Приговоренный к изгнанию (СИ) - Юлия Горина - Страница 54

Чтобы сделать Рика сильней, Берте не нужно было ничего делать. Просто быть рядом, оставаться за его спиной. Вот только сказать ей об этом он не мог. Потому что эта женщина – не из тех, кто способен смириться с ролью тени. Она была командиром отряда Белых Плащей – причем, хорошим командиром. И отличным воином. Он не сможет удерживать ее в тылу…

Берта тем временем наблюдала, как он меряет шагами каморку – не задавая вопросов, не комментируя. Просто ждала.

– Ты никуда не поедешь, – сказал Рик наконец.

– Почему? – спросила Берта.

– Потому что я тебя не отпускаю, – повторил он то же самое другими словами.

Девушка изумленно приподняла бровь.

– Вот как?.. Объяснить не хочешь?

Рик почувствовал, как она напряглась, будто струна, готовая лопнуть. Одно неверное движение…

С усталым вздохом он уселся рядом с ней, облокотившись на свои колени.

– Слушай, так уж вышло, что ты – моя женщина. Но кроме этого, ты – мой соратник и друг. Демон знает, что с этой смесью делать, – честно признался он. – Может, позже что-то изменится, но сейчас я ближе к тому, чтобы связать тебя по рукам и ногам, перекинуть поперек седла и насильно увезти с собой в Шадр, чем отпустить по доброй воле в неизвестность. Ты – мое слабое место, стык пластин на нагруднике, и нам обоим придется как-то это учитывать.

Обернувшись, Рик был готов увидеть хмурое лицо – но вместо этого столкнулся с ее улыбкой.

– Поняла, – сказала Берта, ласково коснулась его плеча на прощанье и направилась к двери.

– Эй, а ты куда?.. – настороженно спросил он, удерживая Берту за запястье.

– Помоюсь схожу, – со смехом ответила она. – Мне кухарка пообещала, что нагреет лохань воды перед тем, как гости на завтрак повалят. А ты спать ложись, уже рассвет скоро.

Когда она вышла, Рик с улыбкой облегчения завалился на постель, не раздеваясь, и мгновенно уснул.

***

Дальше Рик уже не так гнал отряд: они отъехали на достаточное расстояние с места поединка, и теперь важней была осторожность, чем скорость: лишних столкновений сейчас совсем не хотелось. Поэтому, доверившись Бруно и высматривая войсковые стоянки, они пробирались по лесным тропинкам и холмистым равнинам, время от времени заезжая в небольшие деревушки, чтобы за мелочь набрать провизии. Погода стояла в основном сухая, что значительно облегчало дорогу.

На удивление, Нокс после той короткой встречи с Рут как будто даже повеселел немного. Иногда он проваливался в грезы наяву, уставившись в одну точку – но не впадал из-за них в уныние и быстро приходил в себя. Он в шутку препирался с Клыкастым, подтрунивал над зверинцем Бруно, а когда стало совсем скучно, предложил вынести на всеобщее голосование решение Рика отпустить бороду. Джабир полностью поддерживал Альтаргана: что это за мужчина без бороды? Борода – символ зрелости и силы, да еще и обязательный атрибут мужской красоты в Шадре.

– Вот! – воскликнул Клыкастый, приглаживая свое косматое отросшее богатство. – Наконец-то бабы оценят меня по достоинству!

– А вот достоинство без спросу демонстрировать нашим женщинам не советую – могут отрезать под корень, – возразил Джабир.

– Я не против, главное, чтобы спрос не падал! – ничуть не смутился Клыкастый.

– Нокс, немедленно отпускаем бороду! – хохотал Бруно.

Тот только головой покачал.

– Нет, я привык к чистому лицу… И потом, если ты в Шадре будешь носить бороду – потом так и останешься с бородой, даже если ее сбреешь.

– Как это? – не понял Бруно.

– Солнце! – с улыбкой пояснил Рик. – Все лицо за пару недель у тебя станет красно-коричневым, а след от бороды останется белым!

Бруно присвистнул.

– Я об этом даже не подумал!.. Ну уж нет, тогда лучше останусь, какой есть.

– Берта, а ты как насчет бороды?.. – спросил Рик.

Она широко улыбнулась.

– Ну уж нет, лично я поросль на лице заводить не стану даже ради прекрасных шадрианок…

Джабир в голос захохотал, Рик с улыбкой покачал головой.

Скука предлагала все новые и новые темы для разговора. Вспомнились и желтоволосая ведьма, и Тано с Селиной. Потом Бруно заставил Джабира подробно описать бой со стерегущими – уж больно ему хотелось узнать побольше о своем новом питомце. Шадрианин принялся охотно описывать, как стерегущих боялись айры, и что несколько сущностей могли сливаться и образовывать единое целое. Боялись созданья только заклинаний аспекта света и нематериального, призванного оружия – все остальное не причиняло им никакого вреда.

На рассвете десятого дня отряд обнаружил сожженное поселение. Сначала Рик взбесился, решив, что император начал в Игнисе ту же практику массовой кристаллизации, что и в старом Империуме на другом континенте. Но, подъехав ближе, он увидел следы начертаний чистоты вокруг пожарища, и понял, что зря горячился: деревня вымерла от болезни, и, чтобы предотвратить дальнейшее распространение заразы, жрецы или инквизиторы предали огню и тела умерших, и деревянные дома.

Клыкастый выругался и сплюнул в сторону.

– Опять погань какая-то… Небось, снова черная пляска, как во Фло.

– Поехали отсюда, – сказал Рик, поворачивая коня.

После той деревни им встретились еще две, предупредительно поднявшие на подъездах черные полотнища. Проехать мимо Рик не мог – в каждой из них пришлось потерять по полдня, совершая начертания.

До границы с Шадром оставалось все меньше, и все чаще стали попадаться маленькие военные крепости. Большинство из них стояли покинутыми: людей сейчас стягивали к морю, откуда ожидалась угроза нападения, но и границу с Шадром оставлять без присмотра было нельзя, поэтому сторожевые гарнизоны снимались с насиженных мест и направлялись или ближе к заставе в качестве подкрепления, или на побережье для усиления основных войск.

И лишь к полудню восемнадцатого дня пути отряд смог подобраться к границе.

Они выехали из густого лиственного леса, очутившись на искусственном обрыве. Солнце стояло в зените, выцветшие травы и листва казались грязными, прохладный ветер порывами дул в спину. Пограничная застава, видневшаяся внизу, оказалась на удивление ухоженной: деревянные строения, выкрашенные в белый, хоть и успели пожелтеть за лето, тем не менее выглядели почти новыми и располагались геометрически правильно и четко: дозорные башни внимательно следили за происходящим, как и конные патрули, протянувшиеся вдоль границы.

Здесь не нужны были указательные столбы – граница с Шадром, как граница моря и суши, отчетливо воспринималась на глаз. Буквально в шаге от увядающих кустов и желтовато-зеленой травы резко начиналась пустыня, ослепительно-желтая и мертвая.

– Разве так бывает? – изумленно спросил Бруно. – Так резко?..

– Эта пустыня родилась здесь не из-за естественных причин, – пояснил Рик. – Ее породила магия, сокрытая в недрах самой земли. И поверь, стоит тебе сделать шаг на песок – и ты из осенней свежести мгновенно окунешься в иссушающий зной. И все перестанет быть таким, как ты привык. Обрати внимание на дозорных: никто из них даже близко не подходит к границе, хотя с той стороны нет ни заставы, ни крепости. Пустыня охраняет себя сама

После его слов все с особенным интересом уставились на пустыню.

Сколько хватало глаз, все пространство наполнялось только барханами и светом. Изредка можно было заметить, как ветер вдруг начинает крутить песок, и через несколько минут вверх вырастал желтый столп, а потом вдруг сила ветра иссякала, и зарождающийся смерч угасал так же быстро, как возник.

– Шадр, – с нескрываемой ненавистью в голосе процедил сквозь зубы Нокс.

– Шадр! – с бесконечной любовью выдохнул Джабир, не сводя голодных глаз с родных барханов.

Пока все остальные разглядывали пустыню, Берта внимательно изучала расстановку сил на границе.

Небольшие конные отряды, растянувшись, контролировали достаточно большую территорию: этому способствовала хорошо просматриваемая приграничная зона: участки после искусственных обрывов были тщательно расчищены, деревья и кустарники — вырублены. Кроме конных дозорных, одетых в кольчугу, сам гарнизон оборонялся пешими стражниками в литых нагрудниках.