Танки не лгут (СИ) - Ками Катори - Страница 52

— Кажется, я теперь, как Ник… — Эван закрыл глаза и на пробу протянул руку, безошибочно касаясь плеча ветрогона — так, будто видел его.

Хилд усмехнулся и убрал ладонь с его груди.

— Посмотри, — сказал он и очертил пальцем круг под ключицей.

Эван поспешно распахнул глаза и опустил взгляд. Все тот же круг, все те же магические вензели. Он видел такой зеленый из-под руки Ника, видел кроваво-красный на его спине. На его же собственном теле он был серебристым, словно сотканным из лунного света. И горел на коже, будто из-под нее бил мощный фонарь.

Хилдебранд улыбнулся и показал ему ладонь. Там светился такой же круг, и тоненькие лучики немедленно потянулись друг к другу — от его руки до груди Эвана.

— Когда сияние начнет гаснуть, значит, нужно "подпитаться", — пояснил Хилд. — Разлучаться надолго противопоказано, хотя и особых последствий не будет. Но поверь мне, потерять ощущение единения — самое страшное, что может произойти.

Отчаянно не хотелось вспоминать и представлять, как именно Хилд это выяснил. Да и к тому же гораздо больше Эвана занимал другой вопрос.

— Спасибо, — прошептал он, садясь. — За то, что решился поставить ее снова.

Хилд усмехнулся и покачал головой.

— Дурак, — выдохнул он и порывисто его поцеловал.

На этот раз не нужно было строить догадок, искать скрытый смысл. Благодаря магии, что поселилась под кожей, Эван теперь просто чувствовал это: сомнения, облегчение, благодарность.

Спасибо, что решился? Нет. Спасибо, что позволил.

Спасибо, что вернул ветер.

Он не видел розового пятна. Он не видел вообще ничего, будто смотря чужими глазами. Но теперь всем своим сердцем, всем душой Эван ощущал: Хилдебранд никогда ему не лгал.

Его тело, его глаза, его поцелуи и объятия — все это было искренне.

— Он хочет есть.

Ник лежал на крыше Танка, наблюдая за играющим с облаками гекконом. Неся на своей спине Ника и Кайю, тот летел чинно и аккуратно, но переодически Ник позволял ему вдоволь порезвиться в небе одному.

— Кто-нибудь помнит, как это — есть? — поинтересовалась Кайя лениво. Она лежала на боку, устроившись щекой у Ника груди, и ее черные волосы ярко блестели на солнце.

— Я — нет, — отозвался Хилд. Его волосы тоже разметались по биометаллу, а лицо было подставлено солнцу, но, в отличие от Николаса, в небо он не смотрел. Закрыв глаза, он водил ладонью Эвану по спине и переодически посылал под кожей щекотные магические волны. Эван вздрагивал, непроизвольно улыбался и оставался сидеть, хотя искушение тоже вытянуться на нагретых солнцем чешуях было очень велико.

— Я помню, но меня кормили спецпастой, — пожал он плечами. — Почти безвкусная, только соленая слегка.

— Я почти не помню, — сухо сказал Ник. — А то, что помню, вспоминать не хочу.

— Ты хочешь возродить природу, — Кайя усмехнулась. — Я мало, что о ней знаю, но по-моему, это та еще жестокая стерва.

— Тебе нужно разрешить ему охотиться, — сказал Хилд негромко. — Это его сущность.

Теоретически геккону было вполне достаточно потребляемой энергии солнца, но почему-то он действительно все время хотел есть. Ник упорно старался это игнорировать, но когда они встретили семью песчаных змеев с выводком молодых змеенышей, Ник довел себя до обморока, положив слишком много сил, чтобы заставить геккона подчиниться и не сожрать все змеиное потомство. С тех пор друид снова проводил почти все время, "мониторя" пески, боясь, что в следующий раз может не справиться. Он даже тренировался контролю на Танке, и с тем получалось намного лучше, нежели со свободолюбивым и слишком уж умным измененным гекконом.

— Не люблю это признавать, но Блондинка прав, — Кайя кинула на Хилда неприязненный взгляд — скорее уже по-привычке, чем всерьез.

Прошел почти месяц, с тех пор как Хилд вернулся, и первое время Кайя бросалась на него при каждом удобном случае, обвиняя во всех смертных грехах, да и просто оттачивая остроумие. Потом Нику это надоело, и он прямо в разгар ссоры взял волнорезку за руку, увел в геккона и все ей рассказал. С этого момента жизнь Кайи сильно изменилась — прежде всего потому, что от привычки взывать к Хтавору она избавлялась долго и мучительно. Каждый раз, как у нее непроизвольно вырывалось любимое имя, она умолкала и бросала на Хилдебранда испуганный взгляд. Подкалывать его она тоже резко перестала… что категорически не устроило самого Хилдебранда. Скандалы он, конечно, не любил, а вот острые соленые пикировки обожал всей душой. Так что он начал сам подначивать Кайю, и к исходу месяца их общение наконец свелось ко всех устраивающим непродолжительным перебранкам, достаточно уважительным и нейтральным, чтобы быть забавными и ненапряжными.

— Природа без хищников невозможна, — поддержал обоих Эван.

— Уж лучше пусть охотится на змей, чем в какой-то момент решит сожрать нас, — добавила Кайя, и Ник резко сел.

— Он не… — начал было он, но тут геккон издал торжествующий крик и, сложив крылья, ринулся к земле. — Нет! — с лица Ника в одночасье ушла вся краска. — Эван! Разворачивай Танк!

Поднимаясь на ноги, Эван отрегулировал зрение и, шагнув было к седлу, остановился. Ближайший песчаный холм странно дрожал, а по песку вокруг него шныряли черные точки, спасаясь от охотящегося на них геккона.

— Это не змеи, — покачал Эван головой и оглянулся на Ника. — Мы наткнулись на муравейник. Повезло, что геккон летает, муравьи способны завалить танк его размера, — он подошел к друиду и положил ему руку на плечо. — Оставь его, Ник, — сказал вкрадчиво. — Это просто насекомые. Пусть поест. Это его исконная добыча, и их очень много.

— Разворачивай Танк, — процедил Николас, сжав зубы. — Быстрее! Или я сделаю это сам.

Переглянувшись со хмурящимся Хилдом, Эван все же сел в седло. Когда они подъехали, геккон уже изловчился поймать отчаянно отбивающегося муравья. Тот был достаточно большой, чтобы оказать сопротивление — Эван легко мог бы использовать его как ездовую зверушку — но недостаточно сильный, чтобы вырваться из хватки механизированного ящера.

Раньше, чем кто-либо успел его остановить, Ник спрыгнул с Танка.

— Не трогай его! — закричал он, подбегая к геккону.

Тот прижал муравья лапой и повернул морду к друиду.

— Отпустил его! — Ник выставил вперед руку, и геккон недовольно ощерился. — Отпусти! — повторил Ник, наколдовывая свой извечный зеленый круг. — Ну же!

Но геккон мотнул головой и поспешно склонился над муравьем, чтобы успеть разделаться с ним до того, как его заставят отойти магией.

— НЕТ! — отчаянно вскрикнул Ник, и Танк вдруг решительно шагнул вперед.

Его звуковой диапазон был небольшой, но отрывистый резкий звук, что он издал, однозначно звучал как приказ.

Геккон растерянно взмахнул крыльями, удивленно на него посмотрев, а потом уныло их повесил, распластав по земле. Муравей выбрался из ослабевшей хватки и, прихрамывая, побежал к муравейнику.

Песок опустел — все муравьи успели скрыться в своем жилище и теперь спешно запечатывали входы-выходы.

— Надо уходить, — Эван с тревогой смотрел на два самых больших отверстия, которые остались открытыми. — Сейчас они сориентируются и атакуют.

Ник кивнул, но как-то рассеянно. И вдруг взялся за виски.

— Они хотят пить… — сказал после секундной паузы. — Мало воды… Очень мало.

Когда он решительно развернулся к нему, Эвану уже знал, что последует дальше.

— Ладно, ладно, я понял — оставим им канистру, — буркнул он, не желая терять времени. — Уводи геккона. Пусть взлетает, — и бросился в жилой отсек.

Канистры, конечно, не были канистрами в полном смысле этого слова. Слово осталось с прежних времен, но теперь обозначало не металлические или пластиковые емкости, а мягкий эластичный шар специальной мембраны, который можно было наполнить как жидкостью, так и воздухом. Эти мембраны Танки выращивали сами, и размер во многом зависел от размера Танка, так что своими огромными канистрами Эван тоже с успехом приторговывал.