( Бес ) Предел (СИ) - Юнина Наталья - Страница 32

— Ничего я не делаю, — садясь в кресло-качалку, констатирует Марина. — У всех мужья как мужья, пусть лентяи с пузом, играющие в танчики и пьющие пиво по вечерам, зато хотя бы в выходной терпят своих жен и проводят время вместе, а я своего мужа вижу… да никак я тебя не вижу.

— Начинается.

— Не заканчивается. Я просто не понимаю, нам не хватает чего-то? Зачем ты носишься с покупкой нового помещения? Ну сколько тебе нужно этих ресторанов, чтобы ты успокоился? Посмотри на наш дом, — обводит рукой комнату, тяжело вздыхая. — Зачем ты его строил, если почти не бываешь здесь? Ну зачем это все, Игорь?

— Во-первых, — сажусь на корточки, накрывая Маринины колени руками. — Я не все, и жену свою не терплю, а люблю. А ты сейчас борзеешь, моя дорогая, но я прощаю тебе это в силу твоего положения. Может, я не самый активный домосед и лучший муж, но даже те недолгие часы, проводимые дома, я провожу с тобой, а не с танчиками и пивом. Да, я амбициозен, но пока мне позволяет мое здоровье и есть желание, я могу и должен увеличивать наш капитал.

— Нам хватит этого. Пожалуйста, ну остановись. Помнишь, всякий раз, когда мы проходили около ***, я мечтала о том, чтобы зайти в него и купить шубу. Чтобы все ахали, от того какая я крутая и красивая.

— И?

— Ну, я крутая и красивая, а куда мне эту шубу надевать? Кому мне ее показывать, Игорь? Не надо мне это уже ничего, я тебя хочу видеть, а не шубу, в которой уже вполне вероятно моль завелась. Хоть остаток беременности проведи со мной, пожалуйста.

— Мариш, завтра я подпишу договор на покупку нового помещения, и через пару недель я буду весь твой. Я тебе еще надоесть успею. Достану вас троих так, что все, о чем ты будешь мечтать-это сбежать от меня.

— Обещаешь? — зарываясь пальцами в мои волосы, шепчет Марина.

— Обещаю. И вам, малявки, тоже обещаю, — приподнимаю Маринину кофту вверх, оголяя огромный живот, и шепчу в пупок. — И чтобы грудь сосали как надо, и соски мне не портили, все поняли?

— Соски тебе? Может мне, Бессонов? — еле произносит жена, задыхаясь от смеха.

— Ну а кому они потом достанутся, мне конечно. Так, все, только посмейте испортить мамину грудь и получите…

— Чего они получат?

— Люлей, когда подрастут, — целую Маринин живот, чем вызываю ее очередной приступ смеха.

— Игорь?

— Ну что опять? — поднимаю голову на Маринин голос, вновь наблюдая на ее лице что-то совершенно далекое от улыбки.

— Мне иногда так страшно становится, что если я умру во время родов или с девочками что-то будет не так? Ты же нас не бросишь, если они будут нездоровыми?

— Ну что ты глупость несешь? Сейчас ты включила бабу?!

— Ты не ответил на вопрос.

— Потому что я не хочу отвечать на чушь. Но если тебе так станет спокойнее-нет, я не брошу наших девочек, если вдруг с ними будет что-то не так. И вообще, давай сменим тему, все с нашими крошками будет хорошо. Что, папа даром что ли в баночку дрочил?

— Какой ты у меня дурачок. Хороший и самый любимый, и все-таки мне очень повезло с тобой, прости меня нахалку такую. Я тебя люблю, Бессонов.

— И я тебя, давай заканчивать на сегодня с этими пессимистическими разговорами.

— Хорошо, — произносит жена, целуя меня в губы.

***

Пять минут до опоздания. Если через четыре минуты на это самое место никто не сядет-баста. Пинок под зад и пусть другим продают. Перевожу взгляд на своего помощника и понимаю, что он тоже злится и хочет мне что-то сказать, видать тоже выжидает последние минуты. Но тут его лицо меняется, и я понимаю, что неспроста. Да, а вот и запыхавшиеся гости, принимающиеся поспешно извиняться. Да, без лизожопства-никуда. Перевожу взгляд на вибрирующий телефон, и хоть я терпеть не могу прерываться во время важных дел на звонки, надпись: «Мариша» мне просто не оставляет выбора.

— Извините. Я отойду на минутку, — встаю поспешно из-за стола, беря на ходу трубку. — Да, Марина, что-то случилось? Я сейчас очень занят, если можно говори быстрее.

— Ты точно издеваешься. Что-то определенно случилось, мой муж обещал отвезти меня к врачу, прием у которого ровно через полчаса, и вот у меня вопрос, где мой муж, Бессонов?

— Во-первых, я не помню, чтобы такое обещал, во-вторых, даже если обещал, прости, но сейчас не получится. Я освобожусь через час-полтора и отвезу куда скажешь.

— Игорь! — слышу истерические нотки в голосе жены. — Мне сейчас надо, а не через час. Запись на прием не происходит по велению волшебной палочки. Хоть раз ты можешь поехать со мной?!

— Могу. Через полтора часа, мне еще раз повторить? Я подписываю договор, неужели ты думаешь, что я сейчас все брошу, чтобы подвезти тебя в клинику, заметь платную, тогда как мы можем съездить через пару часов, заплатив дяде доктору в карман чуть больше?!

— Я поняла, Бессонов, тебе на все наплевать.

— Хватит нести чушь, — повторяю по слогам, начиная сжимать от злости кулаки. — Если тебе так не имется прямо сейчас, я вызову такси, ты спокойно доедешь, и я подъеду уже к тебе.

— Без тебя вызову, руки еще не отсохли. Счастливо подписать договор.

Бл*дь, ну что ж так сложно-то все?! Шумно выдыхаю, но уже подходя к столу, вновь собираюсь с духом и спокойно сажусь на свое место. Вот только о чем-то здраво мыслить уже не получается, строчки плывут перед глазами, а уши словно в каком-то вакууме. Становится душно и нечем дышать, на каком-то автомате я киваю и наконец-таки ставлю подпись, совершенно не похожую на собственную. Как заведенный встаю из-за стола, и только, когда на дисплее экрана вижу вновь «Мариша», буквы наконец-то становятся четкими. Беру трубку, на ходу накидывая на себя пальто.

— Все, Мариша, я уже еду, не бухти.

— Добрый день, инспектор ДПС Войников Михаил Евгеньевич, вы кем приходитесь Бессоновой Марине Викторовне?

— Мужем. А что случилось? — кое-как произношу я, сглатывая образовавшийся ком в горле.

— Она попала в ДТП, водитель такси скончался на месте, вашу жену госпитализируют в городскую больницу номер два.

Первая мысль, крутившаяся в голове-госпитализируют, значит жива. Кажется, в этот самый момент мое сердце ушло в пятки…

Который день подряд я пытаюсь вдолбить в свою голову, что это все сон. Затянувшийся, самый мерзопакостный, но все же сон. Сейчас я попытаюсь убежать, не смогу набрать скорость на ватных ногах, психану и проснусь. Вот только ноги не ватные, я их определенно ощущаю, точно так же, как и характерный запах. Не такой едкий как обычный больничный, хорошо отложенный в моей памяти, после перенесенного аппендицита в детстве, но тоже вполне себе отчетливый. Как убедить себя, что это сон, если, прислонив лоб к стеклу, я ощущаю прохладу? А еще совершенно точно чувствую, что кто-то касается моего плеча. Весьма осторожно, я бы сказал, по-родственному, значит не медсестра.

— Ты как, Игорюша? — нехотя поворачиваю голову на тихий, я бы сказал, охрипший голос тещи, и застываю. Выглядит она мягко говоря паршиво, неужели за несколько дней, в общем-то не старая женщина, может превратиться в такое печальное зрелище?

— Все супер, Татьяна, — наконец выдаю я, после образовавшейся паузы. — Я бы сказал, это лучшие дни в моей жизни, да вот только чует моя пятая точка, что это не так. Сладенькое, наверняка, впереди. Почему вы здесь, я же просил быть у Марины? — вдруг доходит до меня.

На мой вопрос моя теща лишь хмыкает в ответ, причем с таким выражением лица, что мне невольно хочется щелкнуть пальцами перед ее глазами, чтобы немного очухалась.

— Я здесь, потому что своей дочери я сейчас не нужна, а вот тебе, да. Помогать нужно живым, — с совершенно обдолбанной улыбкой выдает женщина, поглаживая меня по лицу. — А с Маришкой я еще успею посидеть и поседеть, я тебе нужнее сейчас. У тебя ведь никого нет, ты один и мужчина. Знаешь, мужчины называются сильным полом, но это не так. Вы слабее женщин, хоть мало кто это признает. Ты спал хоть немножко за последние дни?