( Бес ) Предел (СИ) - Юнина Наталья - Страница 34

В этот момент, смотря на неспешные шаги Татьяны, я впервые в жизни возненавидел свою тещу, наверное, за то, что подсознательно знал, что она окажется во всем права, начиная с детей, заканчивая Мариной, правда кое в чем она все же ошиблась…

Смотрю на свои руки, сжимающие какую-то маленькую розовую штучку, напоминающую скорее детский брелок, не пойми откуда взявшийся в моем кармане, и неосознанно нажимаю на кнопку, издавая какой-то чрезмерно громкий звук. Настолько громкий, что кажется он глушит уши…

— Игорь?! Это уже ненормально! Может врача вызвать? Ау! — опускаю взгляд на Олесю, которая усиленно дергает перед моим носом погремушкой.

— Все нормально, — выхватываю из ее рук погремушку и кидаю в корзину, переводя дыхание. — А молокоотсос это прям вещь, надо брать, Олеся. Надо брать. Давай шевелись, я в туалет хочу.

— В туалет?! — изумленно спрашивает она. — Поэтому у тебя такое странное лицо?

— Безусловно. Моча ударила в голову, отсюда и последствия. Бери что надо и пойдем быстрее, мне не нравится это место. Пойдем, я сказал, — щелкаю перед ее носом пальцами и направляюсь к кассам, не оглядываясь назад.

То самое чувство, когда впервые не хочется грубить, а молчать даже становится приятно. Вот только вечно сидеть в машине и наблюдать за Олесиными сомнениями не получится, пора бы выгонять девчонку к родительнице.

— Прекрати портить свои ногти или хочешь вернуться к тому месеву, что было полгода назад?

— Не хочу.

— Тогда хочешь получить по рукам?

— Нет, — качает головой и кладет руки себе на колени. — Мне просто страшно туда идти. Под музыку в ушах все это представлялось так естественно и хорошо… По телефону просто и непринужденно, а сейчас… даже не знаю. Мы плохо тогда расстались, так или иначе у нас осталось куча обид и претензий друг к другу. Может поставить под дверь подарки и сбежать?

— Ну ты даешь. И все-таки возраст дает о себе знать… Взрослые люди так не делают, Олеся. Выходи из машины, бери вещи и дуй в дом. Дальше включаешь актрису и как большинство людей мило улыбаешься родственникам, и несешь обычную чушь при таких встречах. Даю на все пару часов, потом я тебя заберу.

— Как?! — резко поворачивается в мою сторону, смотря на меня испуганным взглядом.

— Что за дурацкий вопрос «как»? Я тебе позвоню, ты выйдешь.

— Нет, я имела в виду, что… я думала ты пойдешь со мной.

— Стесняюсь спросить, в качестве кого?

— Не знаю, но я не хотела идти туда одна. Может все-таки со мной? — наверное, мой взгляд был настолько красноречивым, что Олеся быстро сориентировалась и вышла из машины. Так же быстро схватила вещи с заднего сиденья и громко хлопнула дверью.

А я вместо того, чтобы тронуться с места и поехать хоть куда-нибудь, упорно стою и смотрю вслед неуверенно идущей девчонке, удерживающей обеими руками покупки. Самое дурацкое, что она обхватила их так, что даже не видит куда идет, вот сейчас шмякнется мордой об землю, а мне потом нос зеленкой мазать, да грязь оттирать. Правда, к моему удивлению, она как-то умудрилась открыть калитку одной ногой. И тут что-то во мне проснулось, то ли жалость, то ли хрен знает что. Олеся не пошла к дому, а встала как вкопанная, а потом медленно повернулась ко мне с таким выражением лица, что «дядя Игорь» сдох на месте. Взгляд что-то сродни щенка, угодившего в колодец и смотрящего на меня, как на единственную соломинку. Блин, ну что за жизнь такая? Отвернись, Бессонов, просто отвернись. Закрываю глаза и откидываю голову на сиденье. Не маленькая уже, справится, да и вообще, что за бред, ну в качестве кого я там появлюсь? Хотя почему не маленькая? Самая что ни на есть мелкая, во всех смыслах этого слова.

Выхожу из машины и все же направляюсь к Олесе, попутно рассматривая грязь под ботинками. Интересно, что происходит у нее в голове, если она до сих пор стоит на полпути к дому, опустив голову вниз. Ну что за девчонка такая?

— Олеся Игоревна, ты молишься?

— Ну, блин, опять напугал! Не надо ко мне подкрадываться сзади, просила же! — от побитого щенка не осталось и следа. Может и правду хорошая актриса и манипулятор?

— Ты так резво дома будешь с родителями разговаривать. Пойдем, — выхватываю из ее рук пакеты и иду вперед первым.

Обсудить что-либо у нас больше не получилось, я даже не успел дойти до порога, как резко открылась дверь и оттуда вышла женщина с хорошо знакомым из детства детским одеяльцем в руках и, не замечая ничего вокруг, развернула его, демонстрируя тех самых слоников, и начала его выбивать. И только лишь спустя несколько мгновений, когда Олеся подошла ко мне и произнесла вслух «мама», та обратила на нас внимание.

Я определенно чувствую себя здесь лишним. Демонстрируемые ими объятия почему-то меня раздражают и еще я понял, что завидую им. Да, тупо завидую, только не конкретно им, а в целом. Когда последний раз меня обнимали? Мама, Марина, да хоть кто-то?! Я точно сумасшедший, надо вернуться к чему-то более действенному, какой на хрен глицин?! Очухиваюсь от своих дебильных дум, только когда чувствую, как Олеся хватает меня под руку.

— Здравствуйте, — наконец выдаю я, понимая, что мать Олеси меня вовсю рассматривает.

— Здрасте. А вы кто? — придется все же фильтровать свой базар, Олесе на вопрос «вы кто», я бы определенно ответил, что я всеми известный орган в пальто, но с ее матерью это определенно не прокатит.

— Игорь. Мы встречаемся с вашей дочерью, — самое удивительное, что эти слова просто вырвались сами собой без единой запинки.

— Ой, как здорово, а вчера ты мне ничего не говорила про своего молодого человека.

— Олеся сглаза боится, вот и молчит, — перевожу на нее взгляд, и на тебе-снова открыт рот, как блаженная, ей Богу. — Может в дом пойдем, морось начинается.

— Да, конечно, проходите.

Женщина, имя которой, к своему стыду, я даже не удосужился спросить у Олеси, открывает дверь, и пропускает нас вперед.

— Рот прикрой, — шепчу на ухо девчонке, от чего она тут же начинает злиться, хмуря лоб.

Надо отдать должное Олесиной матери, в моем представлении, не городские жители-слишком простой народ, стало быть, и вопросы задают такие, которые другие бы постеснялись задать, но нет, женщина оказалось на удивление весьма тактичной особой. Перебросившись парой фраз, она ухватила Олесю за руку и увела из комнаты, оставив меня одного, не считая серого кота, уставившегося на меня так, как будто я как минимум полакал из его миски молочка.

В принципе, такой сценарий мне был только на руку, если бы я брякнул, что я Олесин работодатель, то начались бы вопросы, точнее тьма вопросов, дошло бы и до совместного проживания. А все это невозможно объяснить, ибо в принципе все это не нормально, а так все предельно ясно. За время их отсутствия я сделал то, что сделал бы каждый второй-рассмотрел каждый уголок дома. В принципе, не так ужасно, как рисовалось в моей голове, вот только снаружи дом оказался лучше, чем внутри-старая потертая мебель, убогие стены и ковры. Ковры, мать вашу, на стенах! Одно радует-запах приличный. Через полчаса мне стало откровенно скучно, смотреть было нечего, а лезть в чужие спальни как-то нехорошо. Так и стоял в гостиной, смотря в окно, пока не услышал детский плач. Вот! Вот этого я и не хотел слышать. Но хуже всего, что после того, как ребенок начал плакать, его крик тупо не прекращался ни на секунду. И тут я понял, что никакая зараза к нему не подошла. Слушать это становилось все сложнее, в конце концов, не выдержал и пошел в комнату, куда ушла Олеся и ее мать.

— У вас там вообще-то ребенок плачет, — приоткрывая дверь в комнату, произношу я.

— Мы слышим, Игорь, не волнуйтесь, это такой метод воспитания, малыш должен сам успокоиться.

— Что за бред?! Она может есть хочет или мокрая, — возмущенно произношу я.

— Я не первый раз уже мама и мне лучше знать, когда она мокрая, когда хочет есть, а когда тупо капризничает. Так, ладно, я сейчас быстро накрою на стол, а вы пока осмотритесь в комнате у Леськи, — вскакивает с кровати и пробегает около меня, обдавая запахом хозяйственного мыла, ну хорошо, что не бухла и не табака.