник. Складывает на груди руки и внимательно смотрит на маму. Она поняла, что я рассказала Максиму, и теряется под строгим взглядом собственного сына.

— Макс… — начинает Ирина Дмитриевна.

— Максим, мы с тобой немного позже по-мужски все обсудим, — вмешивается мой папочка. — Однажды мы уже поняли друг друга. Надеюсь и сейчас ты все поймешь правильно. А теперь нам пора. Ваши друзья заждались.

Отец пропускает нас вперед. Забирает сумки Макса. Они с Ириной Дмитриевной идут следом. В лифте снова царит легкая неловкость. Макс мне сказал, что рад за маму, но ей почему-то пока ничего не говорит. Я не вмешиваюсь. Это опять мужские заморочки, в которых я совсем не разбираюсь.

Медленно пересекаем холл внизу. Быстро ходить Макс пока не может, да и боится. Столько лежал…

Первые дни было тяжело ставить его на ноги, но упрямство Авдеева сделало свое дело.

Выходим на крыльцо и погружаемся в радостный визг девчонок и свист друзей. Здесь Платон, Артем, близнецы Никита и Ян из параллельного. Их девочки, наши Соня с Этель и много — много шариков, которые вместо салюта отпускают в воздух с криками: «С возвращением!»

Макс останавливается перед ступеньками. По ним мы еще не ходили. Я крепко держу его за руку.

— Помочь? — подходит отец.

— Сам, — качает головой Максим и делает первый шаг. Потом второй. Третий дается уже увереннее, и мы преодолеваем это препятствие.

У меня его забирают. Парни обнимают друга, хлопают по плечам, жмут руки. Они общались все это время только по видеосвязи. Авдеев не хотел, чтобы его видели в беспомощном состоянии и категорически запретил пускать друзей в палату.

— Ты не злишься на меня? — тихо спрашивает папа, передав сумки Макса Олегу.

— Нет. Я хотела, чтобы у вас получилось, — признаюсь ему.

— Правда? — удивляется он.

— Правда, — поднимаю голову, щурясь от теплого весеннего солнышка. Оно мешает мне посмотреть папе в глаза. — Ирина Дмитриевна мне нравится. Не то, что мерзкая Ви.

— Осталось поговорить с Максимом, — вздыхает папа.

— Он поймет. Макс тоже хочет счастья для своей мамы. Просто он за нее очень переживает. Ситуация с гориллой… с Андреем показала, что не без причины.

— Согласен, — папа ерошит мне волосы. Фыркнув, поправляю прическу. — Они с ума сошли! — вздыхает родитель, увидев, как парни выкатывают подарок для друга. — Парни, ну ему же нельзя за руль! — оставив меня, идет к ребятам.

А я любуюсь новеньким, блестящим пятидесятикубовым мопедом, перевязанным большой темно-синей лентой.

Вот же…

Но идея мне нравится.

— На этом можно, — заверяет Север. — Педали жать не надо, скорость ограничена, можно спокойно ехать по краю основного движения. И даже Анюту есть куда посадить, — х лопает ладонью по кожаному сиденью.

— Ну не будут же они на свидания с Олегом кататься, — приводит ещё один аргумент Платон.

— Будут! — строго говорит Ирина Дмитриевна.

— Мам, — просит Макс и прикасается к ручке газа своего нового транспорта.

— Господи, дай мне сил с этими детьми, — вздыхает наш директор и все ее подопечные взрываются громким хохотом.

Макс

К нам во двор тоже вваливаемся всей толпой. Ну как вваливаемся. Это они, а я ковыляю, тихо скрипя зубами. Друзья внезапно замирают перед огромным псом, хозяйской походкой вышедшим нам навстречу.

Гром сел посреди дорожки и предупредительно рыкнул. Девчонки прижались к своим парням.

— Освоился уже, — с улыбкой стучу ладонью по бедру. — Иди сюда. Это свои, друг. Свои.

Черный пес еще раз внимательно сканирует всех карими глазами, медленно двигается ко мне и стоит подойти, превращается в ласковую зверюгу, требующую любви вот прямо сейчас.

Народ заметно выдыхает.

— Это он, да? — спрашивает Платон.

— Да. Настоящий спасатель, — треплю Грома за холку.

У Платона тоже есть обученная собака. Немец по кличке Рай, обученный защищать парня от его же отца. Так что Калужский, наверное, единственный, кто отнесся к Грому максимально спокойно. Я бы даже сказал, с уважением. Остальные обоснованно напряглись.

Мать забрала собаку еще утром, чтобы при выписке не мешался под ногами. Он бы и не мешался, конечно, но я не стал спорить. Договорился с Громом, и послушный пес отправился осваивать свою новую территорию. Судя по поведению, моему новому другу все нравится.

Отпустив собаку гулять, иду в дом. Соскучился, пипец просто. По своей комнате, по запахам, обстановке, удобной кровати, большому телеку, качественной музыке и ванне. Кто бы знал, как я хочу в ванну! Просто упасть и валяться в ней, заткнув уши наушниками.

В столовой нас уже ждет праздничный стол. Не домашний, мама бы просто не успела. Да и кажется мне, из ресторана его заказывал отец Ани.

Остаток дня я наблюдаю за ними с матерью. При всех они не сильно афишируют, что их отношения перешли на другой уровень, но мама так смотрит на Каменского…

Чувствуется, что это серьезно.

Друзей провожаем уже в десятом часу. Парни со своими девочками разъезжаются на такси. В доме становится тихо. Грома пустили, он не просто просился, он требовал. Теперь привычно лежит у меня в ногах, растянувшись на полу у дивана.