( Бес ) Предел (СИ) - Юнина Наталья - Страница 48

Захожу в ресторан с каким-то предвкушением, словно сейчас сорву огромный куш. Вот только несмотря на все, мой мозг еще работает более-менее трезво, и я отчетливо понимаю, что сорву не куш, а кое-что другое. А если быть точнее, то все испорчу, стоит мне только открыть рот при Олесе. Как бы я ни крутил в своей голове вопросы, все равно меня понесет. Поэтому я и решил, что поймаю сначала ее подружку. И только после разговора с ней можно уже идти к Олесе. Найти в зале Инну не составило никакого труда, мало того, что стоит посредине зала, так еще и на голове прическа аля «взрыв на макаронной фабрике».

— Привет.

— Ой, как неожиданно, здравствуйте.

— Срочно репетируй в зеркале, хреново врешь. Мне надо с тобой поговорить.

— Кабинет занят Олесей, — улыбаясь произносит она, при этом поправляя прядь каштановых волос. — Пойдемте к дальнему столику.

— Пойдем.

Пропускаю вперед подружку, наблюдая за тем, как та мастерски крутит жопой. Молодец, Олесе бы надо поучиться этому тонкому искусству. Сажусь за столик в углу и несмотря на то, что место это крайне незаметное, обзор отсюда отличный.

— О чем вы хотели со мной поговорить?

— О твоей прическе, она у тебя такая ужасная, что у меня пропал аппетит. Ну да ладно, мне с тобой спать не придется, можно и потерпеть. Хотя, все же советую сменить, выглядишь как восьмидесятилетняя полоумная бабка. Итак, как там тебя Инна Пятип…, - смотрю на бейджик, на которым фамилия написана настолько мелкими буквами, что я стал сомневаться в своем зрении. — Короче, будешь Пятижопкиной.

— Вообще-то Пятипалова.

— Да хоть Пятипопкина. Вообще и то, и то настолько ужасно звучит, что я выберу то, что мне по вкусу. Итак, Инна, напомни-ка мне сколько ты получаешь от Олесиной зарплаты?

— Да… а я еще грешила на Олесино уныние. С вами не просто тяжело… черт, даже не могу подобрать нужного эпитета. Вы… вы….

— Это все от того, что словарный запас надо пополнять. Вопрос все тот же, рыжая.

— Вообще-то я не рыжая, — возмущенно произносит она, сжимая салфетку в руках. — И получаю я половину Олесиной зарплаты, то есть двадцать пять тысяч.

— Замечательно, но я не про цвет волос, это такое состояние души. Я вот вижу, что ты рыжая, потому что хитрожопая, так что, Пятижопкина, для тебя в самый раз. Ладно, дабы сократить наше общение до минимума, перейдем к делу. Я тебя устраиваю официально с зарплатой в пятьдесят тысяч.

— Я согласна, но Олесе поднимите до семидесяти и тогда я вся ваша. В смысле расскажу сейчас все, что хотите, ну и в дальнейшем тоже чего-нибудь интересное поведаю. Вы же за этим меня позвали, — не спрашивает, а утверждает с нахальным выражением лица.

— И ты еще будешь мне говорить, что не рыжая, Пятижопкина!?

— Буду соответствовать образу. Ну и что вас интересует? — улыбаясь спрашивает она. — Хотя я облегчу вашу жизнь, мусорное ведро не Олесиных рук дело. В смысле его содержимое. Вы же поэтому так взбесились вчера. Расслабьтесь, она ни с кем не зажигала накануне. Думаю все дело в мусорке, да? Или я ошиблась?

— То есть, если ты об этом догадываешься, значит это ты трахалась в моем кабинете?! А ты не боишься, что я тебе сейчас дам под твой пятижопкин зад ногой без единого рубля в кармане?! Совсем охерела трахаться у меня в кабинете?!

— Это было на столе. Простите, на радостях не сдержалась, обещаю такого больше не будет. Стол хлоркой отмою.

— Купишь новый, рыжая. На свою новую зарплату. Причем, чтобы завтра же доставили. Кто такой Невзоров? — резко перевожу тему я.

— Режиссер вроде. А еще есть актер. Ладно, ладно, — приподнимает руку вверх. — Один хороший дядька, приходит почти каждую среду слушать Леську. Оставляет приличные бабки за ее пение, бывало и триста баксов. Мужику под пятьдесят, вроде не извращенец. В противном случае, давно бы уже это показал, приходит-то давно. Руки не распускает, просто смотрит, ну точнее слушает, — откидываясь на спинку стула, на одном дыхании произносит Инна. — Хороший мужик.

— А ты значит Олесю к нему сватаешь.

— С чего вы взяли?

— Птичка напела, когда я был в дупле.

— Я не очень понимаю вашего специфического юмора.

— На то он и специфический, и понимать меня не надо. Ладно, давай на чистоту, я знаю, что Олеся ко мне… ну, мягко говоря, неравнодушна, вопрос только в одном. Она встречается с кем-то? Изредка или постоянно? Давай только не выеживайся.

— Так, стоп. А с чего вы взяли, что она влюблена в вас?

— Заметь, про влюблена сказал не я, а ты. Будь добра, ответь на вопрос.

— Вы ошибаетесь. Олеся действительно была вами заинтересована, ну было бы странно, если бы так не случилось, учитывая все то, что вы для нее сделали, но насколько мне известно это прошло, уже как месяц или даже больше. Она кем-то заинтересована, но отношений у них нет, это я могу сказать со стопроцентной уверенностью, — я бы мог сказать, что Инна вешает мне на уши лапшу, вот только последняя увиденная мною запись в дневнике от апреля месяца, то есть что происходило почти два месяца мне неизвестно, и тем более, что в голове у этой девчонки сейчас, узнать крайне сложно. — Ей, кстати, сегодня подарили огромного бегемота. Наверное, и есть тот самый парень.

— Это вряд ли. Скажи мне еще вот что. У Олеси все в порядке со здоровьем? Она ни на что не жалуется?

— Не жалуется. Но здоровье ее не в порядке, у нее проблемы с головой. Иногда ее заносит. Ну судя по всему, этого она набралась от вас.

— Так, все, иди отсюда. Можешь оформляться официально, и чтобы завтра был новый стол. И Олесе не надо говорить о нашем разговоре. Но играй, рыжая, на два фронта, я разрешаю.

— Вы просто… поразительный человек.

— Ну главное не паразит.

Не дожидаясь пока Инна уйдет, встаю из-за стола и направляюсь к кабинету. Зато сейчас не надо будет задавать ранее интересующий меня вопрос, ибо как бы я не репетировал в своей голове, звучал он одинаково убого. В кабинет я захожу без стука, совершенно не задумываясь о том, что кроме Олеси там может быть кто-то еще. И ведь есть, благо хорошо знакомый Сашка. Стоят посреди кабинета, всматриваясь в листок бумаги, но на вошедшего меня тут же поднимают головы.

— Всем привет. Саша, как хорошо, что ты тут. Принеси нам с Олесей Игоревной два капучино и тарелочку с… эклерами.

— Да, сейчас организую. Значит такой ланч и утверждаем, да? — обращается к Олесе, на что та кивает. — Тогда все передам повару.

— Спасибо, — тихо отвечает Олеся и садится на диван, закидывая ногу на ногу, демонстрируя при этом ноги в черном капроне. То есть все-таки юбка есть, но видать «пошлое» это прозрачная шифоновая блузка без рукавов, ну и кто бы сомневался, что черная. Правда, надо сказать, несмотря на то, что лифчик просвечивается, ничего вульгарного тут нет. Да чего уж лукавить-мне определенно нравится. — Что-то случилось? — обращается уже ко мне.

— Нет, — сажусь рядом, продолжая осматривать ее с ног до головы, останавливаюсь на лице, а точнее на волосах-снова распущенны. Ей Богу, могу поклясться, что она знала о моем приходе, а может я себе льщу и все вот это для «хорошего мужика». Хотя эту мысль я отгоняю от себя, Олеся не меркантильна, иначе давно бы залезла ко мне в кровать и подоила, как следует. — Я хотел извиниться за то, что вчера здесь было, — неожиданно для самого себя заявляю я.

— Ничего страшного, с кем не бывает. Это, наверное, остатки алкоголя так подействовали, ну и как следствие, повышенная расслабленность, срыв тормозов, ну и собственно произошедшее на столе. Со всеми бывает, главное, что не зашло дальше, — как ни в чем не бывало выдает она, убирая волосы за уши и откидывая их назад. И тут я понимаю, в чем дело. Меня просто бесит ее наигранное спокойствие.

— Вообще-то я извиняюсь не за то, что было на столе, а за то, что было сказано после. Ты перед зеркалом что ли репетировала всю эту хрень?

— Не репетировала, это чистейшая импровизация.