( Бес ) Предел (СИ) - Юнина Наталья - Страница 35

— Ты тоже не подойдешь к ребенку?! Он же надрывается от плача, — перевожу взгляд на Олесю.

— Если я подойду, то в очередной раз мама вставит мне люлей за нарушение режима. Когда-то она увидела этот метод воспитания, и он ей понравился. К этому надо просто привыкнуть. Ладно, сейчас мы помоем ручки и познакомимся с сестрой, — потирая руки, Олеся встает с кровати и идет на выход. Уж кто угодно, но не мы.

Через несколько минут я снова понял, что мне некуда себя деть, стоять и ждать Олесю в коридоре-глупо. Так и получилось, что приоткрыл дверь в хозяйскую спальню и обнаружил стоящую около окна Олесю, качающую ребенка. И только сейчас понял, смотря на эту картинку, что ребенок-то и не плачет, а я даже пропустил этот момент.

— Дурацкий метод выбрала твоя мать.

— По мне тоже, но с ней лучше не спорить. На удивление, этот метод сейчас становится популярным. Вообще я поняла, что с матерями спорить нельзя, они всегда все знают лучше, — показывая кавычки одной рукой, иронично произносит Олеся. — И пока не родишь своего, любая мамочка будет этим крыть. — Хочешь подержать? — неожиданно предлагает Олеся.

— Нет, — категорично выдаю я. — Новорожденных нельзя показывать чужим, не говоря уже о том, чтобы их трогать. Где твой отчим? — перевожу тему, облокачиваясь на стену.

— На работе. А я, если честно думала, что, когда приду он тут будет пить, от того, наверное, еще больше боялась заходить в дом. Не хотела разрушать ту картинку, которую мне выдала мама. А оказалось все так и есть, слава Богу. Точно не будешь держать?

— Точно.

Не знаю почему не спешу выходить из комнаты, а так и стою, прислонившись к стене и наблюдаю за Олесей. Скорее всего мне просто нравится эта картина, я бы сказал, это выглядит как-то гармонично, несмотря на юный возраст Олеси. И да, белый цвет ей к лицу. Казалось бы, ничем непримечательное белое шерстяное платье под горло, которое висит на ней балахоном, но от чего-то сейчас приятно на нее смотреть. Даже ноги, обтянутые в черные теплые колготки, не напоминают о ее некогда чрезмерной худобе.

— Что там, дырка? — так неожиданно звучит Олесин голос, что я, кажется, вздрагиваю аки дева на первом свидании.

— Какая дырка?

— Ты уставился на мои ноги, вот думаю, что там, дырка на колготках?

— В голове у тебя дырка, а на колготках катышки. Их так много, что в глазах рябит. Подарю тебе липучку на ближайший праздник.

— Буду очень благодарна за такой нужный подарок, — с улыбкой произносит девчонка, наклоняясь к кроватке. Кладет ребенка и начинает ему что-то нашептывать. — Все, пока она спит, надо ретироваться и не тревожить ее, — шепчет Олеся, направляясь ко мне медленными шажочками.

Мы снова оказались в Олесиной комнате, она как-то ловко схватила меня за руку, да так, что через какие-то мгновения я очутился сидящим на ее кровати. Сама же она села напротив меня на стул. И тут началось что-то странное-Олеся не сводит с меня глаз. Это, пожалуй, тот случай, когда фраза «прожигает взглядом» становится по-настоящему ощутима каждой клеточкой тела.

— Я хотела сказать спасибо, что пошел со мной.

— Пожалуйста.

— Может чем-нибудь займемся, пока мама готовит?

— Я уже занялся рассматриванием твоей комнаты, — безразлично произношу я, а сам понимаю, что что-то не так. Совершенно не понимаю, что со мной сейчас происходит, но что-то точно происходит.

— И как?

— Я ожидал увидеть что-то более убогое. Но в целом ничего так, правда, кое-что все же странно. В твоей комнате нет ни игрушек, ни рюшек, ни фотографий. Как будто она нежилая. Кровать, стул, стол и потрепанный шкаф.

— Я отдала все игрушки соседским детям, перед тем как уехала в город, рюшек никогда не было, а фотографии есть. Немного, но имеются. Я сейчас покажу, — я, блин, не просил! Ну что это за фигня такая?

Олеся буквально подскакивает со стула и подрывается к шкафу. Наклоняется к нижнему ящику и начинает быстро перебирать вещи, а потом резко встает, доставая большой альбом.

— Тут, конечно, все старенькое, где я мелкая совсем, но может будет интересно, — плюхается на кровать рядом со мной и с какой-то завораживающей улыбкой открывает альбом.

Тычет пальцем в фото, что-то рассказывая параллельно о нем, но слушаю я вполуха, куда более меня заботит то, что что-то во всем происходящем, кажется, по меньшей мере, странным. Ну что я здесь делаю и зачем смотрю на саму Олесю, а не на фотографии, про которые она мне упорно рассказывает?

— Ну вот здесь мне уже пятнадцать, это последние фото, дальше только на телефоне. Это десятый класс, я здесь победила на конкурсе. Мне тогда даже денежный приз дали, копейки правда, но жуть как было приятно. Все-таки победа в городе, это не деревня какая-нибудь.

— Не деревня, — констатирую я, разглядывая фотографию. И тут до меня вдруг доходит, что, начиная лет с десяти, на каждой фотографии у Олеси до неприличия длинные волосы. Прям по задницу. Красивые длинные волосы пшеничного оттенка.

— Не нравится?

— Очень нравится. У тебя на этой фотографии даже рот закрыт.

— А это, потому что вместо жвачки мне в рот попала смола. Слиплось, вот и рот закрыт, — зло бросает Олеся, захлопывая альбом.

— Один-ноль в твою пользу.

— Не надоело еще играть?

— Нет. У всех свои забавы в жизни. Ну покажи уж мне свои последние фотографии с телефона.

— А точно надо? — киваю в ответ на ее вопрос, а сам подавляю улыбку. Ну когда я прекращу ее задирать? Ответ просится сам собой-никогда.

Олеся достает телефон и начинает листать галерею. И снова с особым воодушевлением и улыбкой. Да, надо признать на фотографиях двухлетней давности девчонка совершенно другая. Броский макияж, платье в пол и выглядит она так, как будто ей как минимум двадцать. Что самое удивительное, я не могу понять, нравится ли она мне такой.

— Вот я на выпускном, между прочим я была самой красивой в классе и вообще в параллели. Я многим нравилась, кто-то даже…

— Дрочил на твои фотографии, у кого-то встал на выпускном и не только на нем, кто-то мечтал тебя трахнуть на этом самом выпускном, ну или трахнул. Что ты хочешь мне этим показать или доказать, Олеся? А?

— Ничего, — растерянно произносит она, кусая нижнюю губу. Кидает телефон на кровать и утыкается взглядом в свои ладони.

Я не знаю, что со мной происходит, вместо того, чтобы встать, выйти из комнаты и вообще умотать из этого дома, я утыкаюсь в Олесю взглядом, рассматривая ее убранные волосы. Это как же я ее затюкал, если теперь она их всегда носит убранными? Поймал себя на мысли, что хочу протянуть руку и вытащить заколки из ее волос. Только вместо этого я тупо перевожу взгляд на ее лицо и глаза сами собой опускаются на ее губы. И вот тут, снова что-то пошло не так. В этот момент у меня возникло ощущение, что в меня вселился бес, иначе я просто не могу объяснить, зачем я как одержимый пялюсь на ее губы. И даже то, что Олеся повернулась ко мне и в ответ уставилась на мое лицо, не помогло мне избавиться от этого наваждения. Шумно сглатываю и вместо того, чтобы окончательно избавиться от дурмана в своей голове и встать, я как в замедленной съемке наклоняюсь к ее губам.

Наверное, все же в моей голове еще остались частички разума или какая-то сила остановила меня от необдуманного поступка. Не знаю, где правда, но, к счастью, замер я в миллиметре от Олесиных губ. И вместо того, чтобы поцеловать ее, я машинально прислоняюсь губами к ее лбу.

— На самом деле, я тебе врал, — шепчу я. Олеся же в ответ на мои слова отпрянула от меня, схватившись за горло своего платья. — Все у тебя в полном порядке с внешностью. Без шуток. Правда сейчас, а не полгода назад. От тех слов я, пожалуй, не откажусь. Ты молодец, что стараешься стать лучше, красивее, и все в этом духе, но мне не надо ничего доказывать. Ты должна это делать не для меня. А все, что частенько вылетает из моих уст…воспринимай это как то, что этими словами я компенсирую свои недостатки. Ну предположим… свой маленький член.