Приговоренный к изгнанию (СИ) - Юлия Горина - Страница 53

–... Однако, есть у нас и хорошие новости, – проговорил он в завершение доклада. – На этот раз прекрасно сработал наш Верховный инквизитор, Лендер Креон. И у нас есть свидетель, имевший тесное личное общение с Алриком, именующим себя ныне Риком Нортоном. Свидетель добровольно согласился на нанесение клейма начертания правды, и я лично провел повторный допрос, результатами которого остался очень доволен.

По зале пронесся шелест, созданный сочетанием звуков шороха одежд, вздохов и приглушенного шепота.

– ... Если никто не возражает, я приглашу их прямо сюда, чтобы каждый из присутствующих мог задать те вопросы, которые сочтут важными.

Костлявые пальцы Херлифа вцепились в подлокотники кресла. Он вдруг приподнялся, подтянувшись на руках, его глаза ярко блестели.

– Не возражаю! Пусть войдут!..

Станислас сделал знак одному из младших членов Совета, и тот ушел в задние комнаты. Вернулся он в сопровождении Креона, облаченного в парадную черную мантию и горделиво несущего на груди Протектор, и стройной девушки в длинной грубой рубашке узницы и с повязкой на глазах.

– А теперь, дитя, расскажи все еще раз, – проговорил Верховный инквизитор, отступая в сторону.

– Меня зовут Селина Ноиль. Я – бывший член отряда Алрика Проклятого. В первый раз мы встретились с ним в школе мечников...

Она уже не один раз рассказывала это, и потому, хоть и волновалась, ни разу не запнулась и не остановилась перевести дыхание. Щеки Селины пылали от стыда, но она хладнокровно и со всеми подробностями описала измену отряда Белых Плащей и схватку на могильнике, столкновение с эльфами и битву возле Печати, измену Нокса, поход в Нижний мир, принятие Джабира и добровольное признание Нортона в убийстве инквизиторов Кордии.

– Снимите повязку, – подал голос Магистр Херлиф. – Я хочу увидеть ваше лицо.

Станислас обвел глазами Совет, и, не заметив возражений, развязал платок.

Сначала глаза девушки испуганно распахнулись, но через мгновение она уже совладала с собой.

– Хорошо, – довольно проговорил Магистр. – А теперь скажите, почему вы пришли к нам? Ведь в отряде Алрика находятся люди, к которым вы неравнодушны.

– И это – одна из причин, по которой я пришла к вам, – ответила она, опуская взгляд в пол. – Они все – хорошие люди и доблестные воины. Я не знаю, как ему удается всех вокруг себя одурманивать, но это работает. Я, всю жизнь мечтавшая служить империи во имя добра, собственными руками совершала преступления против ее законов, против Совета и священной инквизиции! Как такое могло случиться – не знаю, но случилось. В тот страшный день я покинула Кордию, подчинившись его приказу, бросив на верную смерть ее горожан, в том числе и человека, который стал для меня и отцом, и матерью – моего дядю...

Тут ее голос дрогнул. Она вспомнила, как вернулась в школу – а застала мертвое пожарище. Обгоревшие трупы. Поплавившиеся латные доспехи... Если бы только она смогла дотянуться до Рика, и заставить его ответить за все! Сжав руки в кулаки, Селина продолжила, но теперь голос ее дрожал.

– ... Будучи воином его императорского величества, вместо того, чтобы погибнуть с честью защищая его подданных, я позорно сбежала! И если бы не демон, которого он принял в отряд, если бы не хладнокровное признание в убийстве многих невинных людей, я до сих пор могла бы воевать рядом с этим монстром! – почти выкрикнула она, поднимая голову. – И я готова... ответить по всей строгости закона и принять в качестве наказания заслуженную смерть.

Она договорила, и в зале наступила тишина: все обдумывали полученные сведения.

Молчание нарушил голос старейшины Фидо.

– Я ходатайствую перед Советом за Селину Ноиль! Пусть Креон облачит ее в инквизиторскую мантию, и да будет ее искуплением честная служба во имя добра.

И он поднял руку, голосуя за ее жизнь. Следом за ним руку поднял еще один член совета, и еще пятеро, и сам Станислас, и через несколько минут заступников Селины стало значительно больше, чем противников.

Девушка смотрела на этих восхитительных людей, облаченных в серые балахоны, и у нее в глазах стояли слезы признательности и стыда. Они ее пощадили... Несмотря на все преступления и предательство ее пощадили!

Херлиф тем временем одобрительно кивнул:

– Очень хорошо. А теперь расскажите нам... о его уязвимостях.

Селина с растерянностью взглянула на Магистра.

– Я не знаю. Его магия сокрушительна...

Фидо с кривой усмешкой оглянулся на Херлифа. Он сразу понял, куда тот клонит.

– Нет, магия здесь совершенно не при чем, – снисходительно пояснил тот. – Я говорю о личных привязанностях.

Рик несколько мгновений смотрел на замершую в ожидании Берту. Ее выражение лица не обещало ничего хорошего. Ватная поволока хмеля отступила, хотя и не отпустила совсем. Он шагнул к кровати, подтянул на коленях кожаные штаны и присел рядом.

— Ну? Говори, я слушаю.

– Как ты думаешь, насколько большое войско может дать тебе Шадр?..

Рик вздохнул, растер ладонями лицо.

— Ты сейчас спрашиваешь об их возможностях или моих ожиданиях?

– И то, и то.

– Что касается численности их собственного войска, то оно равно числу взрослого населения: в Шадре каждый умеет держать оружие в руках. А вот сколько я смогу получить – это уже вопрос посложнее. Думаю, в лучшем случае, около тысячи воинов.

Берта устроилась на кровати поудобнее, подобрав ноги под себя.

– Я знаю способ, как удвоить это число.

Рик обернулся к ней слегка озадаченный. Разговор и правда получался серьезный.

– Интересно, и как же?

— Ты напрасно сбрасываешь со счетов север. А ведь сейчас это, пожалуй, единственное место на земле, где до сих пор твоим именем называют детей. Военные школы на Льдистых островах регулярно проверяет инквизиция, и не проходит года, чтобы какую-нибудь из них не закрыли за нарушения. Как думаешь, какие нарушения могут послужить причиной для роспуска школ?..

После ее слов Рик вдруг вспомнил, как Ноиль в свое время принял его за беглеца разогнанной школы Льдистых островов, увидев специфические навыки нового ученика. Возможно, в чем-то Берта действительно была права. А девушка тем временем продолжала:

— После твоего поединка даже в Империуме начнутся брожения в умах, а уж на севере -- и подавно. И пока эмоции свежи…

– То есть ты предлагаешь бросить идею с Шадром и поплыть за призрачными двумя тысячами на север? – раздражаясь, спросил Рик.

Берта нахмурилась.

– Чего ты злишься? Я же просто обсуждаю с тобой возможные варианты.

– Да не злюсь я… – соврал Рик.

Она пристально посмотрела на него, выразительно выгнув тонкую светлую бровь – мол, ты кого сейчас обмануть хочешь? И, наконец, озвучила свою главную мысль, ради которой и заводила весь разговор.

– Я не предлагаю тебе бросить Шадр и поплыть на север. Но ты можешь отправить туда меня.

– Чего?! – вспылил Рик.

– Почему нет? – спокойно возразила Берта. – Мой дед правит одним из островов, и я, как и моя мать, являюсь урожденной принцессой Кьелла. Я – своя на севере, Рик. Не могу ручаться, насколько большое войско мне удастся собрать, но лишним оно точно не будет. Из Шадра ты сможешь приплыть на Кьелл, не теряя времени объединить силы и уже тогда принимать решение относительно дальнейших действий. Подумай! Это разумное предложение.

Рик поднялся с кровати и прошелся по комнате.

В его голове бешено роились мысли относительно услышанного.

Да, предложение действительно было разумным. И если бы сейчас перед Риком сидел кто-то другой, он, скорее всего, ответил бы “да”.

Но речь шла о Берте.

Рик не мог допустить даже мысли, что она куда-то уедет. Берта должна быть рядом – просто потому что должна! Потому что она вошла в него, как нож – и стоит выдернуть его, как из образовавшейся пустоты хлынет кровь. Ее постоянное молчаливое присутствие стало такой же необходимой частью жизни, как вода или воздух.